Максим Шаттам – Союз хищников (страница 79)
– Что происходит?
– Стрельба. Одевайся.
– Ты уверена, что это стрельба?
– Абсолютно.
Великан натянул брюки, морщась от усталости.
– Сеньон, ты мне доверяешь? Мне и моему мнению?
– Ты и так знаешь ответ.
– Я прошу тебя поверить мне, как бы дико тебе это ни казалось: я считаю, что все жители поселка – подручные Маркуса Локара. Мор был лишь небольшой репетицией.
– Что?
– Все складывается. Все. Они обыграли нас.
– Людивина, ты не слишком…
– Нас заперли на ключ.
Он нахмурился:
– Что ты такое говоришь, Людивина?
– Это ты запер дверь на замок и забрал ключ?
– Нет, но…
Он направился к двери и, тщетно подергав ручку, убедился, что коллега не ошиблась.
– Да зачем бы им за…
– Они только что застрелили Люка, полицейского, который следил за въездом в поселок, я в этом уверена.
– Ты соображаешь, что говоришь?
– Да, весь поселок.
– Лулу, это невозможно!
– Локару это удалось. Построить место, где такие же, как он, выродки со всего света могут встретить себе подобных, объединиться, жить своими тайными страстями, помогать друг другу.
– Как? Неужели они станут убивать туристов, приехавших на лето? Брось, это же бред, такое невозможно скрыть!
– Можно это скрыть! Если они действуют аккуратно, творят свои дела вдали от дома. Здесь довольно много лесорубов, у них есть грузовики для перевозки бревен, они разъезжают повсюду, до самого Монреаля, Квебека, Оттавы, а иногда и дальше! А проституток везде хватает! Представь себе, что все эти убийцы объединяют свои силы, знания и опыт, советуют друг другу, как не оставлять следов, как не попасться.
– Это безумие… – сказал Сеньон; он отказывался верить.
– Даже педофилы смогли бы легко найти своих жертв. В столовой я видела плакат: программа по устройству беспризорных детей в приемные семьи, а также программа поддержки семей инуитов, оказавшихся в трудной ситуации! Я не знаю всех их уловок, но, поверь, когда тебя поддерживает целый поселок, ты можешь обмануть кого угодно!
– Но здесь есть дети и женщины! Ты же видела их прошлой ночью, как и я!
– И что с того? Большинство известных нам серийных убийц имели жен и детей! И некоторые из этих женщин все знали, но закрывали глаза!
– Да ладно, какая женщина позволит своим детям расти в такой обстановке!
– Многие женщины позволяют своим мужьям бить детей и даже насиловать их. А сколько мы знаем преступных пар, где самым порочным оказывался вовсе не мужик? Сколько преступлений совершено женщинами? Дай власть извращенкам, психичкам, и ты увидишь!
Сеньон покачал головой:
– Ты совсем свихнулась, Лулу…
– Тогда как ты объяснишь, что нас заперли?
– Я не знаю! Может, нечаянно! А может, это Априкан решил запереть тебя на всякий случай, чтобы ты не шаталась повсюду! Не пугала народ своими бреднями!
– Сеньон, но ты же не…
Она внезапно умолкла, заслышав шаги в коридоре. Шло несколько человек.
– Пришли за нами! – прошептала она в панике.
– Да успокойся! – сказал жандарм, хватая ее за плечи. – Посмотри мне в глаза! Смотри на меня!
Шаги становились все ближе.
– Ты довела себя, – повторял Сеньон. – Ты просто свихнулась, слышишь?
Шаги замедлились.
– Они здесь! – прошептала Людивина, и слезы хлынули у нее из глаз.
– Вот увидишь, это совсем не для…
Рядом, в соседней квартире, открылась дверь.
– Там спит наш водитель, – в ужасе сказала Людивина.
Вдруг что-то с силой ударилось о стену, потом второй раз, в соседней квартире рухнул тяжелый предмет, и кто-то стал биться, как в судорогах, стена тонко заскрипела.
У стены стояла кровать.
Сеньон отпустил плечи Людивины.
Он уставился на стену. Затем перевел глаза на коллегу. Лицо у него побледнело, стало почти серым.
– Черт, – сказал он. – Надо выбираться отсюда немедленно…
Людивина хотела броситься к двери, но он удержал ее.
– Дверь толстая, нам ее не выбить, а они совсем рядом. Если у них оружие, нам конец. – Он развернулся к окну в глубине комнаты. – Остается единственный выход.
60
Людивина обломала себе все ногти. Вцепившись пальцами в желобок на фасаде, едва удерживаясь носками на выступе, прильнув всем туловищем к стене, она медленно продвигалась по карнизу.
Ветер налетал порывами и каждый раз пытался оторвать девушку от стены, она это чувствовала. Он втискивался между ней и зданием, стараясь ее оттолкнуть. Его натиск приходилось угадывать заранее, и тогда она крепче цеплялась за жалкие выступы, изо всех сил прижимаясь к скользкому сайдингу.
Сеньон добрался до угла здания и протягивал ей руку:
– Остался один метр, ну же, ты почти дошла! Давай, Лулу, поднажми.
Но угол пугал ее. Кружилась голова.
До земли было двенадцать метров.
– Шевелись! – крикнул Сеньон.
Людивина почувствовала перемену в его голосе, едва уловимую нотку паники. Обернувшись, она увидела разъяренное лицо человека, высунувшегося из открытого окна их квартиры.
Человек выставил руку, и в свете прожекторов блеснула хромированная сталь.
Кто-то другой схватил его за плечо, чтобы не дать выстрелить.
«Они не хотят будить остальных!»