Максим Путилин – Узник эмоций. Том 1. Начало пути (страница 13)

– Что?! Скажи, Марк, Сицилия в порядке?

Для меня сейчас важнее здоровье Сицилии, нежели моё.

– Открой глаза, она сейчас прямо перед тобой. Держит твою руку. Она ухаживала за тобой всё то время, что ты был в коматозном сне: меняла мокрою повязку; перевязывала тебя. Насколько мне известно, Сицилия здесь находится с того самого дня, как с вами приключилась беда.

Когда я открыл глаза, то увидел Марка, сидевшего на стуле с книгой и маленькой записной книжечкой в руке, в которую он упорно смотрел, пытаясь что-то понять. Он тщательно переписывал какую-то информацию из книги, попутно сравнивая отдельные части.

Телосложения наши с ним схожи, а вот тёмно-каштановые волосы подстать его отцу. У его матери был более яркий и вызывающий цвет – розовый, не раз он утверждал, что рад своей генетике. В одежде он не привередлив, как собственно и я. Серая роба и чёрные штаны. Зелёные, словно изумруд глаза всегда устремлены в книгу. Лицо серьёзное и невозможно понять радуется он сейчас или грустит. С годами он становится всё более спокойным. Да уж, даже играть стали реже.

Мой взгляд скользнул ниже.

Сицилия держала мою руку. Её голова лежала на кровати. Волосы откинуты чуть назад, раскрывая бледноватое личико с лёгкими мешками под глазами.

Бедняжка, не жалеет себя. Вымоталась и лежит себе мирно посапывает рядом со мной. Значит всё обошлось. По крайне мере на ней никаких ран и ссадин не замечено.

Слова Марка засели у меня в голове. Он что-то говорил о беде, в которую мы с Сицилией попали. Однако я ничего не помню, будто тот момент моей жизни был удачно стёрт.

– О чем ты? – наконец заговорил я.

– Прости, коматозный сон – это угрожающее жизни состояние, которое характеризуется потерей сознания, резким ослаблением реакции на внешние раздражители…, – попытался закончить Марк, но я успешно прервал его.

– Извини, но я сейчас не об этом спросил.

– Конечно, так что же ты хотел узнать?

Да, Марк любит использовать свои знания и распространять их, даже если его об этом не просят. Так он и в переделку может попасть, не каждому человеку захочется слушать такое. Ладно мы с Сицилией – нам интересно, но вот другие вряд ли оценят такую манеру разговора. Кстати, познания в медицине мы получили от изучения магической энергии из книжек сестры Лориен, которые успешно утаскивает Марк.

– Расскажи мне о вчерашнем дне.

Для меня всё словно в тумане, пелена покрывает сознание, утаивая правду.

– Друг мой, вчера ты лежал на этом самом месте, причём твоё состояние оставляло желать лучшего. Сестра Лориен приложила не мало сил, чтобы хоть как-то заштопать раны на твоём истерзанном теле. В это же время моя мама кормила тебя, а твой отец совместно с Сицилией искали лечебные травы для тётушки Аливии, которая в свою очередь делала качественные и очень сильные зелья, – монотонно проговорил Марк, посматривая на меня из-за книжки. – Знаешь… – он опустил её и взглянул мне в глаза.

Я не проронил ни слова.

– Такой поразительной регенерации я никогда не видел. Даже в книгах встречается от силы несколько случаев. Я бы мог скинуть всё это на опытность и магические способности сестры Лориен, однако… Вряд ли бы она смогла сделать всё чисто. От таких ран остаются шрамы. В таких ситуациях магия не может залечить всё разом. Она действует планомерно. Такое лечение может занять несколько недель, а то и месяцев. Понимаю, наша целительница сильнейший маг в деревне, но и она не всесильна. Могу понять исчезновение повреждений в области кисти, ногах и других небольших царапин, и порезов, но не тех, что зияли на твоей груди и спине. Слишком глубокие, чтобы так быстро затянуться… Не понимаю, – беспомощно продолжил он. Пожалуй, таким я его ещё не видел. – Похоже на работу древней магии – иного объяснения нет. Видел бы ты выражение лица нашей целительницы, слишком уж парадоксальное. А ещё… не знал говорить тебе или нет, но… Из твоих ран просачивалась какая-то чернота, похожая на слизь. Её было немного, но этого хватило, чтобы обжечь Лориен. Она читала заклинание над твоим телом, для лучшего эффекта нужен был контакт с кожей, однако, данная вещь не давала взаимодействовать с тобой. Это… Я бы сказал… защитная реакция организма. Проблема в том, что такого ещё не случалось. Естественно взрослые промолчали и попросили не говорить тебе. Но, как видишь, я счёл нужным просветить тебя.

Да уж, наворотил дел. Хуже всего, что я даже не помню об этом. Единственно, что всплывает в памяти – теплота, исходящая от левой части груди. Она не давала мне забыться в непробудном сне.

– Сестра Лориен цела?

