Максим Пачесюк – Бочка наемников (страница 9)

Точку в нем поставила Мари. Блондинка высоко подняла левую руку и щелкнула пальцами, привлекая всеобщее внимание. Как только я повернулся к ней, она резко достала из-за спины правую ладонь и наставила на меня. Амалия свалилась со стула, остальные члены команды вздрогнули, а я впервые увидел телекинез в действии. Рука Мари дернулась вверх, увлекая девушку за собой в воздух.

— Вольф! — взвыла она от боли. Поднялся непонятный гвалт, что был тут же остановлен капитаном в довольно резкой форме. Мари была опущена на пол и злобно сверкая глазами баюкала правую руку. Всего лишь чуть меньше злости было во взгляде Вольфа. Парочка обменялась парой любезностей, из которых я понял только Вольфовское «Шайзе».

— Что только что случилось? — спросил я своего единственного переводчика.

— То, что мне опять придется жрать в три горла! — ответил Вольф.

— Я так понял это от телекинеза, но зачем ты его использовал?

— Я думал она тебя пристрелит.

— Мари? Пустой рукой?

— Что, правда?

— Вольф, это все начинает меня напрягать и заставляет задуматься о психическом здоровье. Я только пока не знаю грешить на тебя или на себя.

— Мы оба здоровы, — отмахнулся немец. — Ты не видел в ее руке пистолета, не слышал выстрела?

— Нет.

— Ник, Мари псионик-иллюзионист. Мы все только что видели, как она достала из-за спины пистолет и выстрелила в тебя.

— Да ладно! Пускай наколдует паука у меня на ладони. Я выложил ладонь на стол.

— Это не колдовство, — огрызнулся Вольф, но мои слова перевел. По тому, как изменились лица людей я понял, что они действительно там что-то видят. Больше всего скривилась Ясмин, и я дернул рукой будто бросая паука в нее. Женщина взвизгнула и спряталась за Вольфа.

— Вы действительно что-то видели? — поразился я.

— Ник, — обратился ко мне старик Канат. Пока мы тут проводили эксперименты, он искал что-то в своем планшете, теперь протягивал его мне. С экрана, поджав губы бантиком, на меня смотрела стройная блондинка с огромными буферами вырезе блестящего платья. — Лена?

— Нет, — покачал я головой. Старик перелистнул штук двадцать фото и как дошел до более ранних с рыжей прической вдруг отозвался Вольф. Команда вновь загудела обсуждениями. Надо бы скорее учить язык, интересно ведь.

— Вольф? — решил я вклиниться.

— Такой я ее вчера видел. Но если это был иллюзионист… Зачем?

— Тут два варианта: либо чтобы ты пошел туда, куда собирался, либо чтобы не пошел в кафе к остальным, — резюмировал я, чувствуя, как струйка холодного пота стекает по спине. Ох и нелегкими покажутся мне мои миллионы. Выжить бы.

Вольф вновь перекинулся парой слов с командой. На этот раз длинную и пространную речь с минимумом понятных слов толкнула Асоль. Давешний планшет был отобран у Каната и через руки доктора перекочевал ко мне.

— Нажмешь старт и высветится поле с картинками. — сказал Вольф. — У каждой будет пара. Несколько секунд и картинки закроются, а тебе надо их открывать парами.

— Знакомая система, — кивнул я. Хорошая развивающая игра. У меня тоже такая цацка на компе была. Классе в девятом я нехило прокачал зрительную память. Уж очень там приятные картинки были. Особенно для пацана в период полового созревания.

Здешние картинки разочаровали. Какие-то арбузы, дыни и прочая фруктовая муть. Совсем не те «дыни», что были на моем компе. С заданием я справился практически сразу, не сделав ни одной ошибки, чем заслужил ворчливое одобрение команды. После этого мне провели тест на звуковую память. Асоль пробежалась со мной по местному алфавиту, а потом говорила целые предложения, заставляя их записывать, после того, как она закончит говорить. Здесь я оказался не так крут, но подозреваю — это вина не моя, а местной грамматики. Все равно тест вызвал у команды положительные эмоции, как мне показалось с ноткой зависти, и новое обсуждение.

— К чему все это, — спросил я Вольфа.

— Тебе снова крупно повезло.

— Каким образом?

— Первое, — Вольф загнул указательный палец, — У тебя проявилась Пси-мутация — ты не видишь иллюзий. Такие люди в любой охране на вес золота.

— Ага, — подвох я просек с ходу, — и убирают их первыми.

— Бывает. Но способность не имеет внешних проявлений — советую ее скрыть. Мы уж точно не проговоримся. Второе, — он загнул средний палец, — у тебя мозговая активность сейчас выше чем когда-либо в жизни. Если к вечеру прочтешь словарь — к концу недели будешь уже корявенько общаться.

— Это круто.

— И третье — ты освобожден от кухни.

— Почему?

— Не будет у тебя времени. Словарь настоятельно советую закончить сегодня. С утра пойдешь по руках наших инструкторов. Капитан и Мари — научат рукопашному, мы с Хоссом — погоняем на мечах, Эрнан научит разбираться в оружии, а Асоль — стрелять и оказывать первую помощь.

