Максим Сапфиров – Лед и пламя (страница 6)

– Это хороший надежный автомобиль, – поправил ее Роман. – Ни одно авто в мире не имеет такой прочности. Он, достаточно удобный и на нем можно ехать куда угодно. – Он кивнул Клаффу, затем перевел взгляд на ряд машин. – И вот этот прицеп.

– Эту шаткую повозку? – воскликнула Теодосия.

– Она маленькая и легкая, а колеса из апельсинового дерева. Шучу. На хорошей резине.

– В самом деле? – Она взглянула на колеса. – Как интересно. Но как бы там ни было, я уже выбрала себе транспортное средство. – Она указала на изящный кабриолет – черный лакированный корпус блестел в лучах послеобеденного солнца.

Роман смахнул надоедливую муху с руки.

– Это же бумажный кораблик, на котором нельзя отправляться в плавание: болты на осях очень хлипкие, они начнут выскакивать, и будь я проклят, если стану останавливаться каждые сто миль, чтобы…

– Но…

– Берите прицеп или идите пешком. Выбор за вами. Как насчет того, чтобы понеистовствовать?

Теодосия не стала возражать, напомнив себе, что всего через несколько дней избавится от надменного мужчины и его несносного упрямства.

– Очень хорошо, сэр, – сказала она Клаффу. – Сделайте, как говорит вспыльчивый сэр.

Когда Клафф закончил сцеплять джип с прицепом, Теодосия сунула руку в маленькую бархатную сумку , свисающую с ее локтя. Солнечный свет засиял на зажиме для купюр, которые она вытащила.

Её ослепительный блеск и толщина пачки долларов чуть не остановил сердце Романа – ему никогда не приходилось видеть так много денег наличными; его мысли завертелись, тело напряглось от мрачных предчувствий.

Бросив взгляд вправо, он увидел тех троих: они продолжали следить за Теодосией и, без сомнения, видели купюры. Проклятие.

Схватив за руку, он затащил ее внутрь прокатного салона.

– Ты что, рехнулась, женщина? Какого черта выставлять баксы напоказ?

– Баксы? – Она попыталась выдернуть свою руку, но ей удалось только чуть ослабить ее. – Мистер Морено, деньги, которое я ношу в сумочке, – не более чем карманные деньги. Остальное – в голубом дорожном чемодане.

Роман повернулся и увидел, что ее голубая сумка лежит среди других вещей. Определенно, она не могла быть наполнена деньгами , постарался убедить он себя, – никто в здравом рассудке не рискнет путешествовать с такой суммой кэша.

Но, с другой стороны, у Теодосии, похоже, не было того склада ума, которым обладают нормальные люди.

– Что же касается тех средств, которое я достала из сумочки, мистер Роман, – продолжала Теодосия, – то это плата за аренду транспорта. Для того, чтобы рассчитаться, мне необходимо было достать деньги из сумочки и передать их…

– Вам следовало сосчитать деньги там, где никто бы не увидел, вот как это делается!

– И как же, скажите на милость, мне бы удалось выполнить подобную процедуру, если цена транспортных средств мне не известна?

– Что? – Он хлопнул себя по лбу. – Бога ради, все, что вам нужно было сделать, это спросить Клаффа! Любой дурак додумался бы до этого! Используйте хоть каплю здравого смысла, если он у вас есть. Послушайте, вы не на какой-нибудь мирной, утонченной вечеринке среди своих изнеженных поклонников – это Техас, где полно бродяг и бандитов, которыми управляет чистейшая алчность: они таких, как вы, видят за версту, как акулы чуют кровь за несколько миль.

– Мистер Мон…

– Доктор Уоллэби платит мне за то, что согласился сопровождать вас до Темплтона, и я доставлю вас туда в целости и сохранности. Если не сделаю этого, то не получу и ломаного гроша из тех денег, которые он должен мне за работу. Когда приедете в Темплтон, то можете прилепить свои баксы куда угодно, напоказ всем ворам на свете, мне плевать. А сейчас дайте мне эту чертову сумку, пока кто-нибудь не свернул вашу хорошенькую маленькую шейку за нее. – Он выдернул у нее сумочку.

– Мистер Морено! Вы… – она осеклась; у нее и голове роилось множество мудрых слов, которые хорошо ей служили в прошлом. – Aequam servare tentem, – пробормотала она. – Да, Aequam servare tentem.

В глазах Романа вспыхнул огонь – он из кожи кон лезет, чтобы защитить ее богатство, а она оскорбляет его иностранными ругательствами!

Ему показалось, что они были французскими, так как немного напоминали слова любви, которые однажды шептала французская шлюха.

– Я не говорю бегло по-французски, мисс Гатри, но узнаю оскорбление, когда слышу его, – самодовольно отрезал он. Повернувшись к ней спиной, взял несколько монет из сумочки, вышел из конюшни и подал их Клаффу. – Триста долларов, Клафф. Тачка на 10 дней не стоит больше 250, но я даю тебе чаевые за то, что пришлось терпеть мисс Гатри.

