Максим Шаттам – Союз хищников (страница 50)

Людивина несколько раз созванивалась с Априканом, затем с Магали. Пока в биографиях преподавателей из «Буа-Ларриса» не обнаружилось ничего примечательного. Жизнь Виктора Магса, напротив, раскрывала все более интересные подробности.

Он вырос в деревушке с многообещающим названием Мор: пять домов, затерянных в департаменте Ло и Гаронна. До девятнадцати лет Магали и ее команда ничего не нашли в его биографии, но после его имя всплывало в связи с несколькими кражами, взломом и даже случаем сексуального домогательства: эпизод произошел летом у озера. Вина Магса так и не была доказана. Десять с лишним лет он проработал на лесопилке недалеко от своей деревни. В апреле этого года переехал в парижский регион, а в июне поселился по своему последнему адресу – в Ашер-Гран-Кормье. Ему не сиделось на месте. Едва покинув семейное лоно, он начал действовать, что заставляло его переезжать с места на место. Магали показалось странным, что до тридцати трех лет он не покидал родного захолустья. Она подозревала, что в своем регионе он уже несколько раз выходил на дело, так что пришлось бежать. Связавшись с коллегами из отдела расследований в Тулузе, она попросила проверить все убийства женщин в этих краях за последние десять лет и выяснить, не было ли сходства в действиях преступников. Одной из фирменных «деталей» почерка Виктора Магса было удушение жертвы ее собственным нижним бельем. Он действовал так при убийстве Клер Нури, Надьи Садан и Изабель Эймессис. Три жертвы, которые для него много значили.

Вскоре позвонил полковник Априкан. IT-эксперты отдела расследований обнаружили в удаленной истории компьютера Виктора Магса следы того же сайта, который посещал Эллиот Монро, «Зерна внутри нас». Но сайт был закрыт. Никто больше не мог зайти на него.

– Монро был завербован этим летом, – резюмировал Микелис, сидя с кружкой пива в руке. – Первое убийство он совершил неуклюже, прямо в центре города, выбрав легкую мишень – наркоманку, которая бродила поблизости… Он попытался изнасиловать ее, хотел устроить из преступления инсценировку, чтобы угодить новым друзьям. Это было его боевое крещение. Он выдержал испытание. И тогда его пигмалион решает включить его в процесс. Он приказывает ему совершить убийство в воскресенье вечером, одновременно с Виктором Магсом и Зверем в Польше.

– Почему же четвертый убийца в Испании не перешел к делу?

Микелис поднял руку, подчеркивая, что это хороший вопрос.

– Он тоже убил, – предположил Сеньон, который лучше всех знал испанское дело, изучив его от корки до корки. – Просто мы пока не обнаружили тело. Испанский убийца засел в горном районе Сьерра-де-Гвадаррама к северо-западу от Мадрида. Он выслеживает свои жертвы. Он похищает их в городе, а потом в горах обнаруживают тела со стертыми в кровь ногами и руками. Он часами гонит их перед собой, прежде чем застрелить.

– Как граф Зарофф в «Самой опасной игре», – сказала Людивина, вспомнив знаменитый черно-белый фильм.

– Именно так.

– У нас есть все документы по испанскому делу? – не унималась Людивина. – Из всех линий мы меньше всего исследовали именно эту!

– Потому что в ней меньше всего улик, – пояснил Сеньон. – Местные полицейские в курсе моих запросов, они сообщат, если появится что-то новое. Расследование ведется с лета, и состояние, в котором находят жертв, очень затрудняет идентификацию: их обнаруживают туристы или егеря спустя долгое время в состоянии сильного разложения.

– Он действует совсем иначе, не так, как другие, – заметил Микелис.

– Да, но *e всегда четко вырезано на коже – на лбу или на теле, как у одной из жертв. И всегда ножом. У нас есть четыре трупа, которые, похоже, связаны между собой, но только на трех есть этот знак, причем двоим пришлось делать рентген черепа, чтобы заметить на кости царапину от ножа. Четвертый труп обнаружен совсем в плохом состоянии, на нем ничего не нашли, даже пулю. Возможно, он и не связан с нашим убийцей.

– Прорезал лоб до кости? Да уж, постарался, – выдохнула Людивина.

– Итак, – продолжал Микелис, – не исключено, что он тоже совершил убийство в воскресенье вечером, как и его дружки.

– Вполне вероятно, – подтвердил Сеньон. – Давайте подождем. Может, полиция в ближайшие дни что-то обнаружит. Они усилили патрулирование в Сьерре, но это зона со сложным рельефом и протяженностью восемьдесят километров.

– Когда там было совершено первое преступление?

– По всей видимости, в июле.

Криминолог в задумчивости откинулся назад.

– Получается, первым к делу приступил Виктор Магс, – сказал он.

– Вы думаете, *е на форуме – это он? – спросила Людивина.

– Возможно. Он держал дома книги?

– Не знаю, а что?

