Максим Практик – Детская Агрессия Причины и Методы Коррекции (страница 2)

От трёх до семи: великие исследователи с невеликими возможностями

Это возраст амбиций, которые сталкиваются с ограничениями. Ребёнок уже осознаёт себя отдельной личностью со своими «хочу». Он хочет сам завязать шнурки, но пальцы не слушаются. Хочет достроить башню из кубиков, но она падает. Хочет ещё мультик, но ему говорят «нет». Его фрустрация – чувство гнева от невозможности получить желаемое или сделать что-то – зашкаливает. При этом кора головного мозга, отвечающая за самоконтроль и рациональное поведение, ещё только созревает. Получается мощный двигатель эмоций со слабыми тормозами. Злость здесь – это реакция на столкновение своей воли с внешним миром. Это попытка этот мир «прогнуть», проверить границы на прочность. Вспомните, как вы злились, когда не могли найти решение сложной задачи на работе или когда ваши планы рушились из-за обстоятельств. У ребёнка таких «задач» и «планов» десятки в день.

От семи до двенадцати: социальные бури

Школа вносит свои коррективы. Здесь появляется система оценок, сравнение с другими, необходимость подчиняться строгому распорядку и выстраивать сложные отношения со сверстниками. Причины злости смещаются из области физического дискомфорта в социальную сферу. Обида на несправедливое замечание учителя, гнев из-за проигрыша в соревновании, ярость от насмешек одноклассников или от предательства друга. Ребёнок уже многое понимает, но часто не обладает эмоциональным интеллектом, чтобы правильно обработать эти сложные переживания. Злость становится щитом от чувства неполноценности, стыда или беспомощности. Это способ сохранить лицо, когда внутри всё сжимается от боли. Иногда это также реакция на перегрузку – школа, кружки, домашние обязанности. Его психика кричит «СТОП!», а тело выражает это криком или дракой.

Подростковый возраст: гормональный коктейль с идентичностью

Период с двенадцати до восемнадцати – это, пожалуй, самый виртуозный симфонический оркестр причин для злости. Во-первых, бушуют гормоны, которые сами по себе делают эмоциональный фон нестабильным, как море в шторм. Во-вторых, идёт главная задача возраста – сепарация, отделение от родителей и поиск своего «Я». Злость здесь часто направлена на самых близких, потому что они – символическая «крепость», от стен которой нужно оттолкнуться, чтобы полететь. Это необходимый, хотя и болезненный, этап. В-третьих, давление ожиданий: «Кем ты станешь?», «Сдашь ли ты экзамены?», «Почему ты не как все?». В-четвёртых, острая потребность в принятии группой сверстников и мучительные переживания из-за внешности, статуса, первых романтических отношений. Злость подростка – это клубок из страха перед будущим, протеста против давления, боли от непонимания и физиологического хаоса внутри организма. Это часто глубокая, молчаливая злость, уходящая в сарказм, игнор или бунт против правил.

Что объединяет все эти возрастные периоды? Злость всегда о чём-то говорит. Она – индикатор. Индикатор потребности (в отдыхе, заботе, понимании), индикатор препятствия (физического или социального), индикатор внутренней боли (от обиды, страха, стыда). Наша задача как взрослых – не заставить эту лампочку-индикатор погаснуть любой ценой (например, наказанием или игнором), а научиться считывать её сигналы. Посмотрите на злость своего ребёнка сегодня. Можете ли вы, отбросив раздражение, попробовать угадать, что именно показывает этот индикатор? Может быть, это просто надпись «Низкий заряд батареи. Требуется сон и объятия». Или более сложное сообщение: «Системная ошибка. Не справляюсь с нагрузкой». Или даже SOS: «Мне больно и страшно, помогите». Когда мы начинаем видеть за вспышкой гнева не врага, а крик о помощи, мы делаем первый и главный шаг к тому, чтобы помочь своему ребёнку.

Язык эмоций: как ребёнок пытается до нас “докричаться”

Представьте, что вы попали в страну, где все говорят на незнакомом языке. Вас что-то беспокоит, вы пытаетесь объясниться, но вас не понимают. Что вы будете делать? Сначала попробуете говорить громче, потом, возможно, жестикулировать, а если и это не сработает – начнете стучать кулаком по столу от отчаяния. Вот так же и наш ребёнок. Его эмоции – это его первый, самый искренний язык. И когда словарный запас мал, а внутренний мир уже бурлит чувствами, этот язык становится криком, слезами, упрямством или даже агрессией. Он не пытается нас довести, он пытается до нас докричаться.

