Максим Шаттам – Терпение дьявола (страница 17)

– Не кисни, Лулу, ты обязательно напишешь свой прекрасный любовный роман. Я даже уверен, что это будет эпическая сага! Просто нужно мыслить позитивно. Все неприятности – они только здесь, в твоей буйной головушке.

Людивина выдавила улыбку, чтобы порадовать друга, но на сердце было тяжело. Она не верила, что у нее может быть нормальная жизнь. Замужество, дети…

– Помнишь, я рассказывал о своем кузене? – не унимался Сеньон. Бедного родственника он пытался пристроить уже не в первый раз.

– О нет! Только не это!

– А что не так? Не нравится, что он черный? Знаешь, пора бы уже стать современной женщиной! Прекрасные блондинки отлично смотрятся рядом с чернокожими красавцами. Посмотри на нас с Летицией.

Людивина лишь досадливо покачала головой.

Они свернули из центральных рядов в узкие боковые проходы, крытые волнистыми панелями из мутного пластика, плохо пропускавшего солнечный свет. Некоторые магазины были открыты, товар выставили наружу и тем самым еще больше сузили проход. Продавали в основном старую мебель, старинные часы, ковры, серебряную посуду, потрескавшиеся картины, поношенную одежду и почтовые открытки, винтажные фотографии и декоративные тарелки. Столы и стулья громоздились у витрин, скатанные ковры подпирали стены, и над всем этим витал дух старины.

Покружив по лабиринту и пару раз свернув не туда, жандармы отыскали магазинчик, зажатый между антикваром и торговцем старинными куклами. Две деревянные тумбы заслоняли витрину, виднелись полки с покрытыми патиной предметами. В основном там были старые кольца, лупы, причудливые пресс-папье в форме когтистых лап, козлиных голов или пирамидок с инкрустированным глазом. Изрядную часть экспозиции занимали пожелтевшие книги и человеческие черепа, настолько реалистичные, что походили на настоящие. Логово Жабара оказалось открытым. Удача наконец-то улыбнулась им.

Людивина вошла через узкую дверцу и чуть не задохнулась от плотного дыма благовоний, которые курились повсюду. Тесную лавчонку освещали десятки толстых свечей. Со стен глядели африканские маски, под ними стояли сотни горшков и горшочков, набитых разными ингредиентами. Напротив входа притулился столик с хрустальными шарами, прядями волос и горстью грязных зубов. Ассортимент дополняли спиритические доски, колоды Таро и гримуары, наваленные под вешалкой с одеждой – главным образом черными и белыми плащами с капюшонами. В глубине проглядывал сам прилавок, по бокам которого стояли чучела. Все они были повернуты мордой ко входу.

Человек, читавший газету, поднялся с табуретки навстречу посетителям. Это был метис с необычно длинными дредами, рассеянным взглядом и сеточками глубоких морщин в уголках глаз. Одну щеку изуродовал давний ожог.

– Добро пожаловать к Жабару. Ищете что-то конкретное?

На верхних резцах у него были золотые коронки.

– Ищем книгу для записей. Из хорошей бумаги с водяным знаком в виде пентаграммы… – Людивина мгновенно уловила изменение в его лице. Взгляд сделался острее. Такие мелочи от нее не ускользали. – Похоже, вы понимаете, о чем я говорю.

– Кто вы такие?

Сеньон показал жандармское удостоверение:

– Парижский отдел расследований. Мы тут по делу об убийстве.

– Так что не пытайтесь юлить, Жабар, – подхватила Людивина. – Либо вы ответите на вопросы, либо закроете лавку и поедете с нами, а дальше будет очень неприятно.

– За что? Я ничего не сделал!

– Мы бы охотно поверили. Но на месте преступления найдена одна из ваших поделок.

Жабар нервно тряхнул головой:

– Так и знал, что из-за этой книжки будут проблемы. Слушайте, мне не нужны неприятности, я дорожу своей репутацией. Все, что я делаю, – законно, ясно?

– А книга?

Мастер неловко помялся и покачал головой:

– Это был особый заказ.

– От постоянного клиента?

– От одного типа, который заглядывает время от времени. Однажды утром он явился сюда и попросил сделать дневник, вроде тех, что лежат на витрине у вас за спиной, но чтобы бумага была с пентаграммой, а переплет обтянуть «кожей», которую он принес. Но я сразу понял, что она человеческая. Я же не идиот!

