Максим Шторм – Воин Ордена (страница 10)

Да, из Северных Земель в императорскую казну регулярно шли поставки угля и железа, гарнизон Лютограда надежно охранял северные рубежи, а Часовые на корню пресекали все попытки иномирных тварей прорваться в глубь человеческих земель. Но менталитет здесь был иной. И наместник тут воспринимался чуть ли не за удельного князя. А капитан Часовых смог взять такую силу, что плевать хотел на любого пришлого дворянчика, у которого и молоко на губах не обсохло. А я для них был даже хуже, чем пришлый. Я был своим, но особенным. Не таким как другие. И отдавать мне то, что было по праву моим, никто не собирался. Господи, да как будто я больше всего на свете желал взвалить на себя это ярмо! Но я помнил дружеский совет Могильного. Кречет не простит проявления слабости и безволия. Я должен не просить. Я должен взять.

— И сдаётся мне, что дальше будет только хуже, — с раздражением сплюнул Кречет. — Кого мне пришлют на следующий год — младенцев? Или они там, в Столице, решили что мы тут только и делаем, что прохлаждается, попивая пивко, раз прислали этих мягкотелых засранцев?

— Лучших из лучших, — издевательски проскрежетал Корнедуб. — Как всегда.

Кречет изобразил на лице ужас, вызвав сдавленные смешки у едва ли не тыкавших в нас пальцами подчинённых. Мы стояли навытяжку, пристыженные, словно распекаемые строгим учителем нерадивые школьники. Наверно, я злился больше других. Так и подмывало вытащить из внутреннего кармана кителя свернутую трубочкой грамоту от Рокоссовского и швырнуть в харю Кречету. Но что-то мне подсказывало, чтобы я этого делать не смел.

Капитан наконец обратил внимание на лежащие перед ним бумаги. Лениво пролистал, брезгливо морщась и громко бормоча, так, чтобы слышали все:

— Ну, ну, посмотрим. Кто же здесь у нас… Кому не повезло, ха-ха! Считаете, что оказались в жопе мира, молокососы? Нееет… Вы ещё ничего не видели. Но должны уже сейчас начать бояться, за свои жопы. Потому что когда прорвавшиеся через очередной прокол твари начнут вас драть, никто не будет спрашивать, нравится вам это или нет!

Лютоградские часовые разразились хохотом. Им было смешно, нам не очень. Кречет раздражённо отодвинул от себя тонкие папки.

— Эти бумажки хороши только для подтирки. Я и без сопроводительных писем вижу, что вы из себя представляете. Ничто. Вы просто ничто. Даже меньше. Лосиное дерьмо под подошвами сапог. Или вы думаете, что раз вас отправили сюда, в наш славный город, на самую почётную службу из всех возможных, вы внезапно стали настоящими Часовыми⁈

Мне от таких слов хотелось закатить глаза и вздохнуть, но я сдерживался. А вот одному из моих сослуживцев хватило ума разинуть рот и оправдательного произнести:

— Мы все сдали экзамен, господин капитан, и были приведены к присяге…

— Экзамен? К присяге? — с угрожающими интонациями едва не промурлыкал Кречет, едва заметно улыбнувшись. Его глаза опасно сузились и он резко взорвался истошным рёвом, от которого даже его бойцы невольно присели. — Я тебя о чем-то спрашивал, вонючее мясо⁈ Экзамен⁈ Ты считаешь, что, если находясь в толпе себе подобных уродов, продержался сраный час днём, при свете солнца, на самом краешке приграничья, ты сдал экзамен⁈ Настоящий экзамен ты будешь сдавать здесь, в этих землях, каждый отпущенный тебе день, пока не сдохнешь! Ты понял меня? Здесь твои экзамены, поганое отродье!

Несчастный новобранец лишь ошарашенно хлопал глазами, успев сто раз пожалеть о своих опрометчивых словах. Кречет успокоился так же резко, как и взорвался.

— В общем, с вами пятерыми всё ясно. Просто самые никчёмные и убогие выпускники из всех, что наскребли в Академии. Всё как всегда, как уже подметил сержант Корнедуб. Но ничего, вам повезло, недоноски. Вами лично займётся наш сержант, чтоб даже из таких отбросов, как вы, сделать настоящих воинов. Вами займутся те, кто достоин называться Часовыми. И не потому что, видите ли, приняли присягу… И если в ближайшие пару месяцев вы умудритесь не сдохнуть, может, из вас ещё и выйдет толк.

Мои однокашники все как один побелели, гадая какая из альтернатив хуже. Хотя чего удивляться-то? Особенно после экзамена, что бы там себе не считал этот капитан. И так было ясно, что мы окажемся в жопе… Кречет тем временем, потеряв к ним всяческий интерес, наконец-то обратил всё свое монаршее внимание на меня. Я буквально шкурой ощутил, как на меня устремились взгляды всех, находящихся в этой комнате людей. Гвоздь программы, как никак.

