Максим Рыбак – Грёзы Агонии (страница 12)

Он ушёл, а мне резко стало не по себе. Перед глазами пробежали видения сотен тысяч страдающих душ, и я невольно вздрогнула.

Добровольно направиться в ад, когда все наоборот хотят убежать? В чём смысл? Может, попробовать идти в другую сторону?

Я заозиралась, но быстро отбросила эту идею. Здесь нет направлений, и дорога сама ведёт туда, куда нужно. А значит, выбор не имеет значения.

Я хлопнула ладонью по медведице и запалила от костра затухший факел.

— Пойдём, соня.

Ата громко фыркнула. Оставляя глубокие борозды, когти пропахали мёрзлую землю, и она потянулась, словно кошка.

Мы продолжили свой путь. Холодный ветер бил в лицо, а огонь то и дело хотел погаснуть. Пришлось развернуться спиной, но и это не помогло. В конце концов, я спряталась за медведицей и в который раз обрадовалась, что она рядом.

— Интересно, а как это оказаться совсем в другом теле? — спросила я, но Ата естественно не ответила.

Путь был долог. Ещё два раза я устраивала привал, а однажды даже поспала. Наконец, впереди показался свет. Создавалось впечатление, что весь горизонт разом стал белым, и чем ближе я подходила, тем больше в этом убеждалась.

В итоге, передо мной просто оказалась белая стена. Как будто с неба опустилось облако и теперь лежало на моём пути. А может, это туман или ещё какая субстанция. Я осторожно протянула руку и дотронулась. Никакого сопротивления — просто белый дым.

Собравшись с духом, я сделала несколько шагов, но практически моментально оступилась. За пеленой оказался довольно крутой спуск, по которому я поехала словно на санках. Одежда из шкур хорошо защищала, но постоянно чувствовались удары, а также раздавался странный хруст. Довольно быстро я скатилась вниз и с трудом смогла подняться.

Здесь оказалось гораздо холоднее, чем во тьме. Вокруг бескрайняя равнина, покрытая странными кочками, а в небе тусклое солнце. Я потёрла ноющие бока и заметила, что вся покрылась какими-то осколками. Они облепили меня с головы до ног, а стряхивались с большим трудом.

Топая ногами, я стала осматриваться. Мелькнул особенно необычный кусок. Чуть изогнутый, словно небольшая креветка. Он как-то странно лежал, и я подняла его.

— А-а-а! — крик эхом разлетелся вокруг от осознания, что это палец.

Я с ужасом присмотрелась и поняла. Все кочки вокруг, это замёрзшие люди, а за спиной была самая настоящая кровавая дорожка. Скатившись с холма, я разбила множество тел, и теперь они валялись вокруг словно поломанные статуи.

«Ночью замерзают, днём оттаивают».

Вспомнила я слова Софии, и меня передёрнуло.

Первый круг, а уже такое жуткое наказание, причём за совсем не страшные грехи. Только сейчас я окончательно осознала, что попала в ад.

Эта мысль заставила сердце биться чаще, а дрожь в руках перекинулась на всё тело. Я упала на колени и некоторое время тупо смотрела на землю, пока рядом не раздался голос.

— Вставай и иди.

Я подняла глаза. Варден, он стоял с суровым лицом, а его глаза с прищуром смотрели на меня.

— Не беспокойся о разбитых душах. Это бесконечный цикл и один пропущенный день — для них благо, а не наказание. Через два часа солнце разогреет это место, и они очнутся, но только для того, чтобы снова замёрзнуть. У тебя не так много времени. Если не успеешь до наступления холода, то умрёшь, и ни какой костёр тебе не поможет.

Кивнув, я нашла в себе силы подняться, а рядом уже стояла Ата. Медведица принюхивалась глядя на замёрзшие тела, и из её рта раздавалось злобное рычание.

— Здесь очень много тех, кто издевался над животными, — объяснил Варден. — Она чует это, так что не кричи на неё если…

Он не успел договорить, как медведица махнула лапой, и одна из «кочек» разлетелась на сотни осколков.

— Сделает нечто подобное, — закончил мужчина. — Иди, времени не так много. Когда они очнутся, могут напасть. Здесь не любят живых, а разум многих жаждет крови.

— В аду можно убивать?

— Обычную душу нельзя, она всё равно восстановится, но у тебя нет такой возможности. Если погибнешь, то потеряешь всё и просто перестанешь существовать. Будь осторожна. Подонок при жизни часто остаётся им и после смерти. Такие нападают от бессильной злобы, просто показывая свою ярость.

