Максим Привезенцев – Дервиши на мотоциклах. Каспийские кочевники (страница 37)
…Дело было так. Весной 1920 года весь Северный Иран был охвачен восстанием против шаха и поддерживающих его англичан. В это время в Энзели, главном иранском порту на берегу Каспийского моря, откуда сегодня уходят паромы и в Астрахань, и в Туркменбаши, стоял российский каспийский флот, который увели из Баку англичане и белогвардейцы. И красным этот флот очень хотелось получить обратно. Жалко было кораблей.
В мае из азербайджанской столицы вышла красная флотилия под командованием Федора Раскольникова и Серго Оржоникидзе. Задача была одна – вернуть добро. Раскольников выдвинул англичанам ультиматум, и они, наученные горьким опытом азербайджанской кампании, решили уступить. Флот вернулся в Баку. Но ситуацией воспользовались персидские повстанцы.
4 июня повстанческие отряды Мирзы Кучек-хана заняли Решт. Их лозунги были просты и полностью созвучны эпохе: «Шаха долой! Англичан долой! Власть – нам!»
В тот же день была провозглашена Гилянская Советская Социалистическая республика. Во главе ее встал сам Кучек-хан и местные коммунисты, а войсками командовал Василий Каргалетели, русский полковник и генерал армии демократического Азербайджана, перешедший в 1920 году на сторону красных. Эта жизнь еще ждет своего приключенческого романа. Каргалетели родился в Тифлисе в грузинской аристократической семье, учился в Петербурге в академии Генерального штаба, геройствовал на Первой мировой войне и ловил крупную рыбу в мутной воде закавказской политики, пока через Кавказский хребет не перевалили красные. Гилян – это был его звездный час, однако в последний момент удача всегда ускользала из рук бравого полковника. Так случилось и на сей раз. Каргалетели не рассчитал, что и Кучук-хан, и большевики – ненадежные союзники, и его поход на Тегеран захлебнулся.
Следы этого очередного героя смутной эпохи теряются в 30-х годах то ли на Ближнем Востоке, то ли в СССР. По крайней мере, дата его смерти никому не известна…
Но год с небольшим на этих берегах царило полное безумие. Революционные лозунги, соединенные с мистическими ожиданиями шиитов и приправленные персидской экзотикой, создавали такой романтический коктейль, что устоять на ногах мог только каменный истукан. И уж точно не поэт. Поэтому не случайно именно в Гилян так рвался Хлебников, всегда увлекавшийся Персией. Самое удивительное – что он здесь делал? Оказывается, он читал лекции. Кому, на каком языке – это осталось загадкой, известно только, что еще он подрабатывал учителем у детей самого Кучум-хана.
Итогом этого путешествия стала знаменитая поэма «Труба Гуль-Муллы»:
У Есенина же все вышло проще. Он приехал сюда навестить старого приятеля. В Гиляне воевал Яков Блюмкин, левый эсер и убийца германского посла, графа Вильгельма фон Мирбаха.
Блюмкин вообще любил Восток, интриговал в Стамбуле, безумствовал в Персии, ходил с Рерихом на Лхассу. С Есениным его связывала давняя дружба. Именно он, всесильный чекист, в 1918 году водил молодого поэта смотреть, как «расстреливают несчастных по темницам». И на персидских берегах приятели встретились вновь…
…Вероятно, к счастью для персов, история Советской власти на Южном Каспии оказалась достаточно короткой. В феврале 1921 года большевики заключили с шахом мирный договор и начали постепенно эвакуироваться. Кучук-хан в свою очередь повел войска на Тегеран, но опять вынужден был отступить. К осени советские части полностью покинули страну, и Кучук, раздосадованный поражением, решил расправиться с местными коммунистами. Это стало его роковой ошибкой. В Гиляне началась своя собственная небольшая гражданская война, и шаху ничего не оставалось, как взять реванш.
В ноябре в Решт вошли правительственные части. Мирза Кучук-хан бежал в горы и банально умер от холода. В Реште его голову выставили на пику и еще несколько месяцев демонстрировали обывателям. Судьба его детей, питомцев Хлебникова, тоже, скорее всего, сложилась печально.
Так закончилась первая иранская революция.
III. Старец Горы и его райские воины
К смертям и казням Гиляну не привыкать. Эти места хранят особую печать тайны и крови. Ведь на склонах Эльбурса, между Казвином и Рештом стоит, и тысячу лет тому назад стоял знаменитый Аламут, замок Старца Горы, главы секты ассасинов, легендарных бесстрашных убийц, несколько веков наводивших ужас на Восток и Запад. Сегодня их назвали бы террористами, но каждая эпоха требует своих понятий. Романтические герои, не знавшие страха смерти, пытались перекроить мир по собственным лекалам. И само их имя осталось в десятке языков и наречий.
