Максим Практик – Как воспитать в девочке женственность без гендерных стереотипов (страница 3)

Что значит «новый подход»?

Так что же это за зверь такой – новый подход? Это не инструкция, как вырастить «идеальную современную девочку». Это скорее смена оптики. Это отказ от готовых шаблонов «девочка должна» в пользу наблюдения: «а что моя девочка хочет, любит, умеет?».

Новый подход – это когда мы не делим мир на черное и белое, мужское и женское. Мы показываем дочери, что мир сложен, многогранен и прекрасен именно своим разнообразием. Что можно быть сильной и чувствительной, амбициозной и нежной. Что можно выбирать.

Это подход, в котором мы не просто передаем ей свой опыт (который может быть устаревшим), а учим ее учиться, адаптироваться и делать выводы самой. Мы даем ей не рыбу, а удочку. И эта удочка – умение слышать себя, думать своей головой и не бояться быть разной. И, поверьте, воспитать такую девочку гораздо интереснее, чем пытаться впихнуть ее в прокрустово ложе стереотипов. Хотя бы потому, что результат всегда будет уникальным и живым.

Мой личный опыт: как я пришла к этим идеям

Знаете, есть такой анекдот про то, как психолог спрашивает клиента: «А с чего вы взяли, что вы ненормальный? Вас что, обследовали?». Когда я оглядываюсь назад и думаю о том, как я сам пришел к идее написать эту книгу, мне вспоминается именно этот анекдот. Я не социолог и не профессиональный психолог с многолетней практикой, и уж точно меня не «обследовали» на предмет неправильного воспитания. Но жизнь, как это часто бывает, сама подкидывает нам темы для размышлений, от которых уже не отвертеться.

Всё началось, как это ни банально, с рождения дочери. Когда держишь на руках этот крошечный сверток, в голове автоматически включается какой-то древний программный код: «Нужно воспитать её настоящей женщиной». И я, как и любой другой отец, наивно полагал, что этот код у меня в голове уже предустановлен производителем. Платьица в горошек, бантики, «потому что ты девочка», и тихое «будь паинькой» – всё это казалось естественным, как дыхание.

Но чем старше становилась моя дочь, тем чаще я ловил себя на внутреннем диссонансе. Я мог гордиться её напором в игре с мальчишками, а через пару часов просить её быть «помягче и покладистее» за обеденным столом. Я хвалил её за смелость залезть на высокую горку, но тут же добавлял: «Будь осторожнее, ты же девочка, не расшибешь личико». И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что я сам не понимаю, кого именно я воспитываю. Человека с её собственными интересами и характером или просто ходячий набор стереотипов о том, «какой должна быть девочка».

Переломный момент наступил не в кабинете у психолога, а в обычном детском магазине игрушек. Мы пришли выбирать подарок на день рождения. Я, как примерный отец, повел её в ряд с розовыми куклами и пупсами. А она, усевшись на пол в проходе, устроила настоящий скандал, требуя купить ей… большой зеленый игрушечный самосвал с краном. Помню свою первую реакцию: смесь удивления и легкого стыда. «Ну зачем тебе эта машинка, это же неинтересно, посмотри, какие красивые куклы» – примерно так я ей и сказал. Она посмотрела на меня с таким искренним недоумением, что я понял: для неё розовый цвет и куклы – не более интересны, чем для меня. Это я, взрослый дядя, пытаюсь впихнуть её в рамки, которые сам для себя даже не могу внятно объяснить.

В тот момент я впервые серьезно задумался: а что, собственно, такое «женственность» в моем понимании? Откуда взялась эта уверенность, что девочка обязана любить розовый цвет и тихие игры? Это же чистой воды конструктор, который собрали задолго до меня. Моя мама, её мама, школьные учителя, телевизор – все они годами штамповали эти детальки, а я сейчас пытаюсь их скрепить в своей дочери, даже не спросив у неё, хочет ли она играть в эти игры.

Я начал наблюдать за другими родителями и за собой уже более осознанно. Вот мой друг хвалит сына за то, что тот дал сдачи обидчику: «Молодец, настоящий мужчина растет!». А если бы его дочь дала сдачи, реакция была бы другой, правда? Ей бы сказали: «Не дерись, ты же девочка». То есть получается, смелость и умение постоять за себя – это качество только для мужчин, а для женщин оно под запретом? Бред же.

Или вот ещё пример. На детской площадке девчушка лет пяти упала с качелей, разбила коленку в кровь, но сжала зубы и даже не заплакала. Рядом стоящая бабушка всплеснула руками: «Ой, какая ты у нас крепкая, прямо как пацанка!». А почему «как пацанка»? Почему «крепкая» и «выносливая» – это не про девочку? Почему, когда мальчик плачет, ему говорят «не ной, ты же мужчина», а девочке разрешают рыдать по любому поводу? Кто придумал, что сила характера и чувствительность зависят от набора хромосом?

