Максим Шаттам – Союз трех (страница 41)
Ропероден.
32
Экспедиция
На востоке яркой бахромой повисла заря.
Но лес, окружавший остров Кармайкла – и особенно его участок напротив моста, – все еще был скрыт густыми, непроницаемыми сумерками.
Мэтт натянул пуловер и надел свое любимое пальто. Он долго размышлял, надо ли ему брать с собой меч: ведь тогда Даг поймет, что не смог собрать все оружие, имевшееся на острове, однако с мечом Мэтт ощущал себя увереннее. Глядя на блестящее лезвие, он вспоминал его окрашенным в кошмарный красный цвет – цвет крови и страдания. Нельзя отрицать, что теперь, когда меч больше не весил целую тонну, возможность держать его в руках давала Мэтту пьянящее ощущение силы, но в то же время блестящая сталь пугала его. Он прекрасно помнил, насколько опасно это оружие, помнил, как действовал им. Пусть у меча не было никакой собственной души, пусть он всего лишь служил продолжением его руки и его воли, но он все же воплощал собой убийственную агрессию. Когда-то грезивший о том, как отважно и безжалостно он будет бросаться на врагов, Мэтт тем не менее уверял себя, что его воображаемая жестокость – лишь плод фантазий, которым не суждено стать реальностью. Но потом оказалось, что это не так. И в его памяти всплыл ужасный звук, с которым лезвие входило в тело жруна.
Было раннее утро, и остров все еще спал. Восемь человек собрались у моста. Тут же стояла Плюм, запряженная в тележку размером с бильярдный стол, на больших колесах. Мэтту показалось, что собака снова подросла и стала еще крупнее. Она, наверное, весит килограммов девяносто! Неужели она продолжает меняться? Сколько еще это будет продолжаться? На плече у Тобиаса висел лук. Даг и его команда не смогли отобрать луки у жителей острова: многие пэны регулярно тренировались в надежде отправиться на охоту и подстрелить какое-нибудь животное, поэтому пропажа луков и стрел могла бы вызвать подозрения. Сам же Даг для защиты экспедиции доверил Серджо топор, еще пару ножей и топоров – Артуру и Трэвису, и один нож с длинным лезвием достался Гвен.
Каждому дали пустой рюкзак, чтобы было в чем нести обратно продукты; сторож на мосту, смуглый парнишка Кельвин, который был симпатичен Мэтту, поприветствовал их, пока все вместе они накрывали дыру листом железа.
К Мэтту приблизилась Эмбер:
– Как спалось?
– Могло быть и лучше.
Сам не понимая почему, Мэтт не хотел рассказывать ей о летучих мышах – не стоит волновать друзей просто так.
– Я тренировалась допоздна, – сообщила ему Эмбер. – Мне все еще не удается заставить карандаш перемещаться по листу бумаги! И это меня бесит!
– Тебе надо запастись терпением.
– Знаю, но я так хотела бы научиться!
– Сколько времени идти до города?
– Часа четыре, если нигде не задержимся.
Кроме этого, пэнам требовался час на еду и отдых и еще три часа на то, чтобы наполнить рюкзаки припасами. И необходимо было успеть вернуться до наступления сумерек.
– Почему тогда мы не вышли ночью? У нас было бы меньше шансов встретить жрунов, разве нет? По-моему, они не видят в темноте.
– Думаю, видят. Мы не пошли ночью потому, что это еще опаснее. Множество хищников охотятся на рассвете. После Бури животные сильно изменились. Импульсы Земли отразились не только на поведении жрунов – многие звери тоже стали агрессивнее. Например, собаки – ну, кроме Плюм, конечно, – сбиваются в агрессивные стаи. Ходят слухи, что псы нападают на пэнов и убивают их. Хищные инстинкты удесятерились. Они опаснее волков, поскольку не боятся нас.
К их разговору присоединился Тобиас:
– Как-то долгоход принес новость, что все паутины теперь размером с футбольное поле или даже больше! В лесу прячутся тысячи ужасных существ, набрасывающихся на любую добычу, даже на людей, которых они ловят, как мух. Пауки впрыскивают в их тела столько яда, что плоть размягчается, и тогда эти чудовища сползаются и пожирают тебя живьем!
– Фу! – скривилась Эмбер. – Мне хотелось бы думать, что это всего лишь выдумка и ничего больше!
– Тобиас рассказывал тебе про странное существо, которое мы видели однажды ночью, перед тем как попали на остров? – спросил Мэтт.
Эмбер покачала головой.
– Да, точно! – воскликнул Тобиас и тут же добавил: – Это было жестко. Ночной бродяга.
– Ночной бродяга? – повторила Эмбер с тревогой.
– Да, какой-то монстр типа тех, что встречаются в фильмах ужасов. Эта тварь размером с человека сидела на ветках, принюхивалась и готовилась прыгнуть на нас сверху. Мне кажется, она бы без колебаний нас прикончила, если бы не появилась малышка Плюм и не спасла нас!
