Максим Шторм – Ярость закона (страница 32)
Вокруг неё начали проступать кое-какие очертания. Неясные серые тени то и дело двигались, словно следуя за движениями глаз. Генриетта начала различать некоторые детали обстановки, но определить точные размеры своей камеры заключения по-прежнему не могла. А вслепую бродить по комнате она всё ещё опасалась. В довершение ко всем приключившимся с ней несчастьям сломать по дурости ногу ей совсем не улыбалось. Господи, ну почему с ней вечно происходит подобное дерьмо⁈ Ну чем она всё это заслужила? Однажды она уже попала в схожую, совсем дрянную ситуацию и только благодаря невероятному везению смогла остаться в живых. Повезёт ли ей во второй раз, вопрос уже интересный. Генриетта была девушкой оптимистичной, но и отрицать суровые жизненные реалии не собиралась. А они таковы, что она в полной заднице.
И помимо всего прочего она подвела Джека. Мальчишка наверняка уже всю голову изломал, гадая, куда она запропастилась, а то и костерит её уже до седьмого колена! Но кто же знал, что она наткнётся на это чудовище! Генриетта в ярости стукнула кулачком по полу. Больно! Она провела ладошкой по шероховатой холодной поверхности. Ползающий по низу сквозняк жадно облизал её пальцы. Должно быть, где-то есть отдушина, подумала девушка или щель под дверью. Но где, в таком случае, сама дверь?
Если её догадка верна, то наверняка там, откуда дует гуляющий по полу сквозняк. Повернувшись в, как ей показалось, верном направлении, Генриетта крепко зажмурилась и открыла глаза, из всех сил таращась во тьму. Ну же… Не может же тут быть настолько темно! Генриетта всматривалась до тех пор, пока у неё от усилий не закружилась голова. Ей показалось, что она даже начинает видеть в нескольких шагах от себя что-то отдалённо напоминающее дверь, какой-то прямоугольник с пробивающимся внизу хиленьким серым отсветом. А может это всего лишь очередной виток в игре её возбуждённого воображения? Но проверить стоит в любом случае.
Девушка медленно, осторожно ступая по полу, двинулась вперёд. И по мере приближения к намеченной цели, ей казалось, что обдувающий лодыжки холодный ветерок всё усиливается. Дует прямо с улицы? Или же из другой комнаты, которая не столь изолирована, как эта?
Через несколько шагов вытянутые руки Генриетты упёрлись в возникшую на пути преграду. Пальцы касались чего-то деревянного. Двери! Это могут быть только они. Генриетта лихорадочно начала водить по обнаруженной поверхности ладошками и вскоре нащупала оковывающие дверь металлические полосы, железную ручку и замочную скважину. Девушка тут же присела, не отрывая пальцев от заветной дырочки, и попыталась заглянуть в скважину. Увы, она увидела одну только тьму. С обратной стороны явно был вставлен ключ. Тогда девушка прислушалась. И ничего не услышала. Ладно… Проведя ладонями по дверному полотну Генриетта поняла, что дверь открывается вовнутрь, так что выбить её не стоит и пытаться. Последние мысли вызвали у попавшей в ловушку ночной бабочки горький смешок. Выбить! Ага, а как же! Силы-то ей не занимать… Да размажься она в фарш по этой чёртовой двери, она не поддастся ни на йоту!
Обернувшись, Генриетта прижалась спиной к дереву и проглотила вновь навернувшиеся слёзы. Впустую. Всё впустую. Ей не выбраться отсюда. Она сидит в идеальной тюрьме. Кто знает, вдруг в ней нет даже окон? Только находившаяся за спиной дверь, преграждающая дорогу к свободе. Девушка злобно ударила пяткой по дереву. Чёрт!
И что ей делать? Сидеть и ждать, пока к ней наведается этот спятивший маньяк? А кто сказал, что он вообще придёт? Вдруг это у него такая новая прихоть — похищать девушек и сажать их в темницу, чтобы они умирали от голода и жажды? Генриетте стало дурно. А мысли о пищи и воде заставили желудок напомнить о себе скребущимся урчанием. И резко захотелось в туалет. М-да, не весёленькая перспектива, подохнуть в этом холодном мешке среди собственных нечистот. Интересно, что доконает её раньше — жажда или холод? По ночам сейчас становится особенно зябко, со дня на день мог пойти и снег, а то и морозы ударить… Положеньице, однако.
Нет. Нет, не верила она, что Джек забудет о ней. Не для того он приволок её в своё логово. Он будет играть с ней как кошка с мышью. Сразу не убьёт. Сначала натешится. Генриетта поразилась как спокойно и отчуждённо она подумала об этом. Как будто всё происходит не с ней, а она лишь сторонний наблюдатель. Или она просто устала бояться? Устала постоянно жить в страхе настолько, что даже мысль о возможной смерти уже не так страшит её? Но в жизни есть вещи и пострашнее смерти, насупилась девушка. Намного страшнее. Живот скрутило резким болезненным спазмом. И вовсе не от голода. Леденящий душу страх напомнил о себе.
