Максим Привезенцев – Дервиши на мотоциклах. Каспийские кочевники (страница 34)

Существует в Тегеране и еще один музей драгоценностей, который отнесен к иранскому Центральному банку. Вот от этих камней и украшений голова идет кругом. Такого, мне кажется, нет нигде в мире. Собранными здесь лалами и бриллиантами всегда обеспечивалась иранская национальная валюта – все их реалы и туманы. Не то, что там «вся совокупность народного хозяйства». Драгоценный камень – вещь надежная…

…Но в целом – дворец как дворец. Видали мы дворцы и покруче. В том числе и у современных владык.

Из Голестана мы направились к американскому посольству. Теперь это своего рода руины после политического шторма. Дипломатия попрана, а кто в выигрыше? Уж точно не простые иранцы.

Знаменитые антиамериканские граффити оказались на редкость убоги и дышали явной казенщиной. Так бывает. Прошла волна истории, разметала на своем пути уютную и благоустроенную жизнь, и теперь мы наблюдаем очередной памятник истерической пропаганды. А ведь когда-то Иран считался тихой гаванью. «No politic, no religion». Сейчас в это трудно поверить.

У ворот бывшего посольства установлен вертолетный винт. С ним связана особая история. В 1979 году, когда посольство захватили иранские студенты, американцы решили освободить своих заложников силой. Их операция называлась «Орлиный коготь», и закончилась она полным провалом. Часть вертолетов и самолетов, поднявшихся с борта авианосца, разметала песчаная буря, а последний тяжелый вертолет, с которого спецназовцы должны были высадиться в центре Тегерана, при посадке в пустыне просто столкнулся с самолетом. В огне погибло восемь американских солдат, а остальные спешно эвакуировались, оставив иранцам погубленную технику и тела погибших. Имам Хомейни заявил тогда о силе и могуществе Аллаха.

При этом шестеро из сорока четырех взятых в заложники американских дипломатов сумели перебраться на территорию канадской дипмиссии. Их вывозили из Ирана по поддельным документам, о чем существует довольно популярный фильм Бена Аффлека «Операция Арго». Но это все прошлое. А нас ждало настоящее в лице тегеранского Большого Базара.

Базар был в обязательной программе по трем принципиальным причинам.

Первая – ясна, и носит универсальный характер: Тегеран – мусульманский Восток, а на мусульманском Востоке базар всегда – сердце города. Кто-то из моих приятелей, уже не вспомню кто, говорил: «Стоит сесть с утра на большом азиатском базаре с чашечкой кофе и встать к вечеру. Этого достаточно. Ты будешь знать все, что нужно – о жизни и человеческой участи».

Вторая причина чисто утилитарная, наша, байкерская. Хотелось купить иранские наклейки. Но наклеек в Иране не оказалось. Их не существует как класса явлений. Полный назад.

И, наконец, хотелось посмотреть на знаменитые персидские ковры. Не увезти – на мотоциклах это совершенно нереальная задача, – но хотя бы вдоволь поглазеть. Оно того стоило.

Тегеранский базар – это и есть исторический центр города. Когда-то, в VI тысячелетии до нашей эры (именно на такую дату указывают археологи) на этом месте возникла деревня Тегеран, когда жители местных степей стали стекаться к прохладным горным хребтам.

В XVI веке здесь точно уже торговали, но большая часть нынешних галерей оставалась открытой. И большая часть памятников тегеранского большого базара – это уже XIX век.

Все тот же лорд Керзон говорил, что Тегеранский базар прекрасней всех им виденных базаров Востока, – уж кто-кто, а вице-король Индии мог повидать на своем веку множество восточных базаров. Француз Эрнест Орсель в восьмидесятых годах позапрошлого века писал: «Базар Тегерана похож на город, который ежедневно вмещает в себя около 20-25 тысяч человек. Здесь есть все, что привычно в городе: проулки, переходы, перекрестки, гостиницы и мечети. В верхней части находятся маленькие окошки, которые размещены таким образом, что базар получает необходимые ему свет и воздух. Поэтому торговцев и покупателей не мучит невыносимая жара и палящее солнце. Базар являет для иранцев не только место торговли, но любимое место встреч, прогулок и деловых переговоров».

Надо сказать, что с тех пор мало что изменилось. Тегеранский базар – самый большой крытый рынок на земле. По его проулкам и переходам можно пройти десятки километров, не выходя на улицу. Центральный его перекресток называется Чар Суг – или четыре стороны света. Это прекрасная метафора. Тегеранский базар – как мир, такое впечатление, что тут при желании можно найти все, что угодно.