– Малышка – отлично сказано! – засмеялась Эмбер.
Пока члены экспедиции входили в лес, Мэтт наблюдал за Плюм, шагавшей вразвалочку и легко тянувшей тележку.
– Я все время себя спрашиваю, почему она такая, – сказал он. – В смысле, умная и не дикая?
– Знаешь, – ответила Эмбер, – мне кажется, многие вопросы останутся без ответа, и боюсь, нам придется с этим смириться.
– Ну да. Например, те скарабеи, которых мы видели с Тобиасом на шоссе: почему они собрались вместе и куда направлялись? Тобиас тебе рассказывал? Миллионы…
–
– А известно, зачем и куда они идут?
– Нет, долгоходы хотели исследовать их перемещения, но единственное, в чем мы почти не сомневаемся – они движутся не наугад; впрочем, это еще не до конца доказано. Необходимо время. Пэны только-только стали привыкать к жизни в новых условиях.
– Да, правда, всего полгода прошло… И из них пять месяцев я был в отключке.
Они шли дальше. По мере того как солнце вставало над горизонтом, его лучи освещали заросли ярким изумрудным светом.
Через полтора часа пути Даг, шагавший впереди рядом с Серджо, объявил привал. Утолив жажду, Мэтт налил в котелок воды для Плюм, которая сразу принялась пить, роняя с губ капли. Каждый пэн съел по несколько кусочков шоколада, и все, держа хороший темп, отправились дальше.
Мэтта удивило царившее в лесу неблагозвучие. Десятки птичьих голосов сливались в единый шумный гвалт, который не нарушался, даже когда внизу проходили люди. Такого стрекотания Мэтт никогда прежде не слышал: писк, переливы, бесконечные восходящие и нисходящие гаммы. При этом птицы были самыми обычными: зеленые дятлы, вороны, синицы, но иногда среди них попадались и диковинные, например одна с серебристым тельцем, желтыми, блестящими, как золото, крыльями и головкой со светло-синим оперением. Взлетев, она раскрыла в воздухе крылья, окрашенные снизу в ярко-красный цвет.
Пэны в основном молчали, только Гвен и Эмбер шепотом переговаривались. Остальные сосредоточились на ритме шагов, внимательно посматривая по сторонам. Мэтт догнал Трэвиса.
– Ты видел здесь змей? – спросил он.
Рыжий Трэвис ответил с акцентом, выдававшим в нем уроженца северо-восточных штатов.
– Змей нет, но скорпеев – да, и они, поверь, намного хуже!
– Скорпеи? Что это?
– Похоже на крупную змею, только покрытую жестким панцирем, как хвост скорпиона, с таким же ядовитым жалом. Тело длиной около метра, поэтому можешь представить, какое у него жало!
– У них опасные укусы?
– Если тебя кусает скорпей, ты умираешь сразу, как только это поймешь, – пошутил Трэвис.
Мэтт не счел шутку смешной и остаток пути молчал. Они сделали еще один привал, и вскоре после полудня среди лиан им стали попадаться первые признаки приближающегося города или, вернее, того, что от него осталось. То, что раньше было фасадом семиэтажного дома, превратилось в стену, сплошь покрытую листьями и корнями. Невозможно было обнаружить среди зелени хоть один квадратный сантиметр бетона, не говоря уже про дверь или окно. Все остатки цивилизации выглядели одинаково: зеленый ковер, словно вторая кожа, покрывал каждое здание. Лианы, словно паутина, перебирались с одной крыши на другую, увивая электрические провода, проглотив висевшие над улицами светофоры, – казалось, на город накинута сплетенная из растений защитная сетка. Солнечные блики с трудом просачивались сквозь нее, и на улицах, заполненных папоротниками и колючим кустарником, висел полумрак.
– Вау! – вырвалось у Мэтта. – Никогда в жизни не поверил бы! Природа проглотила все! Мы как будто в джунглях!
– Джунглях, состоящих из геометрических форм, – поправила Эмбер всегда очень по-научному.
Возле одного из перекрестков пэны неожиданно оказались перед совсем плотной стеной из лиан. Даг сделал знак свернуть и обойти препятствие под навесом бывшей станции техобслуживания. Мэтт заметил почерневшие и безжизненные насосы. Казалось, что кто-то высосал из них все содержимое. Земля была покрыта густым коричнево-зеленым мхом.
– Остановимся здесь перекусить, а потом разделимся по двое, – сказал Даг.
Все уселись, вытянули отяжелевшие ноги, съели сэндвичи, но почти мгновенно вскочили снова: желание осмотреть окрестности оказалось сильнее усталости. Тобиас взглянул на друзей и произнес:
– Оставляю вас вдвоем, я пойду с Трэвисом, он сильный парень!