— Но есть среди вас один, который до сих пор скромно молчит и не проронил ни звука, — как бы в великой задумчивости пробормотал Кречет, не сводя с меня тяжёлого, полного едва сдерживаемого бешенства взгляда. — Альрик Безродный, прошу любить и жаловать. Наследник проклятого Рода, достигший совершеннолетия, окончивший Академию, разумеется, сдавший экзамен и принявший присягу. Этакий добрый молодец, вернувшийся в родные края после долгого отсутствия. И вернувшись не просто так, а чтобы занять моё место, и принять на себя командование всей Тринадцатой Стражей, по праву законного приемника своего покойного отца! Каково, а парни?

Парни уже едва не давились от издевательского смеха. Сержант Корнедуб и тот скалился во всю ширь. Пятёрка новобранцев в непонятном ожидании испуганно косилась на меня. Чего они ждали, что я вот так запросто закрою рот этому горлопану, способному всех нас скормить ведьминым гончим и не поморщиться при этом?

— Мне вот интересно, они там, в Академии, когда занимаются распределением новичков, хоть иногда думают чем-то еще, помимо своих изнеженных задниц? — продолжал вслух изрекать собственные глубокие мысли капитан. — Интересно, чтобы на это сказал наш глубокоуважаемый наместник, барон Горь, услышь он подобное? Наверно, все же стоило его пригласить на наши смотрины, а, Фёдор?

Сержант Корнедуб страдальчески скривился.

— Навряд ли барону будет интересно смотреть на этих убогих. Зачем отвлекать занятого человека?

— А мы, значит, отвлекаться можем? — деланно возмутился Кречет, не спуская с меня тёмно-карих, очень умных и угрожающе блестевших глаз. — Как будто нам больше заняться нечем, нежели разглядывать эту свиную требуху? Пятеро из которых сдохнут на первом же рейде!

Мои сослуживцы с нарастающей тревогой стали переглядываться. Да, похоже их самые страшные подозрения начали оправдываться. А судя по изменившимся лицам Влада и Олега, они уже всерьёз думали о том, не совершили ли роковую ошибку, согласившись принять мое предложение…

— Ну так что молчишь, рядовой Безродный, — насмешливо обратился ко мне Кречет. Его тонкие губы раздвинулись в презрительной усмешке. — Отвечай. Только сразу тебя прошу. Не начинай мне тут заливать про указ ректора Академии, распределение, сданный экзамен и присягу. И меньше всего говори о своих правах. Нет у тебя тут никаких прав, крысеныш. Они были у твоего отца. Единственного достойного человека из всего вашего проклятого Рода. Но ты не он. И никогда им не станешь. Оглянись вокруг и пойми, что всё то, что ты увидишь за пределами стен Лютограда, стало возможно благодаря твоему прадеду. И мы все здесь в такой заднице, что дна не видно, тоже благодаря ему. Думаешь, почему Северные земли стали самыми поганым местом во всей Империи? Да потому, что здесь располагается ваш чертов Дом. Ваше осквернённое якшанием с ведьмами дворянское гнездо. Это расплата. Так почему же за грехи твоего далекого предка-предателя должны платить мы все? А теперь, теперь скажи мне хоть что-нибудь, мальчик.

В зале повисла такая густая и напряженная тишина, что хоть ножом режь. Смешки и говорки стихли. Все без исключения смотрели на меня. Я же, уставившись на капитана, старательно подыскивал нужные слова. Заготовленная, было, речь как-то сама собой напрочь выветрилась из головы. От того, что я сейчас скажу, действительно будет зависеть очень много. Для меня в первую очередь. Наказ о том, что Кречет ненавидит слабаков и трусов из головы не выходил.

Я выпрямился, высоко задирая подбородок и не отводя глаз от буравящего меня угрожающим взором капитана Тринадцатой Стражи. Расправил плечи и осознал, что, наверно, я выше всех, кто находится сейчас здесь. Лютоградские часовые, затянутые в кожу и кольчуги, с портупеями, отягощёнными мечами и кинжалами, были крепкими мускулистыми парнями, но я выделялся даже на их фоне. Наверно, только Ярослав Кречет был выше меня. Но он сидел за столом. И я не мог этого точно сказать. А что сказать я мог совершенно точно, так это то, что он был ну уж очень здоров. Очень. Крупнее любого, кого я прежде встречал. Возможно, лишь загадочный Франк с «Архангела Гавриила» мог посоперничать с капитаном Часовых габаритами. Бычья шея, могучая, выпуклая грудь, на которой едва не трещал темно-зеленого цвета мундир, с приколотым значком капитана Стражи. Плечи шириной с грузовик, толстенные, бугрящиеся чудовищными мышцами руки, чьей грозной мощи не скрывала ткань униформы. Пальцами Кречет, скорее всего, мог вязать из арматуры морские узлы. Но вот лицо капитана… Оно не походило на кирпичную физиономию безмозглого амбала. Высокий лоб, коротко стриженные черные волосы, ястребиный нос, широкие скулы, твёрдый подбородок. Породистое лицо. Как у меня. И вот этому человеку я должен доказать, что достоин командовать им. Серьёзно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь