Максим Шаравин – Московский сыщик. 1903. Книга 2. (страница 8)

— Хорошо, Аристарх Платонович. Надеюсь, вы быстро решите вопрос с этими драгоценностями. Наш банк не желает иметь ничего общего с хранением драгоценностей, которыми интересуется полиция и судебный следователь. Ведь ясно, что они проходят по какому-то делу, — произнёс управляющий.

— Не переживайте, Гаврила Степанович. Я постараюсь, чтобы об этом не узнали репортёры. Главное, чтобы с вашей стороны было полное содействие следствию, — усмехнулся Рябинин.

— Мы всё сделаем, Аристарх Платонович, — сказал Гаврила Степанович.

— Ну и прекрасно. Василий, убирай сумки в сейф. Пётр Степанович, сделайте снимки, что сумки вернули в сейф. Потом сделаете снимок, что сейф опечатан, — распорядился судебный следователь.

Завершив все процедуры с сейфом и понятыми, они вышли из банка.

— Что будем делать, Аристарх Платонович? — поинтересовался Воронов.

— Сейчас заедем в окружной суд, я быстро сделаю постановление на задержание арендовавшей личный сейф Зинаиды Аркадьевны Тихомировой, и все вместе поедем в полицейский участок на вскрытие ювелира, — ответил Рябинин, подавая знак стоящему недалеко от банка извозчику.

Пролётка быстро везла их по московским улицам. Извозчик покрикивал на перебегавших дорогу прохожих, но скорость не сбавлял.

Ловко подрулив к крыльцу окружного суда, он остановил лошадь.

— Ждите, — коротко бросил Рябинин, выскакивая из пролётки.

Вернулся он спустя двадцать минут с недовольным видом, запрыгнул в экипаж и скомандовал:

— Гони в полицейский участок.

— Что случилось, Аристарх? На тебе лица нет, — спросил Воронов.

— Окружной судья стал задавать слишком много вопросов. Он, конечно, право на это имеет, но ведь видел же, что я спешу, — ответил Рябинин, закрывая глаза.

— Надеюсь, ты с ним не поругался? — поинтересовался начальник сыскного отделения.

— Нет, Иван. Но крови он мне попил, — открыв глаза, произнёс судебный следователь.

Спустя двадцать минут они уже входили в полицейский участок. Рябинин сунул в руки дежурному городовому постановление на задержание и отправил к Горюнову:

— Передай Аркадию Ильичу, чтобы эту даму прямо сейчас везли сюда.

Городовой побежал по коридору в сторону кабинета начальника полицейского участка, а Рябинин, Воронов, Лужин и Белозёров стали спускаться в прозекторскую.

— Добрый день, — поздоровался со всеми судебный врач. — Я уже вас заждался.

— Добрый день, Семён Лукич, давайте начинать, — сразу перешёл к делу Рябинин.

Остальные тоже поздоровались и подошли к прозекторскому столу, на котором лежало тело ювелира.

— Я уже поверхностно осмотрел тело, — начал говорить судебный врач. — Огнестрельная рана. Стреляли с близкого расстояния.

Белозёров достал лупу и подошёл ближе:

— Семён Лукич, не против, если я посмотрю?

— Конечно, Василий, — судебный врач отошёл в сторону.

Василий склонился над телом, через лупу внимательно осматривая одежду и рану.

— Судя по характеру раны и следам копоти, я могу сказать, что стреляли примерно с двух метров. Жертва и стрелок стояли напротив друг друга, — сказал Белозёров, отходя от тела.

— Вы правы, Василий, — улыбнулся Тулин. — Я бы даже сказал, что вы абсолютно правы. Откуда у вас такие познания?

— Читал слишком много книг, — уклончиво ответил Белозёров.

— Семён Лукич, давайте достанем пулю, — поторопил Аристарх Платонович. — Знания Василия можно обсудить и потом.

Через минуту судебный врач уже промывал пулю в растворе. Положив её в чистую ванночку, он взял лупу и внимательно на неё посмотрел.