Сказав это, он развернулся и быстро скрылся из вида. А я ещё раз осмотрела поле замёрзших людей. Тысячи, нет — миллионы душ.

Я медленно пошла посреди покрытых инеем тел. Они лежали не очень плотно, и обходить их не составляло труда. А вот Ата особо не церемонилась. Медведица шла напролом, оставляя позади себя целую тропу из осколков.

Я хотела на неё прикрикнуть, но заметила, как она, делая шаг, резко убрала лапу в сторону и обошла очередную замёрзшую душу.

Варден прав — давит не всех. Возможно, они действительно заслужили, хотя он и говорил, что это, наоборот, подарит им день без боли.

Я не стала сильно философствовать на этот счёт, полностью сосредоточившись на дороге.

Постепенно тусклое солнце нагревало землю, и тела начали оттаивать. Теперь они не рассыпались от ударов Аты, а просто сминались. Это выглядело невероятно отвратительно, возникло непреодолимое желание покинуть это место, и я непроизвольно ускорилась. Вот только от тепла на земле появились лужи. Идти стало гораздо труднее, и вскоре люди зашевелились.

Практически одновременно целое поле душ стало напоминать площадь во время распродажи. Измазанные в грязи люди заполнили всё пространство вокруг, и обходить их стало гораздо сложнее.

Поначалу они расступались, но затем некоторые потянули ко мне руки.

— Кто ты? — спросил меня мужчина, который уже некоторое время шёл рядом. — Ты в одежде и идёшь вглубь, а не наружу. Что ты ищешь?

Я бросила на него испуганный взгляд.

— У меня свой путь, и он зовёт. Не мешай.

— А то что? — внезапно сказал мужчина, хватая меня за одежду. — Ты странная и явно что-то скрываешь.

— Нет, — я дёрнула рукой, освобождаясь от его хватки. — Меня направил Варден…

— Надсмотрщик?! — мужчина немного опешил, и его глаза загорелись безумным блеском. — Так ты ему нужна? Или что? Он ни с кем не волошкается, только с теми, кто может даровать прощение.

— В смысле?

— Я слышал, — продолжил он, взмахом руки подзывая ещё несколько человек. — Что иногда в ад отправляют смертную душу, которая может прощать. Это ты?

— Нет, — резко отстранилась я, а мои глаза забегали из стороны в сторону. — У меня нет такой силы.

— Врёшь! — заверещала какая-то женщина и указала на меня крючковатым пальцем. — Я чую! Ты уже простила нескольких!

Все стоящие рядом люди разом посмотрели на меня. Их было невероятно много, а вокруг раздавались крики.

— Прощение! Здесь дают прощение!

Первый мужчина хищно улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

— Отвечай, ты кого-нибудь простила?

— Это была моя учительница и бомж, но я не могу…

— Прости меня! — закричал он, бросаясь ко мне. — Я хочу вырваться отсюда!

— Да, конечно. Я прощаю всех!

Мои слова эхом разлетелись над напирающей толпой, и люди на секунду замерли. Они заозирались, а ближайший мужчина поднял голову к небу. Так он простоял несколько секунд, но затем посмотрел мне в глаза.

— Я не слышу голоса! После прощения всегда появляется голос и отправляет в путь! Ты не искренняя!

Он подскочил и приподнял меня над землёй.

— Прости ещё раз!

— Я не могу! Только тот, кому ты причинил боль, может это сделать!

Его хватка на секунду ослабла, а лицо исказила безумная улыбка.

— Значит, ты бесполезна!

Мужчина занёс руку для удара, и в этот момент я вонзила нож ему в грудь.

Глава 7 Второй круг

Медведица неслась галопом, а я вцепилась в жёсткую шерсть, всем сердцем, надеясь не упасть. Вокруг мелькали тысячи людей. Многие из них разбегались в стороны, стараясь не попасть под мощные лапы Аты, но ещё большее количество, пыталось её схватить.

С горящими глазами они буквально прыгали на медведицу и падали от её ударов. Это походило на какое-то безумие, а я сжимала копьё в надежде, что не придётся его применить.

Перед моими глазами до сих пор стояло лицо мужчины, которого я убила. В глубине души было ясно, что он и так мёртв, а нож пронзил лишь оболочку, которая восстановится, но к горлу всё равно подступил комок.