Максим Шаманин – Свободная переменная (страница 16)

И тогда Осадок, бушующий на той стороне отражения в луже, полноводной рекой хлынет в реальный мир, стерев их всех в пыль.

— Паша, стой! — Макс бросился наперерез, преграждая путь другу. — Не слушай его! Не смотри! Он провоцирует тебя! Если ты его ударишь, он прорвет Грань!

Но Паша его уже не слышал. Глаза Пинчера были абсолютно безумными, бессмысленными. В них стояли злые слезы первобытного, испепеляющего горя. Он видел перед собой только улыбающегося убийцу своей Гали, который в деталях смаковал ее смерть.

— Отойди, Снипер, — прохрипел Паша. Его голос мелко дрожал от чудовищного напряжения, мышцы на руке, сжимающей колун, превратились в тугой, звенящий камень. — Я размозжу ему башку. Я размажу эту мертвую тварь по забору. ОТОЙДИ!

Он грубо, не глядя отшвырнул Макса свободной, забинтованной рукой. Сила удара ослепленного яростью качка была такой, что Макс оторвался от досок и отлетел к перилам крыльца, больно ударившись спиной о деревянные столбики. Вышибло дух.

Паша с глухим рычанием занес колун высоко над головой и широко шагнул навстречу ухмыляющемуся мертвецу.

Труп Влада даже не попытался поднять руки для защиты. Напротив, он медленно раскинул их в стороны, словно приветствуя этот смертоносный удар.

— Да, человек. Дай мне выход, — предвкушающе прошелестел голос Эмоха. Чернота в глазах марионетки начала стремительно закручиваться водоворотом. Пространство вокруг Влада мелко, часто задрожало, покрываясь сетью невидимых, звенящих микро-трещин.

Колун пошел вниз, с гудящим свистом рассекая холодный утренний воздух.

Время для Макса остановилось. Мир замер в вязком, сером желе (bullet time).

Вариант один: Перехват кинетики. Он мог использовать Кольцо, чтобы мгновенно увеличить массу топора до тонны, вырвав его из рук Паши, или парализовать мышечные векторы друга. Но это выжжет остатки его системной энергии, а главное — Паша никогда ему этого не простит. Использование магии контроля против собственного друга навсегда сломает ту единственную связь, ради которой Макс вообще всё это делал.

Вариант два: Прямой системный контакт с Осадком. Вышвырнуть Влада за Грань, как вчера Гончую. Невозможно — Эмох плотно держит марионетку изнутри, Максу тупо не хватит мощности перебороть Столпа Разрушения лоб в лоб.

Оставался вариант три. Самый нелогичный. Не поддающийся вычислениям. Самый человеческий. Взлом не физики, а психологии.

Макс не стал останавливать падающий топор магией. Он рванулся с места, игнорируя законы инерции, сдирая подошвы кроссовок о доски, и всем телом вклинился между огромным Пашей и ожидающим удара мертвецом.

Он не выставил блок. Он не попытался ударить Влада.

Макс просто развернулся спиной к Осадку, подставляя затылок, и встал лицом к Паше.

Тяжелое, бритвенно-острое стальное лезвие колуна неслось прямо на беззащитную голову Макса.

Глаза Паши в первобытном ужасе расширились. Осознание того, кто именно оказался на траектории его смертельного удара, пробило красную пелену слепой ярости за микросекунду. Инстинкт защиты, вбитый в подсознание Пинчера годами дружбы и драк спина к спине, сработал в тысячу раз быстрее, чем любая системная магия Логора.

С диким, рвущим связки криком Паша, ломая собственную биомеханику, отчаянно дернул тяжелую рукоять топора на себя и резко в сторону, гася кинетику.

Мышцы его плеча жалобно, громко хрустнули, не выдержав чудовищного перепада напряжения и инерции. Колун с жутким свистом прошел в миллиметре от бледного виска не моргнувшего Макса, снес кусок деревянных перил, разбросав щепки, и с глухим стуком вонзился глубоко в доски крыльца, вырвавшись из онемевших рук здоровяка.

Паша грузно рухнул на колени прямо в грязную лужу, судорожно, со свистом хватая ртом холодный воздух. Его колотило крупной дрожью. Он смотрел на Макса расширенными, полными первобытного ужаса глазами. Он только что едва не убил своего лучшего друга.

Инерция слепой ненависти была сломана. Топливо для взрыва вероятности испарилось, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

За спиной Макса труп Влада издал мерзкий, дребезжащий звук — словно внутри его грудной клетки лопнула перетянутая гитарная струна. Эмох понял, что изящный системный эксплойт не сработал. Троянский конь не смог открыть ворота изнутри.

— Жалкие, сентиментальные насекомые, — проскрежетал Столп Разрушения, и его инфразвуковой голос начал распадаться на статические помехи. — Вы держитесь за свои убогие эмоции, как за спасательный круг, не понимая, что они же утянут вас на Дно.

Макс медленно, не делая резких движений, повернулся к трупу. Его собственное сердце бешено билось где-то в районе горла, но разум был абсолютно, математически чист. Он посмотрел прямо в черные, затягивающие свет провалы глаз марионетки.

