Максим Шторм – Воин Ордена (страница 9)
— Я так понял, что он очень амбициозный человек, — невесело усмехнулся я. — Но что нам делить? Я меньше всех хочу становиться на место отца!
Следующие слова Могильного меня и вовсе ошарашили. Он с безудержным весельем хохотнул.
— Тогда Кречет и вовсе тебя возненавидит! Со свету сживёт и моргнуть не успеешь. Он терпеть не может слабаков.
И как прикажете находить общий язык с этим фруктом⁈ Что бы я не сказал и не сделал, все будет воспринято в штыки.
— Так что очень многое для тебя решится в первые же часы, уже сегодня, — отсмеявшись, сказал капитан «Хорька». — Не сможешь произвести на Кречета должного впечатления с самого же начала знакомства, дальше можешь и не пытаться.
— А какие у вас с ним отношения? — полюбопытствовал я, вызвав едва уловимую улыбку на губах Могильного.
— Ну… Скажем так, он меня недолюбливает. Что лишний раз намекает на его дворянское происхождение. Между нами пропасть, Альрик. Кречету, этому сукиному сыну, известно о моём прошлом. Вот он и бесится всякий раз, как видит меня. А мне… Мне нравится его дразнить.
Худощавое лицо Могильного озарилось неподдельной, довольной улыбкой.
— Знаешь, иногда очень хочется подёргать тигра за усы. Это придает рутинной жизни особого перца… Смотри, Лютоград!
Оборвав так и не заданный вопрос, я торопливо прильнул к лобовому панорамному окну. Дирижабль миновал поросшие густым лесом холмы, пролетел над широкой, казавшейся сверху чёрной рекой и медленно перевалил через цепь невысоких гор. Дальше местность становилась всё выше, а почва более каменистой. Пока наконец нашему взору не предстал раскинувшийся на просторном плато огромный город, окружённый могучими бастионами и неприступной с виду стеной, лишь немногим уступающей по высоте столичной. Хотя по площади Лютоград и заметно проигрывал Новограду, но выглядел не менее впечатляюще и более угрожающе.
Город вырастал пред нами высокими несокрушимыми бастионами и рвущимися в небо шпилями. Каменные зубцы стен, башен, выдвинутые контрфорсы, реющие на ветру стяги. Гранит и железо, неприступная крепость, главный оплот Великорусской Империи и самый крупный город в Северных землях. Ни разу никем не взятый и непокорённый.
«Хорёк» совсем замедлился, делая плавный поворот и заходя на Лютоград с левого галса. Затем пошёл на снижение. Помимо нас с капитаном да рулевого, в носовой рубке находился лысый как коленка моряк в обычном мундире, как у сотоварищей, но не совсем обычной должности. Яков был корабельным магом и отвечал за связь и состояние волшебных кристаллов. Вот и сейчас он на миг коснулся пальцами висков, смежил веки и отчётливо заговорил с невидимым собеседником:
— Курьерский воздушный корабль «Хорёк», приписанный к столичной Академии Часовых. Капитан Еремей Могильный. Груз — почта, депеши и шестеро принявших присягу курсантов. Просим разрешения на посадку.
Однако! Я с уважением всмотрелся в раскинувшийся под нами угрюмый город-крепость. С безопасностью тут явно не шутили. Через несколько секунд Яков открыл глаза и небрежно бросил:
— Добро получено, капитан. Всё как обычно, главное взлётное поле, причал номер шесть.
Могильный повернулся ко мне и беспрекословно сказал:
— С познавательным экскурсом покончено. Возвращайтесь до высадки в каюту, господин будущий командующий. Рад был знакомству и продолжаю надеяться на благополучный исход ваших грандиозных планов!
Посмеиваясь, капитан подал мне руку и направил в сторону двери. Но глаза его при этом смотрели очень серьёзно. Да, в своем роде уникальный человек. Я был рад, что смог с ним поладить. Недоброжелателей в этом мире у меня и так хватало.
Я вернулся в каюту и, следуя правилам, уселся на топчан. Корабль медленно и плавно шёл на посадку. В иллюминаторе замелькали усеянные узкими бойницами башни, крытые железом и старинной черепицей крыши. Камень и железо. Только сейчас я понял, что Лютоград почти весь был построен из камня и железа. Из того, что плохо горело. Крепость? Да это просто Минас-Тирит[1] какой-то!
Вещмешок со скудными пожитками уже был приготовлен. Все мои самые дорогие вещи и так были при мне. Я был готов. Сердце начало стучать в умеренном темпе. Мог ли я сказать, что скоро вступлю на отчасти враждебную землю? Грифон на моей спине во всяком случае снова погрузился в спячку. Не думаю, что он скоро проснётся. Хотя не исключено, что мне везде будет грозить опасность, за исключением родового Имения, до которого от столицы Северных земель было каких-то полсотни километров.