– *е – идеолог. Он подкован в своей области и наверняка много читает. Я не говорю, что парень, просидевший всю жизнь в глухой деревушке департамента Ло и Гаронна, на это не способен, но такая личность выстраивает себя постепенно, формирует свое мировоззрение, находит образцы для подражания. Должно быть, он много читал на эту тему. Нам придется опросить тех, кто обследовал его дом, и изучить фотографии, сделанные на месте.

Людивина воодушевилась:

– Если Виктор Магс – лидер, то его гибель может на время выбить их из колеи. Им надо сначала оправиться, прийти в себя, а потом уже действовать.

– Но наше присутствие на сайте они обнаружили быстро, – напомнил Сеньон.

– Монро должен расколоться. Хоть бы он заговорил, хоть бы сдал еще одно имя!

– Скорее всего, он никого не знает, – тут же ответил Микелис. – Вспомните его последний разговор с *e в понедельник утром! Ему не терпелось его увидеть. Я думаю, что единственная связь между Монро и остальными – этот сайт, который мы только что упустили.

Людивина отставила свою полупустую чашку горячего шоколада.

– И это возвращает нас к Виктору Магсу. Если потеря лидера выбила Зверя и испанского Зароффа из колеи, мы можем надеяться на небольшую передышку, прежде чем они начнут действовать по новой. Они будут держаться в тени и искать новый способ связываться друг с другом. Бейнсу надо поставить телефон Монро на прослушку и следить за его почтовым ящиком в интернете.

– Бейнс уже занимается этим, он мне так и сказал, – сообщил Микелис.

Молодая женщина смотрела на коричневый круг с росчерком белых сливок, остывающий в чашке. Мысли прыгали в голове. От одного убийцы к другому, от одного лица к другому. Она была измотана.

Алексис.

Его тело, выгнувшееся над ней. Его лицо, застывшее в экстазе.

Его череп, пробитый выстрелом. Лужа крови вокруг.

Внезапно у нее завибрировал мобильник. На экране высветилось имя Априкана. Не успела она поздороваться, как услышала глухой голос:

– Собирайтесь, вы летите в Краков.

Людивина сразу все поняла. И закрыла глаза.

– Он снова сделал это?

– Да. Сегодня утром. И на этот раз он пошел еще дальше. Следственный судья уже связался с местными коллегами. Краковские полицейские ждут вас завтра. Я только что контактировал с Европолом, звонил в штаб-квартиру в Гааге, так что вам обеспечена полная поддержка всех полицейских служб. Дело сложное. Масштабное. Так что не допустите осечки, Ванкер. Теперь все лежит на ваших плечах.

35

Людивина очнулась в холодном поту – ее лоб был прижат к ледяному иллюминатору.

Не хватало кислорода.

Стены давили, окружали со всех сторон.

В салоне аэробуса кондиционер гонял по кругу один и тот же душный воздух, Людивине было нечем дышать. Мощная фигура Сеньона, под боком у которого она оказалась, еще плотнее вжимала ее в стенку. Откинутое сиденье сидящего впереди пассажира создавало впечатление, что пространство сужается со всех сторон.

Она задыхалась.

Отстегнув ремень безопасности и протиснувшись мимо удивленного коллеги, а затем мимо Микелиса, Людивина пошла по центральному проходу, хватаясь за спинки кресел. Пустой проход был устремлен прямо к хвосту самолета. Четкая линия, открытое пространство.

Здесь можно было дышать.

Стюардесса бросилась к ней и потребовала вернуться на место: самолет входил в зону турбулентности, но Людивина так на нее глянула, что получила еще минуту передышки.

Молодая женщина постепенно оживала, гоня от себя обрывки кошмаров и внезапный приступ клаустрофобии.

Позади остался тяжелый день – ей казалось, он никогда не закончится. Из отеля в Инвернессе они снова зашли в полицейский участок, чтобы встретиться напоследок с инспектором Бейнсом, затем их ждала нескончаемая дорога через горную местность в аэропорт Эдинбурга… Регистрация, трехчасовой перелет. И томительные паузы между этими этапами, когда приходят мысли. Воспоминания. Подступают рыдания.

Алексис погиб четыре дня назад, а Людивина словно плакала много недель. Она вся вымоталась, извелась.

Самолет приземлился в краковском аэропорту Иоанна Павла II в 21:30, после почти трехчасового перелета. Французов встретил полицейский в форме и отвез в отель – современный, безликий, но комфортабельный.

После шотландской поездки в Польше Людивина переживала какое-то дежавю: снова темень и холод! Она чувствовала себя отчаянно плохо – здесь, на другом конце Европы, да еще без привычного «Ксанакса» или «Теместы», которые можно принять и погрузиться в сон. Она поставила в номере сумку, увидела идеально ровную белую постель, красные шторы, гостеприимно включенный телевизор, вдохнула запах освежителя воздуха – и ощутила дикое желание сбежать.