– А вам не говорили, что в таких случаях нужно звонить в полицию? – спросил Сеньон, решив надавить.

Он, как и Людивина, по опыту знал, что честные граждане, если их загнать в угол, имеют обыкновение сразу выбалтывать всю подноготную, чтобы оправдаться перед законом, поскольку надеются, что это освободит их от любой ответственности.

– Он клялся, что кожа взята у добровольцев, которым за это заплачено.

– Вам он тоже заплатил, и неплохо, я полагаю?

– Ну не то чтобы неплохо…

Людивина не верила ни единому слову Жабара. Он согласился выполнить работу, не задумываясь о происхождении «кожи», в обмен на приличное вознаграждение. По крайней мере, стало ясно, что у Чудилы были деньги, – наверняка получил процент за посредничество между бандой Жозефа и свежевателем из Лилля.

– Как зовут заказчика? – спросила она.

– Назвался ГФЛ, платил наличными. Это все, что я о нем знаю, клянусь!

– ГФЛ, – повторила Людивина странную аббревиатуру. И поморщилась. ГФЛ – инициалы Говарда Филлипса Лавкрафта, американского литератора, которому приписывают авторство таинственного «Некрономикона». Какое, однако, чувство юмора… – Как он выглядит?

– Невысокий, длинные черные волосы, пирсинг с ног до головы, татуировки на шее и на руках. Короче, фигура заметная.

– Такое же описание дал Жозеф, – кивнула Людивина Сеньону.

Она перевела пристальный взгляд на торговца. Тот внимательно и с опаской поглядывал на жандармов. И она решила еще немного поднажать:

– Вы знаете о нем гораздо больше, Жабар. Либо вы сейчас же выкладываете все, либо я закрою эту лавочку и похерю вашу репутацию. Ей-богу, вас выкинут с рынка, чтобы вы его не позорили.

– Но я ни в чем не виноват, честное слово!

– Ваша книга лежала рядом с трупом на месте убийства, – поддержал Сеньон напарницу в ее игре. – Если учесть вашу специализацию и особенности преступления, поверьте, мы легко установим связь между вами и сатанинским зверством.

Жабар, теперь уже действительно напуганный, замотал головой:

– Нет, я…

– А если мы найдем ГФЛ, – перебила Людивина, – это избавит вас от нашего внимания. При расследовании подобных убийств не бывает толпы подозреваемых. В данном случае либо вы, либо он.

– Вы переходите все границы! – попытался возмутиться Жабар, но не слишком уверенно. – Сначала докажите, что это я.

– Мы-то, может, и верим, что ты тут ни при чем, но если у прокурора не окажется кого-нибудь получше, он явно захочет предъявить тебя присяжным. Тогда придется доказывать им, что ты не имеешь отношения к ритуальному убийству, на месте которого валялась твоя книга.

– Но я ее только изготовил! Я ничего не знаю об этом преступлении!

– Скажи, где найти ГФЛ, и мы оставим тебя в покое.

– Я не знаю!

– О’кей, ты сам напросился. – Людивина завела руку за спину и достала из-под ремня наручники.

– Нет! Вы не можете меня арестовать! Так же нельзя!

– Еще как можно.

– Мы дали тебе право выбора, и ты сам принял решение. Давай, поворачивайся спиной, – велел Сеньон.

Жабар вскинул руки перед собой:

– Нет-нет! Подождите! Может, я смогу объяснить, как его найти!

Людивина глубоко вздохнула. Похоже, получилось.

– Объясняй, – кивнул Сеньон. – И только попробуй соврать. Лично тебе обещаю: сгниешь в тюрьме.

Жабар судорожно стиснул челюсти и вытянул шею, пытаясь разглядеть за всем своим хламом, не подслушивает ли кто в дверях.

– Жабар! – рявкнул Сеньон.

– Этот ГФЛ… он контачит с мелкими бандами, сбывает через них свой товар.

– Человеческую кожу? – Людивина забеспокоилась, что сейчас все вернется к отправной точке, к Жозефу и его подельникам.

Жабар кивнул.

– Но клянусь, я не знал, что он замешан в убийстве! Думал, люди продают кожу добровольно!

– Ты вообще не хотел об этом думать, – поправил Сеньон. – Давай дальше.

– Он снабжает кое-кого в Аржантее[16] и на это живет.