— Мы — системный мусор, Эмох. Но этот мусор ты не проглотишь, — Макс плавно поднял правую руку. Кольцо Порядка на его указательном пальце отозвалось тихим, ровным, гудящим светом. Это не была ярость. Это была абсолютная, ледяная уверенность программиста, который нашел вредоносный процесс в диспетчере задач и нажал "Завершить дерево процессов".

— Связь с сервером разорвана. Иди в спящий режим.

Макс с силой щелкнул пальцами.

Кольцо выдало короткий, целенаправленный электромагнитный импульс. Он ударил не по физической оболочке Влада. Синий свет резанул по невидимой нити Энтропии, связывающей этот кусок мяса с Глубиной.

Раздался глухой, вакуумный хлопок, словно под водой лопнула огромная лампочка. Густая чернота в глазах Влада мгновенно испарилась, сменившись мутной, безжизненной поволокой обычной, человеческой смерти. Невидимый стержень, удерживающий марионетку в вертикальном положении, растворился в эфире.

Обычное, брошенное тело тяжелым мешком осело на мокрую землю прямо у калитки.

Искажение вокруг леса мигнуло зелеными артефактами и пропало. Стволы старых сосен снова стали привычно шершавыми, кривыми и живыми. В мокрых ветвях испуганно, хрипло каркнула ворона. Обычный утренний ветер вернулся, принеся с собой запах мокрой хвои, прелых листьев и сырой земли вместо удушливого озона и гнили.

Макс тяжело опустился на корточки рядом с задыхающимся Пашей. Здоровяк закрыл бледное лицо здоровой рукой, его широкие плечи мелко вздрагивали.

— Ты жив, Пинчер. Мы живы, — тихо, но твердо сказал Макс, касаясь его спины. — Он не заберет нас через наши слабости. Я не дам.

За спиной протяжно скрипнула входная дверь дачи. На пороге стояли разбуженные криками Света и Рома. Рома судорожно сжимал в побелевших руках дедовскую двустволку, а Света, побледневшая как выстиранное полотно, неотрывно смотрела на лежащее у калитки тело Влада.

— Макс... — прошептал Роман, не опуская тяжелого ружья, его голос сорвался. — Это что... это Влад?

— Был им, — Макс поднялся на затекшие ноги. Утренняя сырая стылость начала пробирать до костей. — Теперь это просто биомусор, улики, которые нам нужно срочно спрятать. Эмох больше не сможет использовать его оболочку. Но он точно знает, что мы здесь. И в следующий раз он не будет так тонко играть в психологию.

Тишина, опустившаяся на старую дачу после ухода Столпа Разрушения, была плотной и липкой. Она не успокаивала измотанные нервы. Она давила на плечи, как мокрое, тяжелое сукно.

Паша медленно оторвал широкую ладонь от лица. Его глаза были красными от полопавшихся сосудов, дыхание с влажным хрипом вырывалось из груди. Он посмотрел на вонзившийся глубоко в доски крыльца колун, затем перевел взгляд на Макса. Взгляд здоровяка был полон такого глубокого, первобытного ужаса перед самим собой, что Максу стало физически не по себе.

— Я чуть не убила тебя, Снипер, — прохрипел Паша. Его массивная квадратная челюсть дрожала. — Если бы ты не встал на пути... Если бы я не успел дернуть этот чертов топор...

— Но ты успел, — жестко, как бритвой, отрезал Макс, обрывая эту разрушительную рефлексию. Сейчас у них не было времени на самокопание и сопли. — Эмох дергал тебя за нитки, как куклу. Он подло влез в твою голову через ту боль, которую ты носишь. Но ты оказался сильнее его гнилого алгоритма. Всё. Тема закрыта навсегда.

Он круто повернулся к Роме и Свете, всё еще застывшим на пороге.

— Уберите ружье, Ромыч. Дробь нам понадобится явно не для трупа. Света, принеси из дома какой-нибудь плотный брезент, пленку или старое покрывало, которое не жалко. И лопату, если найдешь в сарае.

Рома медленно опустил двустволку стволами вниз. Его остекленевший взгляд был намертво прикован к скорченному у калитки Владу. Мажор, привыкший всю жизнь решать проблемы одним звонком отцу или пачкой хрустящих купюр, сейчас на полном ходу столкнулся с реальностью, где деньги не значили абсолютно ничего.

— Макс... мы будем его закапывать? Прятать труп? Это же... это сокрытие. Нам дадут лет по десять строгого.

— Его уже кто-то убил до нас, Рома. Посмотри на грудь, — Макс подошел к калитке, брезгливо, с холодным расчетом разглядывая пустую оболочку, из которой полностью выветрился Осадок. — Его пробили насквозь чем-то толстым и ржавым. Скорее всего, те самые серьезные кредиторы, от которых он бегал по подворотням. Эмох просто временно одолжил его тело, чтобы постучаться к нам в дверь.

Макс присел на корточки. Влад, даже будучи мёртвым, выглядел бесконечно жалко. Дорогая брендовая куртка была густо пропитана грязью и кровью, молодое лицо исказила жуткая, застывшая гримаса предсмертного ужаса.