Максим Шаттам – Союз хищников (страница 48)
– Каких только мерзостей там не найдешь, – вздохнул Сеньон. – Только вот «Роттен» знаменит, а этот, похоже, известен только посвященным. Монро заходил на него сразу после своих преступлений. Чтобы хлебнуть хардкора или, вы думаете, он сам выкладывал фото?
– Вряд ли фото убийств можно выложить так, чтобы об этом не стало быстро известно, – возразил Микелис.
Малкольм и Бейнс обменялись несколькими фразами, и инспектор объяснил:
– Видимо, есть приватный доступ к другой части форума. Мой коллега пытается его взломать, но это займет какое-то время. Впрочем, Малкольм – настоящий компьютерный гений. Нам повезло, что он с нами. Малкольма даже иногда привлекает ФБР для совместных расследований между нашими странами! Этот парень – настоящий хакер!
Следователи решили вернуться в нижний кабинет и в коридоре столкнулись с Эллиотом Монро – полицейский вел его обратно в камеру. Людивина оказалась с ним лицом к лицу, когда он понуро шел вперед и едва не столкнулся с ней в узком коридоре, заставленном железными шкафами с бумагами.
Он не сразу заметил ее, его взгляд был прикован к линолеуму, лицо ничего не выражало.
У Людивины в груди как будто взорвался горячий шар. Жажда агрессии. Импульсивное желание мести.
Эллиот Монро знал Виктора Магса. Вероятно, они общались. Обменивались идеями. Входили в одну группу.
Он тоже в ответе за смерть Алекса.
Людивина сжала кулаки. Гнев нарастал и грозил выплеснуться наружу.
Монро поднял черные точки зрачков на женщину, в упор смотревшую на него.
Вблизи она чувствовала запах его одеколона и видела, как пульсирует яремная вена.
Он остановил на ней взгляд, безжизненный, лишенный эмоций.
И тут же отвел глаза.
Эллиот Монро был трусом. Стоило немного нажать, и он прятался, уходил в сторону. Без оружия, без приготовлений, без жертв, связанных по рукам и ногам, он сдувался, как мыльный пузырь.
Рука Сеньона легла на плечо Людивины.
– Пойдем.
– Этот ублюдок общался с убийцей Алекса.
– Я знаю. Давай, пошли, не стой здесь, это бесполезно.
Жандарм потянул за собой молодую женщину, и только тогда она отвела взгляд от понурой фигуры и последовала за ним.
– Мы перешлем название сайта Магали, пусть они тоже покопаются, – опять заговорил Сеньон, чувствуя, что надо как-то отвлечь внимание коллеги.
Он пощелкал пальцами у нее перед носом.
– Ты меня слышишь?
– Да… прости.
Он стал объяснять, что конкретно собирается делать, но Людивина уже не слушала.
В голове Эллиота Монро была та же чернуха, что и в голове Виктора Магса, Зверя и даже испанского убийцы. Как и в голове педофила. И Жозефа Селима. Их объединял один символ. У них не было общих навязчивых фантазий, потому что фантазии, как призраки, преследуют лишь того, кто их породил. Но они сходились в единой идеологии. Объединялись для охоты на дичь. Это были хищники, убежденные в своей исключительности и в праве нести смерть обществу, законы которого для них не писаны. Психопаты, сплотившиеся во имя своего могущества. Они объединялись по всей Европе, чтобы стать сильнее.
Их символ был не просто знаком сплочения, это была метка. Как стяг на завоеванных землях. Как клеймо на рабе. Как тавро на скотине.
В больнице не случилось ни одного из их преступлений.
Людивина в ужасе прижала руку ко рту.
Сеньон остановился, не договорив.
– Да что с тобой такое?
– Дети… – пробормотала Людивина. – Они хотят завербовать детей… привлечь их на свою сторону!
– О чем ты?
– Они хотят запудрить мозги детям в «Буа-Ларрисе»! – воскликнула она уже увереннее.
Сеньон молчал, удивленно подняв брови.