В соседних каютах так же ждали высадки оставшиеся вчерашние курсанты, а ныне воины Ордена. Часовые. Два из которых прошлой ночью пытались меня убить. А теперь так на меня смотрели, словно повстречали впервые в жизни и отказывались узнавать. Надеюсь, я все же не совершил непоправимой ошибки и хоть немного, да разбираюсь в людях. Я не лукавил, когда утверждал, что эта парочка, Влад и Олег, не совсем пропащие ребята. Не знаю ничего сверх необходимого об остальных троих, но по крайней мере, среди них не было никого, кто мне с первого взгляда так же не понравился, как Григорий.
А ведь у моего неизвестно врага и впрямь длинные руки и чётко поставленные цели. Этот граф, или кто он там по ранжиру, явно не собирался останавливаться. Если уж он чуть не дотянулся до меня на борту «Хорька»! Чую, ещё не раз он меня озадачит. Так что не будет мне пока лёгкой жизни. А разве мне её кто обещал?
Кораблик, снизившись до минимума, задрожал сильнее обычного и вдруг резко умолк. Я почувствовал, как под ногами чуть закачалась палуба. Пришвартовались! Я в Лютограде, столице Северных Земель, исконной вотчине герцогов Бестужевых. Там, где меня никто не ждал и вряд ли обрадуется моему возвращению.
Но если честно… Да плевать я хотел.
Глава 6
— Так, что же мы имеем? Чем нас на этот раз одарила всеблагая Академия? Какие отличники учебы нам нынче достались, а? Как думаешь, сержант? Небось все сплошь великие воины и будущая гроза хагеров?
— Я думаю, что с каждым годом товар все дерьмовей, капитан. Очередное протухшее мясо.
— Вот… Поразительно! И отчего я думаю так же? Ну, кто из вас, лесных обезьян, сможет ответить на этот нехитрый вопрос?
Никто из нас, шестерых новоявленных солдат Ордена Часовых, приписанных к Корпусу Тринадцатой стражи в столице Северных Земель Лютограде, не проронил ни слова. Капитану Часовых Кречету явно казалось, что он задавал риторические вопросы. А его сержант, убелённый сединами ветеран, с длинными вислыми усами и изборождённым плохо зажившими шрамами грубым лицом, лишь привычно поддакивал, глядя на нас, как на мерзких докучливых насекомых.
Нам, вновь прибывшим, устроили смотрины. В самом центре городского Корпуса Часовых, в приемном зале капитана Стражи, который одновременно был и его кабинетом. Довольно большое помещение, такое же неприветливое, угрюмое и холодное, как и всё здесь. Обшарпанный камень стен, дубовая прочная мебель, узкие зарешеченные окошки-бойницы, вяло потрескивающий углями камин, мощные двустворчатые двери.
Кроме нас, рядком стоящими прямо посреди комнаты, тут присутствовало с дюжину Часовых, лениво подпирающих стены, и презрительно посматривающих на вчерашних курсантов. Сам капитан сидел, развалившись, за огромным столом, положив перед собой несколько папок с нашими документами. К которым он пока даже и пальцем не притронулся. Рядом с ним широко расставив ноги, замер сержант Корнедуб.
Я не скажу, что глазевшие на нас Часовые внешне как-то уж сильно отличались от остальных людей и прямо с порога производили неизгладимое впечатление. Нет… Люди как люди, матёрые, тёртые, разных возрастов, подтянутые и крепкие. Державшиеся с грацией прирождённых военных, побывавших не в одной битве. Здесь они, пожалуй, ничем не отличались от любого профессионального солдата. Но было в них что-то, что заставляло через некоторое время смотреть на них совершенно иначе. Чем-то они все были схожи. Выражение лиц, особый прищур глаз, манера держаться… Наверно все дело было в глазах. У всех набившихся в комнату на смотрины свободных от службы Часовых были одинаковые глаза. Глаза людей, не только заглянувших в саму преисподнюю, но и побывавших там. И сумевших вернуться.
Как только мы приземлились практически в центре Лютограда на взлётном поле Корпуса, нас уже встречали. Целая делегация, общаться с которой капитан Еремей Могильный вышел лично. Им он передал все перевозимые на корабле посылки и бумаги. Мы же поражённо оглядывались, оказавшись в крепости внутри крепости. Нас окружали высокие стены, замковые постройки, стремящиеся ввысь башни. На посадочном поле, расположенным прямо внутри крепостного двора, было пришвартовано с десяток воздушных кораблей, очень сильно отличавшихся от всех, что я видел до этого. Но рассмотреть всё более подробно нам не дали.
Без лишних проволочек повели сразу же на приём к главе Стражи капитану Ярославу Кречету. Который уже почти десять лет выполнял функции командующего всем Тринадцатым корпусом. Пока я не вырос, не сдал экзамен и уже в качестве Часового не вернулся, чтобы занять полагающуюся мне должность. А с этим, как я уже давно понял, будут очень серьезные проблемы. И мои опасения подтвердились, как только я увидел, что здесь, в этом гордом и суровом городе, живут такие же люди, привыкшие к трудностям и постоянной войне. Здесь, вдали от Столицы и более спокойных мест, в неприступном месте, в этом жестоком краю, были свои законы.