Теодосия вышла из салона проката, когда Роман начал грузить ее багаж в прицеп. Сквозь тонкую ткань его бежевой рубашки она видела мускулы на руках, плечах и спине, которые ритмично вздувались, перекатывались, затем вытягивались, словно он работал под звуки какой-то изящной мелодии.

И только когда он потянулся за самым большим из ее чемоданов, она вышла из состояния сосредоточенности.

– Мистер Морено, этот кейс ужасно тяжелый: понадобились усилия двух мужчин, чтобы доставить его со станции. Если вы поднимете его один, то что-нибудь повредите.

Такая забота застала его врасплох: он развернулся в пыли и посмотрел на нее – незнакомое тепло нахлынуло на него, куда более нежное и приятное, чем солнечные лучи.

С какой стати ей волноваться, что с ним что-то может случиться, пытался он понять, возможно, она не волновалась, и все это ему просто показалось? В конце концов, он для неё не более чем провожатый.

Боже, должно быть, выпил больше виски, чем собирался, совсем не в его правилах фантазировать о женских чувствах.

– Возможно, ваш друг мистер Клафф поможет вам, – добавила Теодосия.

«Друг?» – подумал Роман, глядя на Клаффа. Он был хорошим человеком, но Роман никогда не считал его другом.

По правде говоря, у него никогда не было настоящего друга, как и возможности или времени завести его.

– Мистер Роман, вы слышали, что я сказала? – спросила Теодосия. – Мистер Клафф мог бы…

Не закончив фразу, она ахнула, увидев, как он поднял чемодан с земли, будто набитый перьями.

– Вы купили все припасы, о которых я вам говорил? – спросил Роман, разместив кейс на прицепе.

Подняв юбку, она подошла к автомобилю и уселась в неё. Без особого труда разместилась на водительском сиденье, обхватила руль, указав на маленькую кучу покупок.

– Продовольствие там, мистер Морено. Роман погрузил провизию.

– Vamanos, – произнес он, улыбнувшись про себя: она знала французский, зато он – испанский.

– Si, – ответила она. – Ahora que estamos listos comencemos nuestro viaje.

– Что она сказала, Роман? – спросил Клафф.

– Я сказала, мистер Клафф, – ответила Теодосия, – что мы готовы отправиться в путь. И, мистер Морено, Aequam servare tentem на латыни означает «сохранять спокойное состояние ума». Я намереваюсь серьезно обдумать цитату во время нашего с вами путешествия. Советую вам сделать то же самое.

Роман скрестил руки на широкой груди.

– Да? Позвольте уточнить, что вы можете сделать со своим советом, мисс Гатри?

– Нет, не позволю. – Ее пальцы побелели, сжимая руль – самообладание дрогнуло. – Мистер Морено, я всегда старалась сохранять контроль над собой в любой ситуации. Однако, проведя всего несколько часов в вашей компании, обнаружила, что не только раздражена, но и не могу владеть собой.

– Мозг нашего маленького гения потерял немного спокойствия, а?

Она вгляделась в его живые голубые глаза – и не хватило сил оторваться от их взгляда.

– Как приятно, что вы уже усвоили слово «неистовствовать», которое означает «проявлять ярость, несдержанность». Придется часто использовать его в течение последующих десяти дней, и ваша осведомленность избавит меня от необходимости объяснять это вам.

Ее интеллектуальный сарказм порвал последнюю ниточку терпения, которая еще теплилась у Романа, – к черту деньги, которые он должен получить от доктора Уоллэби за доставку этой женщины в Темплтон! Можно заработать их и здесь, в Оатес Джанкшен, расширяя комнаты!

– А путешествие в Темплтон в одиночку, мисс Гатри, избавит меня от беспокойства сопровождать вас. – Он со злой усмешкой швырнул сумочку с деньгам ей на колени.

– Но я не знаю, где…

– Разве? А я думал, вы знаете все. Что ж, всегда легко спросить дорогу у индейца команчи – как бы по пути не встретились с несколькими из них. А то и банда чернокожего Бланко поможет: слышал, они убежали из тюрьмы и снова принялись за свою обычную работу – грабить, убивать и насиловать всех, кто носит юбки; их нетрудно узнать, мисс Гатри, по красивым мотоциклам и кожаной одежде.

Теодосия не показала и тени сомнения, что все это ужасно: конечно же, она доберется до Темплтона и одна.

– Прекрасно. Когда я окажусь в Темплтоне, следует ли мне информировать доктора Уоллэби, что вы больше не работаете на него?

– Догадается сам, когда я не появлюсь.

– До свидания, мистер Морено. И всего наилучшего вам во всем, что вы делаете.

Теодосия обернула тесемки бархатной сумочки вокруг талии и тронулась на автомобиле в путь, оставив Романа и Клаффа в облаке пыли.

– Она направляется на север, – протянул Клафф, все еще жуя соломинку.

Роман усмехнулся.

– Знаю.

– Темплтон в сотнях миль к югу отсюда.