– Если ты хочешь привить детям свои ценности, – продолжала она, – то как ты возьмешься за дело?
– Через… образование?
– А «Буа-Ларрис» – это еще и школа! Все дело в учителях, Сеньон! Учителя в деле!
Она оттолкнула коллегу и кинулась к служебному телефону.
33
Людивина металась взад-вперед по комнате.
Она позвонила группе Магали и попросила составить список всех учителей, завести досье на каждого, проверить, не сидел ли кто-нибудь из них в тюрьме с Виктором Магсом, выявить любые возможные связи.
Сеньону в эту теорию верилось с трудом.
– Зачем Виктору Магсу рисовать там символ, рискуя привлечь наше внимание к школе, которая для него так важна? Это же просто глупо! А Магс был точно не дурак.
– Возможно, Людивина права, – вмешался Микелис. – Люди иногда действуют совершенно безрассудно, когда ими управляют собственные влечения. Например, эякулируют без презерватива, зная, что сегодня благодаря генетическому анализу их можно идентифицировать по сперме на теле жертвы. Но они не могут иначе! Это неотъемлемая часть их «почерка», их поведение диктуется их болезненными фантазиями. Мужчины могут меня понять. Вы когда-нибудь испытывали невероятное сексуальное влечение, когда хочешь женщину во что бы то ни стало? До безрассудства? До одержимости? Даже если вы женаты или в прочных отношениях! Даже понимая, что это сладкая ловушка и вы увязнете в ней с потрохами!
– В смысле?
– Подумайте, вы же понимаете, о чем я! У вас ведь бывало что-то подобное? Такое жгучее влечение, что оно вас не отпускает, мучает до глубины души?
– Да, конечно, – признался Сеньон.
– Одни мужчины лучше держат себя в руках, другие хуже. Кто-то ведется, кто-то нет. Это минутное ослепление, с ним трудно справиться, трудно не пойти у него на поводу. Наши убийцы такие же. Их влечения выходят из-под контроля. Они поддаются им. Опасно, но была не была! Возможно, именно так поступил один из них, отправившись в «Буа-Ларрис». Поддался жгучей потребности пометить свою территорию и, ослепленный самоуверенностью, бросил вызов обществу: либо он чувствует себя неуязвимым, либо, наоборот, хочет самоутвердиться, потому что это место для него святилище, кто знает?
– Они помечают только захваченное, свои трофеи, – добавила Людивина. – Но в «Буа-Ларрисе» не было смертей, значит тут что-то другое!
Микелис повернулся к женщине-жандарму:
– Вы долго беседовали с коллегой из Парижа. Есть что-нибудь новое?
– Экскаватор обнаружил в саду Виктора Магса еще одно тело. Предположительно, тоже проститутка. Труп сильно изуродован. Видимо, Магс придумал для себя небольшой ритуал и в перерывах между убийствами на стороне устраивал себе небольшие секс-развлечения.
– Гори он в аду, – выдохнул Сеньон.
– И это еще не все: две группы в Париже выяснили, как Алекс вышел на его след. Компании, занимающиеся сигнализацией, используют одного и того же субподрядчика для обслуживания систем безопасности на местах. Магс был одним из сотрудников этого сервиса. Именно так он намечал себе жертв, добывал дубликаты ключей, узнавал коды охранных систем, а просматривая журнал включения и выключения сигнализации, даже узнавал их привычки, распорядок дня.
– Очень организованный убийца, – заметил Сеньон, кивнув в сторону Микелиса.
– Они все такие, – напомнил ему тот. – Даже Зверь, несмотря на всю свою неистовость.
Жандарм тут же отреагировал:
– Я все ломаю голову над этой челюстью… Как можно остаться незамеченным, имея такую деформацию?
– Ни одна клиника, ни один стоматолог не дали информации по этому поводу, – сообщила Людивина. – Думаю, во Франции он не лечился.
– Я же на всякий случай переслал материалы полякам, – добавил Сеньон, – но и от них пока ничего. Честно говоря, вам не кажется, что это безумие?
В маленьком кабинете повисло неловкое молчание.