Максим Пачесюк – Бочка наемников (страница 42)
— Это не то, что ты подумал на самом деле! — догадалась девушка и расплылась в улыбке.
— А нечего шарить в чужой голове, — сказал я, цепляясь обратно на крепления и подав сигнал на снятие брони.
— Устал?
— Нет.
— Тогда продолжим. Полезай в следующую.
Следующая броня села спокойно. Не было в ней застоявшейся ломоты, и слушалась она превосходно. Хотя, если сделать скидку на застой мышц родной брони, то не скажу, чтобы намного лучше. Во время пробежки особой разницы я не ощутил, как и во время стрельбы, чудеса начались после того, как я вернул экзоскелет на раму.
— Что не так? — спросила Исани, смотря на то, как я массирую лицо.
— Да глючит меня. Все еще чувствую чужие мышцы. Как-то оно… — Я резко развел плечи и напряг спину, чтобы сбросить это наваждение, и вместе со мной то же самое сделала распятая на раме броня. Экзоскелет нелепо дернулся, и замер.
— А ну-ка повтори! — попросила девушка.
Я сосредоточился на синтетических мышцах и сжал правую руку в кулак. Большой и средний пальцы брони тут же сложились.
— Исани, сложи безымянные пальцы брони.
— Думаешь сработает?
— Посмотрим.
Девушка подошла к раме со спины и осторожно надавила на безымянные пальцы. Да! Шлем поднялся, крепления нервной системы подались внутрь и безвольно повисли. Я сосредоточился на ногах, и голени со стопами ужались, а за ними захлопнулись бедра. Не возникло проблем и с руками, которыми я потом закрыл грудные пластины и живот. Некоторое время я смотрел в пустой провал открытого шлема с болтающимися контактами нейрогрибов, а потом захлопнул лицевую пластину. Отключать настоящие мышцы, как это делают пилоты тяжей, я еще не научился, поэтому поднял руки, будто ухватился за перекладину, и броня повторила мои движения в точности. Экзоскелет подтянулся и соскочил с рамы. Тут-то меня и накрыло. Жар в затылке затопил все сознание, а с него выскочила ледяная игла, что впилась в основание черепа и медленно поползла по хребту. В глазах поплыло, пол качнулся и ударил в правое плечо. Напротив в такой же позе сложилась и броня.
— Ник! — крикнула Исани.
— Ник? — спросил кукловод. — Вижу дела твои не очень, — добавил он с ехидством. — А кто это у нас вопит?
— Ник, очнись! — паниковала Исани. Я закрыл глаза, чтобы Айк не увидел ее лица и ощутил увесистую пощечину. Слабость прошла, чего не скажешь о леденящем душу холоде. Я поспешил приложить палец к губам, и девичий голос смолк.
— Ну же Ник, покажи мне, кто это так о тебе заботится, — злорадствовал кукловод.
— Не хочу портить жизнь еще одному неплохому человеку, — отказался я.
— Ничего я ей не сделаю, мне просто интересно, — нагло соврал ирландец. И ведь понимает, гад, что я это знаю.
— Я мог бы сказать, что не верю тебе, но пожалуй, скажу, я точно знаю, что ты обманешь. Заткнись и слушай! — прикрикнул я на готового взорваться раздражением кукловода. Он конечно же не послушал и влепил мне ментальную оплеуху. Ощущение было такое, словно меня ударили сквозь очень толстый слой ваты. Злость и желание навредить чувствовались отлично, но сам толчок только обозначился, не принеся реального вреда. Вот тут уже вспылил и я, схватив чужое сознание, тряхнул так, чтобы выбить из дурной башки всю дурь и высокомерие, что копились в ней годами. В лучшем случае я рассчитывал, у него голова заболит, но защита Айка треснула как яичная скорлупа. К мимолетному изумлению мгновенно добавилась дезориентация, тошнота и жуткая всепоглощающая боль. Прежде чем связь разорвалась, я понял, что кукловод захлебывается в собственной блевотине.
— Это ты его так? — спросил я Исани, пытаясь встать, но все еще не открывая глаз.
— Нет, — ответила она, помогая. — Я не чувствую связи, можешь открыть глаза.
— А если он вернется?
— После такой оплеухи? Не скоро.
— Я так и не понял, что случилось.
Глаза я открыл и стал разглядывать пол, сквозь разноцветные круги, что никак не хотели пропадать.
— Олли, оставь нас. Вы двое тоже! — приказала она технику и охране. — Я сказала, оставьте нас! — пришлось повторить более настойчиво. Я услышал удаляющиеся шаги тяжелой брони. Бойцы явно не спешили и пауза затянулась, но продолжила Исани только когда они стали едва слышимы, — Думаю твоя связь с броней того же типа, что и у кукловода с марионетками это и вызвало резонанс. Ты сам открыл ему дорогу. Я пыталась вмешаться, но ничего не получилось, ваша связь стала намного сильнее. Но есть и хорошая новость — изменения в канале связи, раньше он работал больше на прием, а теперь потенциалы практически уровнялись.
— Я не стану марионеткой?
— Извини, — ответила она не на вопрос, а скорее на надежду, которую я в него вложил. — Ситуация скорее временная. Надо будет посоветоваться с Затоновым, он в этом понимает больше, но я считаю, тебе по прежнему нужен антидот.
