Максим Пачесюк – Бочка наемников (страница 57)

— Продай.

— Нет.

— Почему?

— Нет! — разозлился наемник и затряс светящимся жалом у меня перед лицом, едва не лишив носа.

— Тише, тише… — я отступил и поднял руки. Внезапно, осененный гениальной идеей, я понял, что теперь точно в огне не погибну, Мари не даст отделаться так легко. — Меняю на бабу!

— А? — переспросил алкоголик уже более заинтересованно и осмысленно, видать угадал я с триггером. — Что за баба?

— Вот! — я развернулся к отставшей девушке и тут же уперся в самые большие глаза, которые видел на человеческом лице. — Сюда иди!

Мари сделала шаг вперед, а потом запнулась, и удивление в глазах сменилось ураганной злостью. Я скорчил строгую рожу и, выразительно двигая губами, прошептал. — Надо!

— Тебе пи… — так же беззвучно ответила Мари. Но лицо смягчила и даже покорную маску натянула.

— Блондинка, стройная, грудь-попа подтянуты! — для верности я даже шлепнул девушку по заднице. Вышло до того звонко, что на нас половина прохожих внимание обратила. Мари от неожиданности едва не подпрыгнула и злобно сжала кулаки. — Ну?

— На пару сотен потянет, — начал торговаться наемник. А глазки заблестели, азарт появился.

— Что?! — взревел я. — Пару сотен? Да она Школу Наслаждения в Турфане закончила! Мари, уходим! — я рванул офигевшую от происходящего девушку за локоть и потянул прочь.

— Эй, куда?! Стоять! — угроза в этом восклицании сквозила не детская, я отпустил Мари и, отскочив в сторону, вытащил пистолет. Наемник хмуро заглянул в дуло моего ствола, покосился на готовый к бою клинок и потушил его. — Погорячился немного, — признал он. На наше представление уже начали собираться зрители.

— Я не торгуюсь, — как можно спокойней произнес я.

— Один хрен, дорого клинок на ночь менять.

— Мой контракт завершается через месяц, и он не предусматривает временную передачу третьим лицам, — вмешалась девушка.

— Ух ты! Реально профессионалка. — Лицо наемника превратилось в похабную маску, а у девушки заиграли желваки на скулах. — Че она сказала?

— Она твоя на месяц.

— О-о-о! — алкогольно-гормональный коктейль напрочь вырубил у наемника восприятие реальности. — Согласен. Держи! — он сунул мне в руки трубку сложенного клинка и схватил Мари за задницу. — Ну что дорогая, пора работать.

В глазах девушки я прочел еще одно обещание насильственной смерти.

— Ты это, в клоповник ее не веди, — решил я заработать немного позитивной кармы. — Выбери место получше, иначе она имеет право разорвать контракт.

— Это относится и к манерах в общественных местах, — добавила Мари.

— Я надеюсь в постели правил не будет?

— Вообще никаких, — заверил я его.

— В отель поедем, — гоготнул наемник и довольно прижал девушку к себе.

— Счастливо тогда, — я поспешил ретироваться, пока Мари не прожгла во мне дыру взглядом. Но как только оказался достаточно далеко, включил рацию. — Мари, нам нужно знать в какой отель он тебя поведет.

— Что у вас происходит, — спросил Тим — командир пехоты, а так же главный во всей наземной операции.

— Мы встретили одного из нападавших. Он везет Мари в отель.

— … Легсингтон… — вклинился в наш разговор томный женский голос. Я даже не сразу понял, что это блондинка. Во дает!

— Всем группам, брать такси к Легсингтону, — приказал командир, но я и так уже высматривал транспорт.

На поиск ушло несколько минут, Мари к тому времени успела еще и номер комнаты шепнуть. Группа рыцарей спасателей под командованием бравого командира уже готовилась брать башню принцессы штурмом, но бедняжка не выдержала и спасла себя сама, о чем нам и поведала. В наушниках минуты две звучали изысканные идиоматические выражения о порочности мужского рода и меня как его конкретного представителя.

— Тим, я туда не пойду, — признался я командиру. Тот подавил улыбку и отпустил меня на Бочку.

А Мари тем временем перешла к эротическим фантазиям на тему что она со мной сделает, и отбила всякое желание как минимум на неделю.

Не знаю, как этого алкаша вытаскивали с отеля, но через полчаса после моего прибытия он уже был на Бочке. Как такой допросной комнаты у нас не имелось, поэтому его приковали к раме для скаутов, завязали глаза и только потом привели в чувство. За допрос взялся Канат.

— Ну, здравствуй сынок, — произнес зловещим голосом старик.

— Кто это? — Наемник дернулся, и сразу же опробовал на прочность путы. — Какого хрена вам надо?

— Нам нужно знать кто и когда нанял вас для абордажа воздушного судна в Птолемиде.

— Знаешь почему я еще жив? Потому, что никогда не болтал лишнего даже в самом пьяном угаре. Не тяни резину, переходи уже к пыткам, мне не в первой, — рассмеялся наемник. Можно было списать все на пьяную браваду, но он продолжил. — Я как-то две недели у дикарей провел, а они чертовски изобретательны. Можешь оценить — задери рубашку.

