Максим Разумков – Пират. Океанский странник (страница 3)

Девяносто шесть статистов завершили короткий полумильный марш-бросок. Теперь они были предоставлены сами себе. Каждый занялся своим делом. Кто-то умылся, переоделся и бросился к холодильникам с ледяным пивом, кто-то окунулся в теплые воды океана, кто-то, запасшись все тем же пивом, лениво растянулся в тени. А некоторые, не мудрствуя лукаво, просто завалились спать. Большинство подписавших контракт статистов были петербуржцами, поскольку отбор происходил на киностудии Ленфильм. Впрочем, среди них попадались жители других городов России и даже граждане стран СНГ и «дальнего зарубежья». Естественно, желающих слетать в экзотическую страну и подзаработать нашлось много. Отбор был жестким. Некоторые претенденты приходили на просмотр целыми компаниями, но контракт подписывал кто-то один. Поэтому среди временных обитателей «Астории» оказалось мало тех, кто был знаком друг с другом раньше. Уже здесь – на острове – девяносто шесть статистов разбились на небольшие группы по интересам, чтобы коротать свободное время. Кроме сотни статистов в казарме проживали несколько филиппинцев обслуживающего персонала, комендант – один из замдиректоров картины, а также пятеро дюжих омоновцев – на всякий случай. С благожелательного согласия режиссера Смирнова два раза в неделю некий предприимчивый филиппинец подгонял к острову судно с местными панпанами. Столь звучное имя для азиатских представительниц древнейшей профессии придумали еще солдаты Макартура в сорок пятом году на улицах капитулировавшего Токио. В соответствии с обстоятельствами идентично называли проституток и здесь – в «Астории». Присутствие женского пола, без сомнения, уменьшало риск конфликтных ситуаций и, как ни странно, способствовало более нормированному потреблению крепких горячительных напитков, продававшихся в баре.

Один из тех статистов, кто в качестве времяпровождения выбрал относительную прохладу в тени кокосовой пальмы, сел на песок и прислонился спиной к стволу с жестянкой пива в руке. Это был светловолосый, крепкосложенный мужчина среднего роста лет тридцати. При знакомстве он представлялся коротким именем Эл. Ему повезло – он прошел отбор и попал в число счастливчиков. Впрочем, он стремился на съемки военного боевика компании «Старлако» не только для того, чтобы скоротать время в теплых краях и заработать на массовке. У него была и другая цель, которую он вынашивал уже давно, и которая, при удачном стечении обстоятельств, именно здесь могла быть достигнута.

Судьба Эла не была простой. К своим тридцати его уже здорово потрепала жизнь и побросало по свету. Тюрьма, ужасы Чеченской войны, экзотические страны в качестве моряка торгового флота – все это было в его судьбе. Не нашлось в ней место лишь для одного – для того, что он искал всегда. Он видел мир богатства и успеха. Но видел со стороны! И в вонючем лагерном бараке, и в источающих злобу и смерть чеченских горах, и на изнурительных вахтах под палящими лучами экваториального солнца он грезил этим миром. Весь разум этого честолюбивого тщеславного человека кричал: «Не для меня! Почему не для меня существует мир дорогих лимузинов, роскошных особняков, блистающих красотой и бриллиантами женщин?! Почему это принадлежит кому-то другому?!» И здесь – на маленьком филиппинском острове он решил сделать последнюю попытку найти свое место под солнцем. Но для этого ему были нужны помощники.

С первого же дня Эл внимательно присматривался к тем людям, с которыми ему предстояло в течение срока действия контракта жить и работать. Как определить среди них тех, с кем можно осуществить свой план? Было понятно, что в большинстве обитатели «Астории» не слишком состоявшиеся в жизни личности, не имеющие твердого постоянного заработка. Но как не допустить ошибки?

Постепенно, по малозначительным деталям в поведении, по проскальзывающим в разговорах мыслям Эл приметил четверых статистов и постарался сойтись с ними поближе. Первым, на кого он обратил внимание, оказался Борис Иванов – двадцатипятилетний уроженец Петербурга. В спальном отсеке «Астории» их койки стояли рядом. Борис заинтересовал Эла своими откровенно криминальными манерами. Сам Эл, которому в жизни доводилось контактировать с организованным преступным миром, видел – многое из того, о чем болтает Иванов, напускная бравада. В лучшем случае сосед когда-то работал шестеркой на какого-нибудь мелкого мафиози, однако для предстоящего дела, по крайней мере, для его начала, он подходил. Его Эл охарактеризовал как человека готового ради денег на все.