Говорят, слово «ассасин» происходит от арабского «хашишин» – любитель гашиша. Но от него же происходит французское assassin, итальянское assassinо, и так далее. Злодей, профессиональный убийца – почти во всех языках Запада у одного и того же дела один и тот же корень …
На самом деле ассасины – одно из интереснейших идейных течений в исламе. Их еще называли «низаритами» или крайними исмаилитами, – очередной привет моему бухарскому приятелю Исмаилу из фонда Ага-хана. В Азии все рифмуется. Суфии, исмаилиты, Ага-хан, Тамерлан, Гурджиев, Семевский. Эти люди оставили следы, и я иду по их следам. Последователь, преследователь или наследник? Любопытный вопрос.
История ассасинов настолько же романтична, насколько и безумна. Основателем этого движения был Хасан ибн Сабах, учившийся вместе с Омаром Хайямом и будущим великим визирем империи сельджуков Низам аль-Мульком в одной медресе в Нишапуре у имама Муваффака. Они, вероятно, составляли великолепную компанию. Сохранились свидетельства, как юноши бродили втроем по городу – красивые, талантливые, верные друг другу. Каждого из них ожидало блестящее будущее.
Друзья тогда дали клятву, что тот, кто добьется большего успеха, поможет остальным. Низам, ставший визирем, призвал Хасана к себе, но все испортила ревность. Хасан понравился султану, и аль-Мульк испугался за свое положение. Саббаха оговорили, и ему пришлось бежать.
Визирь жестоко поплатился за свое предательство. Не прошло и десяти лет, как он стал одной из первых жертв ассасинов.
Так иногда кончается школьная дружба.
…В юности Хасан много странствовал и много учился, а к сорока годам принес клятву на верность Абу Мансур Низару, сыну фатимидского халифа аль-Мустансира, которого считали скрытым имамом и Махди – пророком Грядущего. Вскоре ему удалось захватить неприступную горную крепость Аламут, обратив всех его обитателей и защитников в свою веру. С этого дня его и стали называть Старцем Горы.
Свое учение Хасан изложил в книге «Новый призыв», и его призыв действительно не был похож ни на что иное на земле. Хасан показывал своим последователям грядущий рай на земле, и за него они готовы были последовать на небо.
Ассасины никогда не убивали тайно. Они делали это у всех на виду, при большом стечении толп. Их жертвами становились аристократы и муллы, европейцы и азиаты, крестоносцы и правоверные сунниты. Они не знали никаких различий и просто резали тех, на кого укажет их Старец. Никто не мог предугадать его решений.
Ибн Саббах провозгласил себя спасителем «скрытого имама». Дескать, он нашел его еще во младенчестве, освободил и привел в Аламут. На протяжении столетий его последователи верили, что он скрывается до срока где-то в их крепости.
Столетиями ассасины наводили ужас и вдохновляли на подвиги людей и на Западе, и на Востоке. Покончить с ними сумели только монголы. Но и несметным полчищам Хулагу некоторые замки сопротивлялись по 20-30 лет. Горстка защитников – против сотен тысяч…
…По рассказу Марко Поло, побывавшего в Аламуте во второй половине XIII века, в своей обители Старцы Горы создали настоящий прообраз рая. Они развели «большой отличный сад в долине, между двух гор; такого и не видано было. Были там самые лучшие в свете плоды. Настроили там самых лучших домов, самых красивых дворцов, таких и не видано было прежде; они были золоченые и самыми лучшими в свете вещами раскрашены. Провели они там каналы; в одних было вино, в других – молоко, в третьих – мед, а в иных – вода. Самые красивые в свете жены и девы были тут; умели они играть на всех инструментах, петь и плясать лучше других жен. Сад этот, – толковал старец своим людям, – есть рай. <…> Входил в него только тот, кто пожелал сделаться ассасином. При входе в сад стояла неприступная крепость; никто в свете не мог овладеть ею; а другого входа туда не было».
В этом «раю» ассасины проходили «полный курс боевой подготовки, учась убивать кинжалом, мечом, удавкой и ядом, принимать в целях маскировки обличье купцов и нищих, музыкантов и священнослужителей».
…Другой современник, Абдель-Рахман Дамасский так рассказывал о методах воспитания в Аламуте идеальных убийц и воинов:
«Предводитель ассасинов приказал вырыть в своем зале для аудиенций глубокую и узкую яму. По его выбору какой-нибудь из старших учеников забирался туда так, чтобы была видна одна голова. Вокруг его шеи размещали круглое медное блюдо из скрепленных между собой половинок с отверстием в центре. На блюдо наливали немного крови, так, что казалось, что на нем лежит свежеотрубленная голова.