– Вполне. Но, несколько лечебных зелий она всё же употребила, чтобы хоть как-то снять ожоги. Стоит отметить, что они спали не сразу, хотя, казалось бы, обычный ожог. Возможно мы все ошиблись и это нечто иное. Только, всё равно никто не сможет разобраться в этом деле.

– Не помню, откуда эти раны, – с тяжестью ответил я, потирая рукой лоб.

– Не удивительно, ты был на грани двух миров. Верёвочка, что связывала тебя с этим миром была чересчур тонка. Ты счастливчик, Акио. Если бы не Сицилия, возможно мы бы не вели этот диалог с тобой, но к счастью её навыки, а также зелья, которые она смогла перенять от сестры Лориен, спасли твою жизнь. Не знаю всей правды, но рад, что всё обошлось.

– У тебя правда нет догадок?

– Сам понимаешь, времени на расспросы не было. Каждая минута была на счету. Я, как и все участвовал в процессе. – Он немного помолчал. – Есть кое-что странное в словах нашей подруги. И надеюсь, она ошибается, иначе некоторые мои догадки могут сбыться, а я очень этого не желаю.

Я не стал прерывать его и слушал внимательно, пытаясь освежить память.

– После того, как вы вышли из чаще леса, Сицилия угодила в лапы гоблинам. Для них она являлась лакомым кусочком, но пришёл ты и спас её. Проблема кроется в самом процессе. По её словам, в твоём теле сидел совсем другой человек, а может и не человек вовсе.

Другой человек? И как это понимать вообще?

– О чём ты?

– Именно так, вокруг тебя витала совершенная иная атмосфера. Знак, на правой части твоей груди светился чернотой.

«Нет! Он прав, нечто подобное и вправду было. Мной кто-то управлял».

– Знаешь, мне кажется, это не просто знаки. Когда проходило лечение, твоя левая часть груди светилась белым светом, словно поток энергии выходил из тебя. Именно в тот момент раны затянулись. Пока ты лежал в бессознательном состоянии мне удалось рассмотреть рисунки и вот, что я увидел.

Марк показал зарисовку в записной книжке и сравнил её с книгой в руке.

– На твоих рисунках есть иероглифы, но письменность не наша, у меня нету материалов, чтобы расшифровать их, но в этой книге есть подобные символы.

– А, что это за книга?

– Она была куплена недалеко от города полулюдей. Скорее всего её отыскали в руинах леса дриад. Этот язык очень знаком дриадам, возможно они кое-что ведают в этом деле. – Марк ещё раз взглянул на свою работу, а потом обратился ко мне. – К слову, рисунки на тебе не принадлежат к числу родимых пятен и тому подобной чуши, – чуть более серьёзно продолжил он. – Некоторые иероглифы очень схожи, но имеют незначительные отличия, поэтому, смею предположить, что нанесли их два разных человека и более того, они из разных этносов. Даже характеры у них разные. Однако, мировоззрение их совпадает. Судьба связала этих людей. Они были очень близки, разделяли боль и радость вместе, словно одно целое.

– Ты смог это определить всего лишь по тексту?

Удивительный человек. Насколько же книги расширили его мировоззрение? Получить такие знания в таком возрасте достойно уважения!

– Знаешь, Акио, иногда иероглифы или какой-нибудь текст может рассказать о человеке куда больше, чем он сам. Натура человека раскрывается не только в его речи, но и в действиях, представленных разными формами, будь то почерк или же язык жестов. Вся суть в мелочах, которые мы не замечаем.

– Без тебя моя жизнь была бы намного скучнее, – с уважением отозвался я, улыбаясь в ответ на его рассуждения. – Спасибо, что приглядывал за мной!

– Не льсти мне. Моё самолюбие и так накормлено досыта. А вот любопытство скоро умрёт от голода. – Марк взглянул на обложку закрытой книги, лежащей на прикроватной тумбочке. На мгновение показалось, будто бы он улыбнулся.

– Мне бы…

– Моё любопытство? – спросил Марк, опережая меня. – Поверь, у тебя его вдоль.

– Да, с этим соглашусь, но я про навыки чтения. Если бы…

– Такие навыки полезно иметь, однако, каждый познаёт жизнь по-разному. – Он снова не дал мне договорить, от чего у меня начало дёргаться нижнее веко у правого глаза. – Я теоретик, а ты практик. Тем более, информация и так впитывается в тебя как в губку. Стоит ли жаловаться?

– Ладно-ладно, – ответил я, вскидывая руки в знак поражения. – Твоя взяла. Лучше скажи, сколько я тут провалялся?

– Ты сражался за свою жизнь целых пять дней, – недолго думая ответил Марк.

Как же это так получается? Неужели раны были настолько серьёзными?

– Целых пять дней?! – удивлённо произнёс я.

– Всецело верно, друг мой, а теперь, мне пора, – сказал он, встав со стула.

– Оставишь меня одного?

Марк обратил свой взгляд на неспокойно ёрзающую подругу, а потом снова на меня.

– Ты в надёжных руках, – ответил он, похлопав меня по плечу. После чего покинул комнату.