Давайте разберемся, что такое этот самый язык эмоций. Если говорить просто, это все невербальные и вербальные способы, с помощью которых ребёнок сообщает нам о своем внутреннем состоянии. Это не только слова «я злой» или «мне грустно». Чаще всего это как раз не слова. Это сжатые кулачки у двухлетки, который не может достать игрушку. Это медлительность и «забывчивость» школьника, которому страшно идти на контрольную. Это внезапная «болезнь» перед утренником в саду. Каждый такой жест, каждое действие – это буква в послании, которое ребёнок отправляет нам, взрослым. Наша задача – этот язык выучить.

Почему крик и злость становятся основным диалектом

Часто агрессия – это не первая попытка коммуникации, а последняя. Представьте историю. Мама с малышом в магазине. Ребёнок тихо тянет маму за рукав, показывая на яркую машинку. Мама, уставшая, отвлекается на телефон. Малыш тянет сильнее, хнычет. Мама автоматически говорит «нельзя» и продолжает разговор. И тогда случается взрыв – ребёнок падает на пол, кричит, бьётся в истерике. Со стороны это выглядит как каприз и непослушание. Но если перевести с эмоционального языка, фраза звучит так: «Мама, посмотри на меня! Мне это важно! Я существую!». Его первое, спокойное сообщение мы не услышали. Крик – это его способ увеличить громкость, потому что иначе сигнал не проходит.

Именно так работает детская коммуникация – она прямая и ситуативная. Ребёнок не планирует устроить скандал. Он реагирует здесь и сейчас на то, что его переполняет. Его мозг ещё только развивает те отделы, которые отвечают за самоконтроль, за умение взять паузу и подобрать слова. Поэтому эмоция вырывается наружу в своём чистом, неотфильтрованном виде. Злость, гнев, разочарование – это быстрые и мощные сигналы, которые трудно игнорировать. Они эффективны с точки зрения выживания: громкий плач младенца гарантирует, что о нем позаботятся. Крик дошкольника – что на него обратят внимание.

Расшифровываем послания: от сигналов до крика

Давайте поучимся переводить. Когда трёхлетка отбирает у другого малыша лопатку в песочнице и кричит «моё!» – это не про жадность как черту характера. Это скорее послание: «Я хочу это контролировать. Я учусь быть отдельным. Мне важно чувствовать, что что-то принадлежит мне». Когда подросток хлопает дверью и огрызается – за этим может стоять: «Мне больно и я не знаю, как это сказать. Мои границы нарушены. Я не чувствую, что меня уважают».

Вспомните момент, когда ваш ребёнок в последний раз злился. Не торопитесь оценивать поведение. Остановитесь и спросите себя: что он пытался сказать этим поведением? Какая потребность стояла за этим криком или вспышкой? Может, ему не хватило внимания? Или он почувствовал несправедливость? Или он устал, проголодался, перегружен впечатлениями и его психика просто не выдержала? Часто самые неадекватные, с нашей точки зрения, срывы случаются на фоне банального физического дискомфорта или усталости. Его эмоциональный «интернет» ловит слабо, и связь рвётся.

Как стать хорошим «переводчиком»

Первое и главное правило – признать, что язык эмоций существует и он легитимен. Злиться, грустить, бояться – это нормально. Запрещая эмоции, мы не меняем внутреннее состояние ребёнка, мы просто заставляем его говорить шёпотом там, где нужен был полноценный разговор. Наша роль – не заглушить передатчик, а помочь расширить словарь.

Начинать нужно с озвучивания. Вы видите, что ребёнок расстроен, но молчит или злится. Сделайте первый шаг: «Похоже, тебя что-то разозлило. Это было из-за того, что конструктор сломался?». Даже если вы угадали не точно, вы делаете несколько важных вещей. Во-первых, вы показываете, что заметили его состояние. Во-вторых, вы даёте ему образец, как можно назвать то, что происходит внутри. Вы как бы говорите: «Я вижу твой сигнал. Давай я помогу тебе подобрать для него слово».

Постепенно, с нашей помощью, ребёнок учится сам распознавать свои чувства и находить для них слова. А когда есть слова, уже не нужно так громко кричать. Можно сказать: «Я в ярости!» вместо того, чтобы швырять тарелку. Это и есть экологичная коммуникация – когда сообщение доставлено, понято, и при этом никто не пострадал, не разбилось и не поругалось окончательно.

Подумайте на досуге: на каком «диалекте» эмоционального языка чаще всего говорит ваш ребёнок? Это больше крик или тихое упрямство? А на каком языке отвечаете вы? Получается ли у вас диалог, или это часто два монолога, которые не пересекаются? Иногда стоит просто сесть рядом, когда буря утихнет, и попробовать вместе расшифровать, что же сегодня происходило. Без обвинений, с любопытством исследователя. Вы удивитесь, какие открытия ждут вас в этом совместном переводе.

Влияние семьи, сада и школы на формирование агрессивного поведения