Главные улицы называются «расте» – ряд. Этим нас не удивить – в старых гостиных рядах, еще начиная с Великого Новгорода, тоже были ряды и концы. В Тегеране на месте многих старых расте – кузнецов, табачников, скорняков – ныне расположились магазины, которые бы в Европе назвали luxury style. Но при этом другие старые расте – ювелиров, продавцов ковров и хрусталя – сохранили свою специализацию с позапрошлого века.

Меня поразила чистота, свежий воздух и тишина, обычно не свойственная месту, где торгуют. Это был безумный контраст с Бухарой и Ташкентом, где тебя постоянно теребят и хватают за руку. А здесь ты можешь спокойно бродить по этим лабиринтам и рассматривать все, что тебе заблагорассудится. И только, если хозяин увидит, что ты интересуешься его товаром, он подойдет к тебе и вежливо спросит, что да как.

Лилия рассказала, что в иранских городах постепенно появляются торговые центры современного типа, вроде наших моллов и гипермаркетов. Но они иранцев, и особенно иранок, совершенно не интересуют. Им надо поговорить, побродить, подумать.

На базаре возникает ощущение, что все мужчины торгуют, а все женщины покупают. Но это, конечно, только видимость. Мужчины тоже покупают, причем с большим удовольствием.

Говорят, Тегеранский базар – еще и значительная политическая сила, причем сила сугубо консервативная. Чуть ли не отсюда началась вся Иранская революция. И многие торговцы ее финансировали. Мы этого не почувствовали, и даже фотографий Хомейни на базаре видели не больше, чем в городе.

Ковров, к которым, собственно, мы и шли, оказалось много, очень много. Но самые потрясающие я нашел у олимпийского чемпиона по стендовой стрельбе Саида Бабака. Шафранные краски, невероятной тонкости выделка, узоры, в которых тонул взгляд. Василий и Любер просто за ноги утащили меня оттуда, когда я начал торговаться.

Но сфотографироваться с Саидом я все-таки успел. Олимпийский чемпион, звезда в современном Иране, торгует на базаре и очень доволен своим бизнесом и своей судьбой. Совсем другой мир, другие правила игры!..

…Вечером мы купили в обувном магазине литровую бутылку «Абсолюта», и несколько глотков привычного напитка помогли как-то уложить внутри по полочкам безумные впечатления этого первого тегеранского дня. Мы же не принимали ислам, в конце-то концов, можно и выпить!

ХVII. Тегеран упоительный и многоликий. День второй

На второй тегеранский день у нас были намечены прогулки по городу.

Начали мы с метро. Метро в Тегеране, как и в Москве, показывают всем приезжим. Станции тут поскромнее, чем у нас, но некоторые украшены причудливыми орнаментами, так что есть, на что посмотреть. Вагоны китайские, но бесшумные. Белые по преимуществу. Вообще метро красивое и очень дешевое. Одно из самых дешевых в мире. Проезд стоит 2500 реалов, это меньше 5 рублей на наши деньги. Линий всего пять, общая длина – около 100 км. Для огромного мегаполиса это, конечно, маловато. Но все равно метро – любимый общественный транспорт тегеранцев. Поезда ходят с таким же интервалом, как в Москве. На станциях прохладно. Толчея – только в часы пик. Центральная пересадочная станция называется «Имам Хомейни». Трудно ожидать чего-то иного через 38 лет после революции. Согласитесь, было бы странно, если б она называлась «Авраам Линкольн»…

Интересны правила поведения здесь и нравы. Для женщин и мужчин предназначены разные вагоны. В каждом поезде первые два-три – женские, остальные – для мужчин или для тех дам, которые перемещаются со своими спутниками. Только не надо думать, что такое разделение – исключительно порождение гендерной сегрегации в исламе, или как там еще это называют умные европейские социологи. Как и почти все особенности жизни в Иране, оно имеет и оборотную сторону. Скажем, в часы пик мужские вагоны по большей части забиты, женские гораздо свободнее. Если женщина зайдет в мужской вагон, кто-нибудь встанет и обязательно уступит ей место. Если же в женский вагон заскочит мужик, на него зашипят так, что он выскочит, как ошпаренный, на следующей остановке.

Так что, в любом случае с женским вопросом в иранском обществе все не так просто, как кажется издалека. Уже в городе, когда мы гуляли по бульвару Вали-Аср – главной торговой улице Тегерана, наш очаровательный экскурсовод Лилия показывала множество разных заведений – кафе, ресторанов, кальянных. По большей части она спокойно заходила вместе с нами, пила кофе, болтала с посетителями и, вообще, вела себя крайне непринужденно. Но кое-где оставалась у входа и говорила: «Мне лучше вас подождать, посмотрите, ребята, любопытное место». Причем предугадать, когда она зайдет, а когда останется у дверей, было почти невозможно. Мы даже пытались с Максом и Любером сыграть в такую игру, но полностью проиграли прихотливым иранским реалиям. На наш взгляд, логики тут не существовало. Никакой.