Максим Пачесюк – Гринвуд (страница 22)
— Понятия не имею. Прежде всего нужно перезарядить револьверы. — Зверюга подозрительно покосилась на чужака и фыркнула, но дала Лиаму подобраться к мешку.
— Потом перезарядишь, лучше садись и уезжай.
— Наездник из меня паршивый. Тем более в таком состоянии. Кроме того, похоже, на своих двоих смогу бежать быстрее этой твари.
— Не сможешь.
— Но, выскочив из камеры, я был чертовски быстр.
— В камере магия не имела выхода, а потом выплеснулась вся сразу. Парень, ты сейчас пустой, как стреляная гильза.
— Проклятье! Не зря магию ненавидел.
— Садись в седло, я поведу. Животные любят фэйри.
Вопреки этим словам кобыла изрядно побрыкалась, прежде чем пошла ровно. Дуги уселся перед лукой и взял поводья в свои руки. Ноги он вытянул на шею лошади, поверх гривы, и закинул одну на другую. Непонятно, как держался в таком положении, наверное, магией, но его едва покачивало тогда, когда Лиам в седле, да с ногами в стременах, едва не выпадал.
— Куда? — спросил Дуги.
— Домой. Нужно расспросить одного шутника, что меня вырастил, кто же я такой.
— Я вообще-то за пределы академии впервые выхожу. Дорог не знаю, а если бы и знал, то направление «домой» не слишком точное. Не находишь?
— Пока на юг.
Глава 30
Лиам с Дуги проехали уже несколько километров, когда навстречу показался фургон. Издалека, да еще в темноте, Лиам принял его за ночной дилижанс. Но, когда подъехал ближе, оказалось, что тянут повозку только две лошадки, да и сам фургончик слишком маленький. Кроме того, субъект, сидящий на козлах, заслуживал особого внимания. Да, он был в дорожном плаще и перчатках, но вместо сапог носил дорогие тупоносые туфли. Еще из-под плаща выглядывали клетчатые шерстяные брюки. Не дешевые. Да и толстые очки вместе со шляпой-котелком стоили немало. Если бы Лиам не был таким уставшим, то удивился бы, но мирное покачивание вгоняло в приятную дрему, и все усилия шли на то, чтобы не свалиться.
Лиам поехал дальше на юг, а фургон покатил на север. И хоть кучер выглядел типичным городским лопухом, его величество Случай сделал очкарика на данный момент самым опасным врагом Лиама. Он ехал в академию, чтобы вылечить Джеймса Ратлера по приказу его отца, министра промышленности, а также самого богатого человека страны — Обадайи Ратлера.
Очкарик подъехал к академии, немного удивился открытым настежь воротам. Закрывать никто не торопился. Фургон с грохотом покатил дальше, к замку, что служил учебным зданием. Заря еще только занималась, и академия походила на одну из заброшенных деревень.
— Хей! Ау-у-у! Есть кто дома?
Через десяток минут, обратив внимание на стенания, к очкарику подошел поваренок. Из тех, что встают пораньше, растапливают печи, плиты и начинают чистить картошку к утренней похлебке. Он проводил незнакомца к домику Донована, но достучаться до перепуганного старика оказалось невозможно. Рискнув попасть под горячую руку начальника, поваренок соблазнился новеньким шестипенсовиком и проводил незнакомца в лазарет.
— Кто такой? — спросил сердитого вида доктор.
— Профессор Блан. Можно просто Жером. Я прибыл по приказу мистера Ратлера, чтобы лечить его сына.
— Ночью уже один прибыл. Теперь лежит вон, — указал доктор за спину, — холодный. А с ним еще двое гренадеров. И адъютант генеральский чуть не при смерти.
— Занятно, занятно. А у того, что раньше прибыл, белки глаз желтые?
— Понятия не имею, если хотите, чтобы лицо описал, ничего не выйдет, потому как Гринвуд ему девять пуль всадил. Кучненько так, одну возле другой.
— Как интересно! Не думал, что люди способны стрелять быстрее нашего дорогого демона.
— Зовут так, что ли?
— Нет, зовут Энтоном Стюартом, просто он демон. Настоящий демон.
— Вы еще нашего адъютанта не видели, когда он злой.
— Я вообще-то не о том, да ладно. Значит, к Джеймсу Ратлеру не пустите?
— Пока не придет в себя Лерой, нет.
— Тогда, может, пустите меня к Стюарту?
— Хотите поглазеть?
— Можно и так сказать. Вы ведь не против? У меня чисто медицинский интерес.
— Как хотите.
— Еще бы принесли мои инструменты и приборы. Это можно устроить?