Подплывший жиром поверх все еще крепких мышц живот наемника являл собой настоящую карту боли. Шрамы разной толщины и расцветки образовали сложный абстрактный рисунок с плотными узлами переплетений.

— Нравится? — вновь рассмеялся наемник. — А ты штаны приспусти, там вообще картинка — загляденье.

Канат помрачнел и отошел от пленника.

— Не думаю, что получится расколоть его быстро, — прошептал он. — По крайней мере без пыток — никак. Он ждет их, и не успокоится, пока не получит желаемого.

— И кто займется грязным делом? — задал вопрос Вольф. Вся эта ситуация его сильно напрягала, впрочем, остальным было не легче. Мы дружно переглянулись всей командой и ничего кроме отвращения на лицах я не увидел. Вру. Шона как всегда был холоден и спокоен. Он же первым и разорвал молчание.

— Я сделаю. — Нет он не хотел, это пробивалось даже сквозь ледяную маску. Наш капитан имел правильное представление о чести, но чувство ответственности за команду в купе с решительностью не оставляло ему выбора. Вольф погрустнел, а Асоль облегченно выдохнула. Хорошо, что Ясмин не с нами. Или…

— Есть идея, — сказал я. — Считайте это последней попыткой. Мы ведь ничего не теряем.

— Говори.

— Асоль, разбуди Ясмин. Если кто-то и сможет напугать его, так это готовая на все мать. Пускай наплетет чего-то псевдонаучного. Он не похож на сообразительного парня.

Прежде всего, мы раздели наемника по пояс и поставили капельницу, чтобы очистить кровь от алкоголя. Пьяный человек не способен адекватно испугаться. На высоком штативе установили наведенную на лицо камеру, и вывели картинку на монитор на столике за рамой. На то, чтобы разбудить и объяснить концепцию женщине ушло полчаса. Мы приготовили столик с кучей шприцов и полным набором хирургических инструментов, растрепали Ясмин волосы и наложили густые тени под глазами. Малая толика перцового спрея освежила сетку кровеносных сосудов на белках. Увидишь такую дамочку посреди ночи и обделаешься.

— Эй, я в туалет хочу! — заорал пленник.

Время пришло. Мы все дружно собрались за его спиной у монитора, на случай, если Ясмин заиграется, и приготовились к представлению. Женщина резким движением сорвала с мужчины повязку.

— Что, у мужика кишка тока? Перекинул грязную работу на женщину, или просто любит наблюдать со стороны? — не стушевался пленник. — О, вижу ты принесла игрушки, — увидел он стол с медицинскими инструментами. — Это все от того, что у тебя настоящего мужика не было, крошка.

— Единственный мужчина в моей жизни — мой сын, — тихим, уставшим голосом произнесла женщина. Ответ сбил наемника с толку, а Ясмин взяла в руки шприц, картинно пустив струйку, всадила иглу в трубку капельницы. Медленно надавив на поршень, она сказала, — Ты расскажешь мне все.

— Думаешь ты такая первая? Девочка с образованием, тебе далеко до дикарок с их дьявольской фантазией.

— Поэтому я полагаюсь на науку. Знаешь что такое боль? Ионные каналы и нейромедиаторы шлют сигналы в головной мозг. Болевой сигнал проходит через таламус, гипоталамус, ретикулярную формацию, участки среднего и продолговатого мозга. И наконец, боль достигает пункта назначения — чувствительных участков мозговой коры, где мы осознаем ее в полной мере.

Наемник нахмурился, не понимая, к чему она ведет. Дураков всегда пугает то, чего они не понимают, особенно тех, что привыкли полагаться на силу.

— Но боль — это не только передача нервных импульсов в головной мозг, это также психологическое восприятие болевых ощущений. К примеру, болевой порог повышается в три раза после того, как человеку показать, как другой спокойно переносит такое же болевое воздействие. Вас, мальчиков, с рождения учат быть мужественными: «мальчики не плачут», «ты должен терпеть», «плакать стыдно». И это вносит свой существенный вклад: мужчины терпят боль, и мозг «думает», что им не так уж и больно.

Я вот себя дураком не считаю, но меня уже пробрало, судя по роже Вольфа, его тоже. Но у него другая ситуация — он за Ясмин кипятком писает и в такой ипостаси ее еще не видел.

— Когда нам больно, организм вырабатывает особые «внутренние наркотики» — эндорфины, которые связываются с опиоидными рецепторами в мозге, притупляя боль. Спиртные напитки тоже воздействует на эндорфиновую систему и повышают порог болевой чувствительности. Алкоголь в небольших дозах, как и эндорфины, вызывает эйфорию и позволяет вам быть менее восприимчивым к удару кулаком по лицу в баре. Дело в том, что алкоголь стимулирует синтез эндорфинов и подавляет систему обратного захвата этих нейромедиаторов.