— А броня? С ней кто будет учить обращаться?

Вольф перевел мой вопрос. В ответ прозвучало несколько предложений капитан покивал, видать согласился, отдал пару приказов и завершил дискуссию выйдя из кухни. За ним закончить трапезу поспешили и остальные члены команды.

— Ты сам напросился, так что без обид.

— Что такое?

— Единственная свободная у нас броня — старый пехотный скаут Мари.

— И в чем проблема?

— Это пиратская костяная подделка ядовито-розового цвета.

— Разве я не богат? Мы не можем подобрать что-то приличное?

— Пока еще не богат. Иди учи словарь.

Словарь я действительно прочитал к ночи и уже утром по-прежнему ничего не понимал. За что меня и избили. Шучу, просто утро началось с тренировки рукопашному бою. Мой сенсей согласно всем канонам был узкоглазым и мудрым, правда при этом еще сантиметров на десять меня выше и владел не только мастерством, но и телом модели, рекламирующей мужские трусы. Реально, пресс через компрессионную футболку пробивался. Еще сенсея отличала крайняя гуманность. Меня не избили до полусмерти, не посадили на шпагат и не заставили красить забор. Единственную травму получило мое самолюбие. Подумать только, при том что мне было разрешено не сдерживаться, за два часа тренировки по Шоне я не попал ни разу, а сам при этом получил с добрую тысячу шлепков-касаний на виду у Асоль и Мари, что подтянулись ближе к концу. А он потом еще и вздохнул так разочарованно… Гад.

После рукопашки было фехтование. Поскольку присутствовал на нем и Вольф, мы смогли пообщаться нормально. Сам немец был хорошим бойцом, но никудышным учителем. А Вот Хосс обладал обеими талантами. Под его присмотром Вольф меня и избивал. Хорошо хоть одели в добротную спортивную броню. Сначала я махал короткой палкой, потом длинной, потом был пластиковый топор и что-то похожее на клевец, а закончили мы копьем и алебардой.

После того, как, я снял защиту, Хосс подал мне настоящий меч. Ничего фантастического или экзотического — классической одноручник с широкой крестовиной гарды. Острый зараза! Я не смог удержаться от проверки, порезал палец, про себя матюкнулся и сунул его в рот. Хосс с Вольфом только переглянулись и ухмыльнулись.

Ящер взял такой же меч, и снял лезвием стружку с ногтя показывая мне что его столь же остер, как мой.

— Повторяй за Хоссом, — попросил Вольф. — Медленно.

Ящер описал мечом широкий замах справа налево, пока наши мечи не звякнули, потянул его со скрежетом дальше, а как высвободил, нанес медленный удар слева направо, закольцевав таким образом упражнение. Справа налево, слева направо три раза медленно, а потом ящер начал наращивать скорость. Сначала я напрягся, а потом подумал, — Да какого хрена! — и вложил в удар побольше силы. Сильнее, быстрее, еще! Каждый удар отзывался уже не звоном, а лязгом металла и болью в запястье. Врешь, не возьмешь! Я сжал костяную рукоять сильней, фигня это после становой тяги на сто пятьдесят. От следующей сшибки что меня, что Хосса повело, но сжав зубы я рубанул опять и опять, пока ящер не выбил мой меч.

— Хорошо! — заключил Хосс, и я его понял. — Сбоку зааплодировал Вольф.

— Что же тут хорошего? — попытался спросить я на тилу. Потом переспросил, еще раз переспросил, плюнул и вернулся на немецкий. — Я не удержал его.

— Просто Хосс ударил чуть иначе, — объяснил Вольф. — Научишься и такие держать.

— Тебе не хватает скорости, — добавил зеленый. — Но напор не шуточный. Меч ты чувствуешь и не боишься противника. Я видел бойцов, которые могли порвать любого голыми руками, без страха шли под пули, но стоило противнику взять в руки клинок, и они пасовали. Хороший мечник из тебя выйдет.

— У меня же глазомер паршивый, а точность так вообще…

— Обойдешься, — отмахнулся Вольф. — Долбани ты меня сейчас этой железякой — пофиг будет куда попадешь. Даже если не прикончишь с первого раза — добьешь вторым. А парирование — меч длинный, главное знать, как, а сантиметры роли не играют. Ты главное пули им не отбивай и не слушай Хосса, когда он будет говорить, что бой — это искусство. Бой — это работа, тяжелый физический труд. — Вот как раз после того, как немец выдал мне эту тираду, он добросовестно перевел лекцию ящера об искусстве фехтования, и мы пошли на обед.

После обеда эстафету принял Эрнан. Он пустил меня в небольшую кладовку с кучей верстаков и выложил на стол несколько пистолетов. Больше всего мне понравился револьвер с выкидным барабаном под девятимиллиметровый патрон, но по здравому размышлению от романтики дикого запада и крутой кобуры, что должна была болтаться на бедре у самого колена я отказался в пользу крохи на девять патронов похожей на Макарова или Вальтер.