— Могу одолжить помощника, но если много таскать надо, то ждите, пока проснутся наставники, они организуют переноску силами курсантов.
— О нет-нет. Думаю, сумею обойтись полевым набором.
Как оказалось, полевой набор профессора Блана состоял из двух легких ящиков склянок, трубок, перегонных кубов и реторт, а также двух тяжелейших ящиков ингредиентов плюс маленькой сумочки с хирургическими инструментами.
— Занятненько, — бормотал профессор, смотря в пустые глазницы, из которых уже вытащили пули. — Прекрасно, — продолжал он, осматривая смертельные для любого человека повреждения мозга. — Вот так, хорошо. — Профессор вытаскивал осколки кости, застрявшие в мозгу.
То ли случайно, то ли специально Лиам выбил огромную дыру в лице, и ни разу не попал в лоб. Поэтому мозг оказался почти не задет. Почти, только несколько осколков кости срикошетили от пуль.
— А что у нас с зубками? Прекрасно!
Доктор вычистил дыру в лице демона, удаляя ошметки плоти и осколки костей. Едва они падали в большую миску, как истлевали в пепел, распространяя ужасную вонь.
После процедуры профессор в мгновение ока соорудил из склянок огромную конструкцию. Еще пара минут, и все забулькало, подогреваемое газовыми и керосиновыми горелками. Что варил, не поняло бы большинство докторов, химиков да и алхимиков, но зелье наверняка нехорошее. При таких ингредиентах: сушеные белладонна и белена, семена дурмана, рвотный корень, сок олеандра, различные порошки и камешки, кости, чешуйки и все, как ни странно, щедро приправлялось обычным порохом. Через полчаса в распоряжении профессора оказалось около литра тягучей, едко-желтой жидкости.
Большая ее часть была влита в дыру. Профессор вздохнул, взял долото, молоток и принялся выбивать носовую кость из лица лежавшего на соседнем столе гренадера. Вместе с кожей и хрящом она перекочевала в дыру и утонула в желтой жидкости. Туда же отправились глаза второго мертвеца. Последний штрих. Профессор взял длинную деревянную палочку и поджег от горелки.
— Ну, с богом. Ой! Что ж это я! — Он тряхнул головой и сунул огонек в дыру.
Жидкость загорелась неестественно темным красным. Огонь совершенно не трогал кожу. Всплыла носовая кость, появились глаза — не такие желтые, как до этого. Кость начала разрастаться и вскоре соединилась с черепом, но красный огонь так и продолжал плясать, пока не срослась кожа, оставив светло-розовые шрамы. Теперь продолжали гореть только глаза.
— Ну что профессор, — доктор открыл дверь и застыл, — утолили… свой интерес?.. — механически договорил он, таращась на горящие глаза там, где должна была быть дыра. — Что здесь происходит?
— Процесс лечения.
— Больше похоже на магию! — Доктор заметил изуродованные трупы гренадеров и еще больше разозлился. — Да кто, черт раздери, вы такой?
— Профессор алхимии и медицины Жером Блан. И, как известно, доктор, алхимия в Союзе разрешена. Тем более — личному врачу министра промышленности.
— Разберемся! — ответил доктор дежурной фразой ведьмоловов.
— О, смотрите. — Профессор пальцем указал на Стюарта.
Тот задергался, закрыл глаза. Через секунду рывком сел.
— Где он? — спросил демон, морщась от сильной головной боли.
— Не знаю, о ком вы, дорогой Энтони, но кое-кто здесь видел слишком много и хочет улизнуть! — Профессор вновь указал пальцем, только теперь на пятящегося к двери доктора.
Одержимый огляделся, увидел возле себя миску с пеплом и несколькими скальпелями, потянул один. Доктор бросился прочь. Скальпель с хрустом догнал затылок прежде, чем док схватился за дверную ручку.
— Как всегда неподражаемы, мой дорогой. Теперь… не могли бы убрать тело на ваше место? Я сегодня и так слишком много трудился.
— Это верно, док. Последнее, что я помню, — полыхнувший огнем револьвер. Сколько было пуль? Три-четыре?
— Девять, мой дорогой.
— Вот тварь! Вы не поверите, док, я нашел настоящего мага. Здесь, в академии.
— Как я понимаю, теперь станете еще сильнее?
— После того, как поймаю.
— Увы, мне ничего не известно, но там лежит какой-то раненый адъютант.
— Спасибо за подсказку, док.
— Еще одно, Энтони, пожалуй, нужно убрать и санитаров, только пускай сначала упакуют и занесут мои вещи.