— Василий, что скажете по поводу пули? — спросил Тулин, продолжая её рассматривать.

Белозёров глянул на Рябинина, и тот кивнул, давая разрешение.

Снова шагнув к прозекторскому столу, он достал свою лупу и посмотрел на пулю:

— Калибр семь и шестьдесят два, — начал уверенным голосом говорить Белозёров. — Четыре нареза, ход правый. Это пуля от револьвера Нагана образца тысяча восемьсот девяносто пятого года. К тому же ствол изношен.

— Браво, — судебный врач захлопал в ладоши. — Василий, вы просто дарование. Такие познания в вашем возрасте! Я потратил несколько лет, общаясь с оружейниками, чтобы получить такие знания. А вы говорите, что всё узнали из книг. Но такой информации в книгах нет.

— Что касается оружия, Семён Лукич, мой дядя был хорошим оружейником, он и научил, — соврал Белозёров, глядя в смеющиеся глаза судебного врача.

— Семён Лукич, хватит хвалить нашего сыщика. Если мы всё выяснили, то напишите заключение, — произнёс Рябинин.

— Сейчас этим займусь, Аристарх Платонович. Отправить его к вам с городовым? — уточнил судебный врач.

— Нет. Мы будем в кабинете Аркадия Ильича, — сообщил Рябинин.

— Через полчаса всё будет готово, — сказал Семён Лукич.

Рябинин направился к выходу из прозекторской.

— Зря меня сюда тащили, — буркнул Лужин, поднимаясь за судебным следователем по лестнице, неся штатив и камеру.

— Ну, может, и не зря, — негромко заметил Воронов. — Василий в очередной раз продемонстрировал нам свои познания. Я даже не жалею, что ношу ваш саквояж, Пётр Степанович.

— В следующий раз буду делать это осторожнее, — вздохнув, произнёс Белозёров, поудобнее перехватывая ящик с пластинами для камеры. — Особенно при Семёне Лукиче.

Поднявшись из прозекторской, они направились в кабинет начальника полицейского участка Горюнова.

Не успели они толком устроиться на стульях за столом в кабинете Горюнова, как в дверь сильно постучали.

— Кого там принесло? — крикнул Аркадий Ильич.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался бледный городовой:

— Ваше высоко… — городовой сбился, пытаясь отдышаться после бега. — Аркадий Ильич, эта дама, которую привезти надо было…

— Что с ней⁈ — Рябинин вскочил со стула.

Глава 5

— Она… она… — городовой побледнел ещё больше под взглядом судебного следователя.

— Да не мямли ты! — рявкнул Горюнов.

Городовой вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями и наконец нормально заговорил:

— Мы приехали по адресу в доходный дом. Дама проживает на четвёртом этаже. Поднялись. Дверь в её квартиру была приоткрыта. Когда вошли, то увидели, что она привязана к стулу. Вся в крови. Думали — всё, новый труп. Даже пульс не смогли прощупать. Но она вдруг застонала.

— Дальше что? — поторопил Рябинин.

— Увезли её в Странноприимный дом, на Сухаревку. Шереметевская больница, которая, — ответил городовой.

Аристарх Платонович замер, по его виду было понятно, что он активно размышляет.

— Аркадий Ильич, бери городовых, надо выставить охрану возле палаты Тихомировой, — заговорил Рябинин, потом посмотрел на Лужина: — Пётр Степанович, поедешь с нами. Надо сделать снимки пострадавшей.

Фотограф молча кивнул и встал со стула. Остальные тоже поднялись.

— Собери всех свободных людей, — приказал Горюнов продолжавшему стоять в дверях городовому. — У тебя пять минут.

Городовой сразу кинулся выполнять приказ начальника полицейского участка.

— Иван Макарович, — судебный следователь посмотрел на начальника сыскного отделения, — поезжай к Давиду Моисеевичу в частную лечебницу. Делай что хочешь, но привези его в Шереметевскую больницу. Там хоть врачи и хорошие, но мне нужен врач, которому я могу доверять.