Генриетта до одури боялась его. Смерть… Если вдуматься, то смерть сама по себе не так уж и страшна. Все они смертны и рано или поздно костлявая придёт за каждым. Смерть всего лишь вечный сон, погрузившись в который, ты уже не проснёшься. Но смерть может быть разной. Причина, по которой тебе суждено преставиться, может быть до того жуткой, что при одной только мысли о ней начинаешь трястись от страха. Генриетта не сомневалась, что захоти Джек убить её, уж он-то наверняка придумает ей настолько мучительную кончину, что и врагу не пожелаешь. Поэтому ночная бабочка боялась не смерти, она боялась его — Джека Попрыгунчика. Внушающий ужас маньяк был горазд на всякие мерзкие выдумки и это страшило более всего остального.
Вообще-то Генриетта не слышала, чтобы раньше Джек занимался похищением жителей столицы. Так что же заставило его изменить своим привычкам? А с другой стороны, кто его знает? Ежедневно в огромном городе бесследно исчезают десятки людей. И возможно, Джек имеет к этому не последнее отношение. Хотя взять и исчезнуть с улиц и из жизни родных и близких намного проще, чем может показаться. Достаточно найтись какому-нибудь свихнутому на всю голову психиатру. Или же и впрямь настоящему маньяку. Но девушка не видела особой разницы между Аткинсом и Прыгуном. В чём-то они даже похожи. А может, неуловимый преступник и директор центральной психиатрической лечебницы Столицы — это одно и то же лицо⁈
Генриетта подумала, что её смелое, отчасти шокирующее предположение вполне имеет право на существование. А почему бы и нет? Ну и не беда, что внешне они совсем не похожи. Мало ли какими алхимическими препаратами способен воспользоваться врач уровня Аткинса, чтобы добиться настолько разительного изменения внешности. Внутренние то повадки у них практически один в один!
Так, за невесёлыми размышлениями тянулись минуты, грозя перейти в такие же томительные и растянутые часы. В холодных застенках было всё так же темно, тихо и холодно. Генриетта порядком замёрзла и оголодала. Вдобавок дико хотелось пить и писать. Причём одновременно. Девушка уже и не могла сказать, чего ей хочется больше… Но как, ни странно, страх немного отступил. И не то чтобы она смирилась со своей участью и покорно сложила лапки. Просто Генриетта решила, что даром изводить себя и трястись осиновым листочком ещё хуже. Лучше загнать страх как можно глубже, шикнуть на него. В нынешней ситуации следовало держать голову кристально чистой, а мысли трезвыми. Поэтому она хоть и тряслась, но вовсе не от страха. Она боролась и боролась успешно. По крайней мере, до той поры, пока вновь не увидит Джека. И тогда, как бы она не хорохорилась, а проблема с переполненным мочевым пузырём решится сама собой. Попрыгунчик кого угодно мог испугать своим видом.
Спустя ещё нескорое время Генриетте пришла в голову идея позвать на помощь. И почему она раньше до этого не додумалась? Но, почти сорвав в бесплодных попытках голос, девушка поняла, что её никто не слышит. По крайней мере, никто из готовых прийти на выручку. А что, было бы совсем неплохо лицезреть приятную и радостную картину выбиваемой двери, и становления на пороге статного красавца-рыцаря, примчавшегося на зов заточённой в неволи прекрасной дамы… Генриетта вволю полюбовалась столь отрадной сердцу мысленной картиной, пока с проклятьями не вернулась к мрачной, тревожной и непредсказуемой реальности. Ага, прекрасный рыцарь, как же! Только и ждёт, чтобы выручить попавшую в столь дерьмовый переплёт глупую невезучую шлюшку! Наверно, стоит, бедолага, где-то поблизости и ждёт не дождётся воспользоваться столь редким и примечательным шансом.
Возвращаться на леденящий задницу пол во власть гуляющего сквозняка Генриетта не стала. Вместо этого она упрямо, закусив губу, нарезала строго ограниченные круги, диаметром не более трёх-четырёх шагов. Эта территория была досконально изучена и признана вполне безопасной. Непрерывная ходьба помогала отвлечься от периодически накатывающего отчаяния и здорово помогала согреться.
Обхватив себя попрёк туловища руками, и проклиная своё легкомысленное, не по сезону отрытое платье, девушка шагала и шагала, беззвучно бормоча под нос отборные ругательства. Что-то, а крепких словечек и выражений за проведённые на дне столицы месяцы она нахваталась предостаточно. От столь рутинного занятия её оторвал раздавшийся за дверью шорох. Генриетта встала как вкопанная, прикипев заблестевшими глазами к угадывающемуся в сумраке деревянному прямоугольнику. Что это было? Ей послышалось или же снаружи действительно раздался какой-то скребущийся звук? А может, это крысы?