Максим Разумков – Пират. Океанский странник (страница 5)

Наконец Сесар получил за каждую девицу по двойному тарифу, позволявшему статистам распоряжаться панпанами по своему усмотрению в плане вариации числа партнеров на отдельную особь, радостно засунул в карман гигантскую по меркам этой страны сумму и столь же радостно удалился. Девицы шумной гурьбой сошли на берег и вместе с ухажерами разбрелись по окрестностям «Астории». Теперь веселье на острове не должно было утихнуть до утра.

Эл, Гинтарас и Фернандо едва смогли отыскать свободный столик в переполненном баре. Для беседы о серьезных вещах данное помещение вряд ли подходило. Но начинать главный разговор никто здесь и не собирался. Дежурная выпивка за знакомство, осторожное прощупывание взглядов собеседника – вот то, что входило в планы Эла и Гинтараса в первый момент. Но одно им уже стало ясно сразу: если человек готов совершить преступление, а по меркам Филиппин продажа наркотических средств считалась очень тяжким преступлением, значит этот человек законопослушными догмами не обременен точно.

С трудом, через взаимную настороженность, завязывающейся беседе мешала компания за соседним столиком. Непонятно, каким образом успешно прошедшие жесткий ленфильмовский кастинг двое азербайджанцев, которые по замыслу режиссера, возможно, будут представлять на экране лиц латиноамериканской национальности, с похотливым улюлюканьем щупали взятою на двоих проститутку. При этом один из них тыкал пальцем в ее ягодицы и произносил слово «эс». Оно означало, чем конкретно ему хочется заняться с девушкой. Панпана кокетливо хихикала, прося накинуть еще пяток долларов.

– Пойдем отсюда, Фернандо, – сплюнув, произнес Эл. – Лучше выпьем на воздухе. В этом прокуренном обезьяннике все равно толком поговорить не удастся.

Они проговорили до утра. Их искусала мошкара, и за это время были выпиты две бутылки виски, дюжина банок пива и выкурено неисчислимое количество сигарет. Причем основная часть спиртного пришлась на долю Эла и Гинтараса. Филиппинец оказался достаточно сдержанным не только в вопросах общения с женским полом. Но главное, в конце беседы Эл с Гинтарасом поняли, что нашли того, кто был им необходим. Во всяком случае, они так считали и очень на это надеялись.

Гинтарас и Эл возвратились в «Асторию». Фернандо, отказавшись от ночлега, к их немалому удивлению отправился к поджидавшей его все это время моторной лодке.

– Ну и как тебе он? – спросил литовец.

– Ничего. Но тип скользкий. Для человека, которого всю ночь на моторке дожидаются «родственники», не очень-то подходит роль простачка, за которого в первый момент он пытался себя выдать. Но эти азиаты все такие – с хитрецой. И не потому, что он собрался кого-то обмануть. Просто менталитет такой. А вообще, было заметно, что он ухватился за нашу идею. Он тут и сам этим наверняка промышлял, либо знает тех, кто это делает. Но масштабы-то несопоставимые!

– А-ааа!! – закричал во сне, спавший на соседней койке Иванов. Вероятно, от выпитого ему приснилась сцена из его пацановской жизни.

Гинтарас неодобрительно покосился:

– Знаешь, Эл, за кого я действительно волнуюсь, так это… – Он снова покосился на Иванова. – Так что, даст Бог, начнем послезавтра. Хорошо, что съемку перенесли – можно выспаться и подготовиться. Кстати, слышал почему?

– Ну? – буркнул Эл, стягивая с себя майку.

– Послезавтра прилетает наша звезда. А знаешь, кого пригласили к нему в пару на главную женскую роль? Алину Беляеву, танцовщицу.

Раздевавшийся с усталым безразличием Эл неожиданно напрягся и невидящим взглядом посмотрел на Гинтараса Лауринчукаса.

Выходной оказался очень кстати. Уставшие от бурной ночи обитатели «Астории» начали просыпаться далеко за полдень, неспешно умывались и направлялись в столовую, где первым делом бросались к холодильникам с пивом. Размах у «Старлако» действительно был поистине голливудский, – пиво предлагалось бесплатно в неограниченных количествах. Сегодня вся киногруппа отдыхала, готовясь к завтрашней ответственной съемке с участием главных персонажей. Они прилетят лишь на один день, чтобы отработать в нескольких крупных планах. Далее их будут заменять дублеры, которые и раньше это делали. В последний раз во время съемок будет задействована техника, арендованная из музея Второй мировой с американской военно-морской базы «Субик» на острове Лусон, а там не за горами и последний кадр, который, по традиции, отмечается кинематографической братией грандиозной пьянкой.

Под вечер в столовую, где ужинало большинство статистов, вошел комендант. Впервые он был абсолютно трезв.