Артем и Андрей являлись среди обитателей «Астории» редким исключением, поскольку знали друг друга давно. Эти двое приятелей даже внешне были похожи – крепкие рослые парни, которые держались независимо и уверенно. После одного случая Элу показалось, что такие ребята способны на многое. Дело было на десятый день с момента прибытия на остров. Как обычно вечер по окончании смены коротался доступными развлечениями, вроде азартных игр, и потреблением больших и малых доз алкоголя. В «Астории» уже сформировались компании, проводящие досуг вместе, и, естественно, что когда сотня молодых, разгоряченных выпивкой мужчин находится на довольно ограниченном пространстве, вполне вероятны конфликтные ситуации. Одной из компаний статистов, державшихся особняком, была группа чернокожих студентов. Африканцы, которые были призваны символизировать в фильме «единство американского народа», что-то не поделили в баре с Андреем. Эл не видел из-за чего возникла ссора. Он, как и остальные в питейном заведении, обратил внимание на происходящее только после того, как пятеро негров, смешно выговаривая по-русски матерные оскорбления, подступили к Андрею вплотную. Артема в тот момент в баре не было, и потому положение Андрея, оставшегося в одиночку против пятерых, завидным не казалось. Между тем, он спокойно и жестко смотрел на противников и не собирался идти на попятную с помощью извинений или смягчающих ситуацию слов. Заинтригованная возможностью увидеть дармовое зрелище толпа не вмешивалась и плотным кольцом обступила место предстоящей драки. Ибо ни у кого уже не осталось сомнения – драки не избежать. В ту секунду, когда бывший лидером в компании чернокожих, собрался перейти от нецензурных оскорблений к более решительным действиям, в зале появился Артем. Его никто не замечал, пока массивная табуретка с громким терском не опустилась на спину одного из негров, а их неформальный лидер не был крепко схвачен за волосы. К его горлу Артем приставил отточенный столовый нож.

– Брысь отсюда, черти!

– Что происходит?! – Расталкивая зрителей, к месту происшествия прорвался комендант в сопровождении троих омоновцев. Вероятно, кто-то особенно сердобольный или законопослушный все же доложил ему об инциденте. – Что происходит?! Друзья мои, расступитесь, да расступитесь же!

Освободившийся от цепкого захвата негр вытаращил глаза и истерично затараторил, путая слова так, что вызвал улыбки даже у милиционеров:

– Белая убивать меня, белая ножик ууу-ууу!! – Он несколько раз красноречиво провел пальцем по собственному горлу.

– Это правда?

Артем стоял рядом с Андреем, хмуро глядел на коменданта и продолжал молчать.

– Ну, ладно, ребята. Не пейте много, – примирительно изрек администратор. Он был добродушным молодым парнем, постоянно находившимся в легком подпитии. Похоже, ему было не выгодно раздувать из случившегося шумиху, и он спустил дело на тормозах.

Когда на следующий день Эл подошел к Артему с вопросом: «Почему ты не сказал, как все было на самом деле, ведь с тобой могли разорвать контракт?», тот ответил:

– Ненавижу ментов. Даже киношных…

Четвертым человеком, кого Эл посвятил в свой план, был Гинтарас Лауринчукас. Двухметровый литовец, он приехал в Питер в середине девяностых искать свое счастье. Организовал экспортно-импортную фирму, но в итоге не преуспел. В августе 98-го его фирма обанкротилась. Гинтарасу пришлось распродать все свое имущество – дом в Литве, квартиру в Петербурге, внедорожник «Ленд Крузер 100» и даже золотые «Пьяже», но он все равно остался должен некой коммерческо-криминальной структуре, у которой взял рублевый кредит с возвратом в валюте. Здесь – на острове – он мог хотя бы на три месяца освободиться от постоянного прессинга кредиторов. Вначале Эл не рассматривал Гинтараса, как кандидата в формируемую им команду. Просто они с первого дня сдружились и вдвоем образовали одну из тех компаний по интересам, которые возникали стихийно в «Астории». Элу импонировали спокойствие, рассудительность прибалта, и та ирония, с коей он наблюдал за всем происходящим вокруг. Исподволь, ненавязчиво и осторожно, Эл начал прощупывать взгляды своего друга и, наконец, решил: если начнет осуществляться его план – именно Гинтарас Лауринчукас является тем человеком, кого бы он хотел видеть рядом в критическую минуту.

– Вот ты где! – с характерным акцентом произнес Гинтарас и приблизился к сидевшему на песке Элу. – Пошли, филиппы сварили свою баланду.

Эл поднялся, отряхнул шорты и направился вслед за Гинтарасом в «Асторию». В довольно просторном зале, отведенном под столовую, два повара филиппинца предлагали каждому желающему исследовать их кулинарные способности. Но удушливая жара в обеденное время не способствовала аппетиту, и потому желающих было немного. Обычно большинство статистов игнорировали обед, сберегая силы до ужина. Вот тогда количество съеденного и выпитого принимало астрономические размеры! Те же, кто все же отважился отведать баклажанных адобо, сырой рыбы – кинилао, филиппинской рисовой бумаги люмпии и жаренных с медом бананов, неспешно подходили с подносами к раздаче, лениво выбирали блюдо и столь же лениво садились за пустующие столики.