Я начал копать глубже и понял, что мы, родители, часто действуем не из любви к ребенку, а из страха перед обществом. Мы боимся, что нашу дочь осудят. Что кто-то скажет: «Ой, смотрите, она ведет себя не как девочка, наверное, родители неправильно воспитали». И этот страх заставляет нас ломать своих детей, подгонять их под стандарты, которые, возможно, уже лет пятьдесят как устарели.

Мне стало интересно, а что будет, если попробовать по-другому? Если перестать делить мир на «девчачье» и «мальчишечье», а позволить ребенку самому выбирать? И знаете, это сработало. Мы купили тот злополучный самосвал. Дочь играла с ним неделями, строила гаражи, возила песок, а потом, в перерывах, укладывала спать плюшевого зайца, заботливо укрывая его своим платочком. В ней прекрасно уживались и «мальчишеские» игры, и «девчачья» забота. Она не стала меньше девочкой. Она просто стала счастливее, потому что ей не приходилось больше притворяться и отказываться от того, что ей нравится.

Я рассказываю вам эту историю не для того, чтобы похвастаться, какой я прогрессивный отец. Вовсе нет. Я до сих пор спотыкаюсь на этих стереотипах, они сидят во мне очень глубоко. Но я хотя бы начал их замечать. И этот процесс, как мне кажется, самый важный. Потому что только заметив в себе эти «тараканы», можно начать их выводить.

Что такое женственность на самом деле?

Когда я начал разбираться в этом вопросе, первое, что я сделал – попытался для себя сформулировать, что же такое эта самая «женственность», которую я так хочу воспитать. Я перебрал в голове кучу образов: от принцесс Диснея до великих ученых и спортсменок. И понял, что все эти образы, по сути, сводятся к одному: способность быть собой.

Подумайте сами. Мы же не говорим про розу, что она женственна, потому что у неё нет шипов, или что дуб мужественен, потому что он высокий. Они просто такие, какие есть. Роза может цвести и пахнуть, и при этом больно колоться. И это не делает её «меньше» розой.

Так и с человеком. Если девочка может быть сильной, когда это нужно, и слабой, когда она позволяет себе быть слабой; если она умеет и защищать свои границы, и заботиться о других; если она выбирает дело по душе, а не потому что «это принято», – разве это не и есть настоящая женственность? Мне кажется, что это просто зрелость и цельность личности. А пол тут вообще ни при чем.

Попробуйте вспомнить своё детство. Что вам запрещали делать, потому что «ты девочка» или «ты мальчик»? А что, наоборот, навязывали? Где вы чувствовали себя свободнее: когда играли в «казаки-разбойники» или когда вас наряжали в гости? Эти воспоминания – ключ к пониманию того, как стереотипы сформировали нас самих. Возможно, именно там, в детстве, мы потеряли контакт с собой и теперь пытаемся навязать своим детям то же самое.

Откуда взялся этот «новый подход»

Я не претендую на звание первооткрывателя. Этот «новый подход» на самом деле старый, как мир. Просто мы о нем забыли. В любой крестьянской семье девочка помогала и в поле, и по дому, и с младшими детьми. Она не делила работу на «мужскую» и «женскую» – была работа, которую нужно делать. И при этом она оставалась девочкой. Её никто не учил, что быть сильной и выносливой – это стыдно. Наоборот, это было вопросом выживания.

Мы же в погоне за «идеальным» воспитанием создали какие-то тепличные условия, где девочка должна быть нежной и хрупкой, как фарфоровая статуэтка. А жизнь-то она жесткая. И мы, оберегая их от «мужских» качеств, делаем их беззащитными. Мы не учим их опираться на себя, потому что учим опираться на мужчину, который «придет и решит все проблемы». А если не придет? Или если она сама захочет решать свои проблемы?

Я пришел к этим идеям через наблюдения, сомнения и собственные ошибки. Это не научная теория, вычитанная в умных книжках (хотя и их я потом перечитал немало). Это попытка честно ответить себе на вопрос: «Каким я хочу видеть своего ребенка во взрослой жизни?». И мой ответ: счастливым. А счастье, как мне теперь кажется, напрямую зависит от того, насколько человеку позволено быть собой.

Поэтому в этой книге мы не будем учить девочку «быть девочкой». Мы будем учиться тому, как не мешать ей стать тем человеком, которым она хочет быть. И поверьте, это путешествие намного интереснее, чем попытки впихнуть живого ребенка в прокрустово ложе устаревших правил.

Часть 2. Формируем здоровую самооценку

Любовь к себе как основа женственности

Мы уже столько говорили о том, чем женственность не является: не набором стереотипов о платьях и покладистом характере, не умением терпеть и ждать. Пришло время поговорить о том, что же лежит в её основе, если убрать всю эту шелуху. И основа эта, как ни крути, одна – любовь к себе. Без неё любое наше воспитание будет похоже на попытку построить небоскрёб на песке: вроде фасад красивый, а чуть подул ветер – всё рухнуло.