– Вот что, ребята. Я уполномочен передать вам, чтобы сегодня ночью никаких загулов не происходило. Завтра все должно быть тип-топ. И чтобы опухших перегарных рож не было. Лады?

– Смотри сам не упейся, – тихо произнес Эл. Он сидел за столом вместе с Гинтарасом и еще двумя парнями. Артем и Андрей, равно как и Иванов, всегда садились отдельно. Не общаться между собой они договорились с самого начала. Когда будет осуществлен их план, у заинтересованных лиц появится лишний повод поломать голову.

– Ты все проверил? – спросил Эл у литовца, когда они покончили с ужином и направились в спальное помещение.

– Да, – кивнул Гинтарас. – Там все как надо. И человек от Фернандо передал – они будут нас ждать.

– Что ж, отдохнем… перед дорогой.

В три часа утра они собрали свои вещи и тихо вышли из «Астории» под дружный храп и сопение нескольких десятков глоток. Элу и его помощникам предстояло преодолеть то полумильное расстояние, которое они преодолевали почти каждый день. Они направлялись туда, где проходит основная часть съемок – к «месту высадки на остров американских морских пехотинцев».

Под ногами приятно шуршал песок. Огромная луна освещала спокойный океан, делая пейзаж вокруг идиллическим. Но каждый из напарников Эла, включая его самого, испытывал огромное нервное напряжение, не позволявшее даже подумать о красоте райского островка. Каждый из них размышлял о предстоящем – о своей судьбе, о перспективах, или… о собственной участи.

Вокруг было тихо. Лишь негромкий плеск волн, да иногда крики ночных птиц в зарослях нарушали эту тишину. Но очень скоро к естественным звукам добавился другой – непонятный, монотонно повторяющийся, и по мере приближения становящийся все громче.

– Хоп – хоо! Хоп – хоо! Хоп – хоо!..

– Что это? – спросил Гинтарас у самого себя. Они уже практически дошли до нужного им места. Оставалось лишь обогнуть небольшой мысок.

– В любом случае приготовьтесь. – Эл осторожно продвинулся вперед, и ему стала видна бухта, на берегу которой находился съемочный реквизит. У склона горы стояли два танка, а возле временного причала застыли три катера. Это были два патрульных Ар-5 и Ар-9, строившихся голландцами для своих вест и ост-индских колоний, а также английский сторожевой Х. Д. М.Л.. Катера являлись небольшими – водоизмещением не более 26 тонн, и, также как и танки, были любезно предоставлены для съемок американцами. Все это хозяйство каждую ночь охранял один из омоновцев, дежуривший на берегу. Именно он и оказался источником тех непонятных звуков.

– Хоп – хоо! Хоп – хоо! – Раздетый до пояса милиционер стоял возле пальмы и размеренно бил по ней ногой. Удары получались у него хорошо. Вероятно, сказывались длительные тренировки.

– Круто! – выглянув из-за спины Эла, восторженно прошептал Иванов. Он даже непроизвольно подергивал плечами в такт ударам омоновца, словно тоже собирался показать умение бить людей сапогом по голове.

– Давайте… с Богом! – Не обращая внимания, сказал Эл Артему и Андрею. Те поднялись из укрытия во весь рост и, громко разговаривая, неспешно двинулись в сторону тренировавшегося милиционера.

Завидев приближавшихся к нему статистов, омоновец оторвался от избиения пальмы. Поигрывая мускулами груди и желваками, он сделал несколько шагов навстречу непрошеным гостям.

– Эй, вы! Проваливайте отсюда-на! Не слышали разве, здесь нельзя по ночам шляться!

Андрей изобразил пьяное бормотание. Оба напарника Эла, словно бы не понимая предупреждения, продолжали подходить к милиционеру.

– Вам что, не ясно сказано-мля?! А, быдло синее?!

В эту секунду неподалеку послышался еще один громкий голос, тоже принадлежавший явно нетрезвому человеку. Милиционер отвлекся, стараясь разглядеть в темноте того, кто этот голос подал. Похоже, изучая единоборства, омоновец упустил такой немаловажный аспект как недооценка противника. Эта ошибка оказалась для него роковой. Уверенный в своем превосходстве над «синяками», милиционер повернулся к ним в пол-оборота и потому не заметил взметнувшегося короткого отрезка трубы. Получив сокрушительный удар по голове, он не потерял сознания, а только согнулся от боли, хватаясь руками за кровоточащую рану. Артем сбил его с ног. Вместе с другом они удерживали милиционера, пока к ним бежали остальные. Гинтарас распустил заранее приготовленную нейлоновою веревку и стал связывать жертву. Они договаривались, что свяжут омоновца, заткнут ему кляпом рот и оттащат подальше в джунгли.

– Подожди, я сам, – остановил литовца Эл. – Посмотри, все ли действительно готово.

– Хорошо. – Гинтарас бегом бросился к причалу. Он должен был окончательно убедиться, что катера заправлены перед завтрашней последней съемкой.