— Чертов антидот! Чертов кукловод!
Глава 18
После недавних событий, я боялся, что Затонов задержит меня в Фотадрево. Не то, чтобы это было критично теперь, когда я получил длинную отсрочку, но хотелось использовать время, оставшееся до разрушения ментального блока, ведь обновить его Исани не может. Старик поступил очень хитро — выторговал у меня обещание несколько месяцев пожить в Фотадрево, когда все закончится, вне зависимости от достигнутых результатов. Мне будут рады даже с лишним пассажиром в голове. Пораскинув мозгами, я решил, что пуля в висок в случае провала — не выход. Да, себя я от мучений избавлю, но и вреда кукловоду не будет, пожалуй, я готов как в той библейской притче выколоть себе глаз, только бы лишить врага обеих. Хотя в моем случае получается наоборот, я выкалываю два, чтобы лишить его одного. Черт, да хоть так! Не может же он вечно творить свои темные делишки безнаказанно.
Теперь, когда Исани больше не могла читать моих мыслей, я еще и бонус под это дело выторговал, в обмен на обещание забрав кроме своего скаута, обе тестовые броньки. Тем более, что вторая тоже управлялась удаленно, правда аналогично первой, проламывала брешь в моей защите и открывала дверь кукловоду. Второй раз он не отважился вламываться без спроса, и я защелкнул замок до того, как Айк осмелел. А еще оба скаута обзавелись маленьким апгрейдом — мышцами на безымянных пальцах. Теперь я мог собрать их, не притрагиваясь.
Последний день в Фотадрево сошел бы за хорошую кардиотренировку. Я носился по полису, взмыленный как лошадь: с самого утра нужно было пообщаться с техниками, провести пару прощальных спаррингов с местными мастерами, обследование у Исани, наставления у Затонова. Ученый выдал мне заготовку антидота, а вернее карманную лабораторию по его производству, что была снабжена всеми необходимыми реагентами и нуждалась только в исходном материале — грибах кукловода.
— Вот, — он выложил передо мной два одинаковых футляра, и открыл один. Внутри лежал красный автоинъектор с сердечком, только больше виденного ранее.
— Почему такой большой?
— Гражданская версия эпинефрина от анафилактического шока. Поверь, учитывая все, что мы в него запихнули, он еще меленький. Крошечный!
— Я думал сердечко означает адреналин.
— Неуч. Эпинефрин — синтетический адреналин.
— Хорош обзываться, ближе к делу.
— Запоминай. В обычном автоинъекторе нужно сорвать вот эту крышку, и он готов к использованию, тебе же надо нажать на сердечко. Под ним скрыта полусантиметровая пластинка, что отстреливается пружиной. Лепишь на нее стружку с колонии кукловода, вжимаешь обратно, а через пять минут можешь срывать крышку и колоть антидот. Лучше всего в центр колонии на затылке.
— Можно попробовать?
— Мы сработали только два инъектора. После вжатия пластины пойдет необратимый химический процесс. Решай сам.
— Пускай будет запас, — решил я, захлопнув футляр. — А на что у меня аллергия?
— Насекомые. Особенно жалящие стрельчатобрюхие.
— Кто?
— Осы, пчелы…
— Так понятней. А она у меня действительно есть, или…
— Или.
— Это хорошо, а то мало ли что вы тут мне наисследовали.
— И еще! Он явно попытается тебя надуть. Учти, что грибы кукловода интегрируются не в головной, а спинной мозг. То есть его колония на спине — по хребту.
Собственно, разговор с Затоновым — стал моим последним важным делом в Фотадрево. После него мы с Мари облачились в броню и дружно полезли во флаер, в котором нас ждал пилот — затянутый в кожу пирокинетик Флар. Техники еще грузили ящики с подарками, но с нами лететь не собирались.
— Привет Флар, как брат? — спросил я, застегивая ремни безопасности поверх брони.
— Нормально все. От прививки не отказался, но тот случай в зале ему мозги немного вправил. Он ведь знал Лотана до прививки, так что решил не гнаться за силой, а пока выбрал только устойчивость перед токсинами.
— Рад за него.
— А я как рад, ты бы знал!
Техники закрепили ящики растяжками и дали отмашку пилоту. Тот в свою очередь приказал нам дышать. Это условие было безоговорочным. Конечно же при большом желании примерное местонахождение полиса можно было вычислить, но найти его в смертельно опасных джунглях было не так-то и просто. Шансы, что кто-то увидит ориентиры среди бесконечного моря зеленых крон были мизерны, но местное правительство не собиралось рисковать. Техники сунули нам в лицо дыхательные маски и открыли клапаны баллончиков снотворного. Я вдохнул полной грудью тяжелого воздуха и ощутил горьковатый привкус во рту. От второго вдоха в глазах поплыло, потемнело и все исчезло. Еще долю секунды мой разум пытался выловить хоть одну стоящую мысль, но в кисельном хламе бесконечности было так уютно, что всякое желание к активным действиям пропало. Тем не менее, кто-то настойчиво мешал мне насладиться тишиной. Легкое ощущение дезориентации сменилось осознанными рывками и терпкой болью носа.