Максим Сапфиров – Лед и пламя (страница 9)

Он решил избавить ее от страданий.

– Вы хотите меня, мисс Гатри.

Повернув голову, она разглядела его улыбку – так смеются маленькие мальчики, замышляющие какое-то озорство.

Только Роман Морено не мальчик, а взрослый мужчина, улыбка которого настолько очаровательна, что снова по ее телу пробежала волна того же горячего трепета.

– Я… хочу вас?

Роман забросил веточку в ближайшую тень.

– Меня. С тех самых пор, как впервые мы встретились. После того, как я поймал вашу птицу, разве вы не сделали мне комплимент по поводу размеров моего vast meatus? Если бы вы не были заинтересованы, зачем вам было бы изучать размеры моего…

– Vastus medialis, vastus intermedialis, vastus lateralis и sartorius. Это названия различных мускулов на человеческом бедре.

Объяснение удивило его так, что он на несколько секунд замолчал. Мускулы бедра?

– Я знал это.

– Что вы пытаетесь мне сказать, мистер Монтана?

Самодовольство снова заговорило в нем.

– Вы желаете меня, как женщина мужчину, мисс Гатри. – Заметив ее озадаченный взгляд, пояснил. – Горячий трепет, о котором вы говорили, – это желание.

– По отношению к какой конкретной вещи?

– Чего?

– Какого рода желание, по-вашему, я испытываю?

– Сколько существует видов желаний?

– Желание – это импульс по отношению к чему-либо, что может доставить радость или удовлетворение. Можно хотеть воды, если испытываешь жажду. Выпив воды, ты утоляешь жажду. Таким образом, желание, как таковое, не указывает на какое-то конкретное…

– Ну хорошо, черт побери! То, что вы испытываете, – сексуальное желание. Понятно? Сексуальное желание, мисс!

Теодосия задумалась.

– И как вы можете быть так уверены в этом? Вы мужчина, и не знаете о чувствах женщины…

– Знаю.

Авторитетность в его низком голосе убедила ее в том, что он, действительно, знает.

– А вы испытываете такое же желание по отношению ко мне, мистер Роман?

Ее смелость заинтриговала его: он окинул ее взглядом, досадуя, что фланелевая рубашка не позволяла ничего видеть; но все же запомнились ее пышная грудь, тоненькая талия и округлые бедра – мужчина не забывал такое тело.

– Да.

Его утверждение поразило ее: могло ли такое быть, чтобы Роман желал ее в сексуальном смысле? Ей потребовалось некоторое время, чтобы справиться с нахлынувшими на нее эмоциями.

– Если то, что вы говорите, правда, мы должны сохранять твердый контроль над чувствами – сексуальный союз между нами может привести к зачатию, а вы совсем не тот тип мужчины, который может рассматриваться в качестве кандидата на отцовство.

– Кандидата? Какого….

– Кстати, об отцовстве. – Она повернулась на бок лицом к нему. – Что вы можете сказать о докторе Уоллэби? Я знаю его по письмам и репутации, но очень заинтересована его основными чертами характера: какое производит впечатление, любит ли смеяться, о чем говорит, когда не обсуждает свои исследования?

Роман наблюдал, как двигаются ее губы, но едва ли обращал внимание на то, что она говорила. О каком еще кандидате на отцовство говорит эта женщина?

– Мистер Морено?

– Что? А, доктор Уоллэби. – Он попытался вспомнить вопрос, который она задала. – Никогда не видел, чтобы он смеялся или улыбался, почти не разговаривает, сидит, уткнувшись носом в книгу либо уставившись глазами в микроскоп.

– Как вы с ним познакомились и что конкретно вы для него делаете?

Роман смотрел, как несколько ночных бабочек порхали вокруг потрескивающего огня.

– Я был по делу в Темплтоне и увидел в газете объявление о доме, который нуждается в ремонте. Взялся сделать работу, и примерно к тому времени, когда заканчивал, приехал доктор Уоллэби и снял дом у его владельца. Тогда и попросил меня остаться, наколоть дров, позаботиться, чтобы у него на столе было свежее мясо, и сделать несколько книжных шкафов. А что это еще за кандидат на от….

– Вы говорите так, будто собираетесь оставить доктора Уоллэби. Это так?

Очевидно, она не собиралась больше ничего говорить ему о ребенке и возможном отце, понял он.

– Жалованье, которое он платил, было регулярным, но не слишком большим. Пришло время перейти на лучшую работу и лучшие деньги.

– А какого рода работу вы выполняете?

Приученный с раннего возраста держать мысли при себе, он почувствовал себя не в своей тарелке от ее скорострельного допроса.

– Зачем все эти вопросы, мисс Уорт? Она вскинула бровь.

– Откуда нежелание ответить на них?

– Вы снова проделываете надо мной ту психологическую штуковину?

Она рассмеялась.

«Ее смех разнесся по лесу, – подумал Роман, – словно заиграл музыкальный инструмент». Он смягчился.

– Строил дома и амбары, даже церковь возле Йост Крик, расчищал леса для фермеров, затем пахал и сеял; рыл колодцы и гонял скот, знаком со всеми секретами обращения с лошадью. Работаю руками, мисс Уорт, – объяснил он, удерживая ее взгляд. – Добываю свой хлеб мускулами и потом, а иногда, если положение опасное, и кровью.

Описание работ, которые он выполнял, вызвало к жизни яркие образы в ее мозгу. Она представила его валящим огромное дерево, пашущим поле, обучающим лошадей – под жарким солнцем, когда сбрасывают все, кроме штанов и сапог: капли пота блестят на мускулистой спине, плечах и груди, а длинные черные волосы чувственно покачиваются при каждом движении.

Она представила его и с пистолетами, с теми тяжелыми кольтами, которые он носил так же небрежно, как и шляпу: его длинные смуглые пальцы обхватывали рукоятки, держа их твердо, – они смотрелись так естественно в его руках.

Кровь была частью его работы, это означало, что он знал, как пользоваться этим смертельным оружием. Она рисовала его в своем воображении перед лицом опасности, не очень тревожившей его, ибо он сам был куда опаснее, чем риск, с которым случалось сталкиваться.

Ни один известный ей мужчина не вызывал в ней ничего подобного, что она чувствовала сейчас, – это под силу только ему, Роману, мужчине, работавшему руками, потом, мускулами и оружием.

Ее сердце забилось так неистово, что она могла слышать его стук в ушах.

– Это происходит снова, мистер Морено. Один взгляд на ее пылающие щеки сказал ему, что она имела в виду. Он усмехнулся.

– Снова горячий трепет, да? Думаете, нам следует что-то с этим сделать?

Его вопрос усилил ее желание.

– Не обращать внимания, – прошептала она. Он усмехнулся еще шире.

– Может не пройти.

– Пройдет, если стану думать о чем-то другом, – решила она вслух. – Каковы ваши планы на будущее? – Она увидела, как ее вопрос превратил насмешливое выражение его лица в задумчивое. – Мистер?

Он никогда не говорил о своих мечтах – мачеха отучила, поэтому давно понял, что является единственным человеком на земле, верящим в самого себя…

Теодосия заметила его нерешительность.

– Что-то не так с вашими планами на будущее, мистер Морено?

Он отвел взгляд.

– С ними все в порядке.

– Понятно. Что ж. Жаль, что они вас не радуют и вы не гордитесь ими.

Как посмела она так подумать, вспылил он.