Максим Оськин – Брусиловский прорыв. 1916 год (страница 62)
В Ковельском укрепленном районе группа А. фон Линзингена была объединена с 4-й австрийской армией К. Терстянски фон Надаса и германской группой Г. фон дер Марвица из 4 пехотных дивизий. Эта группа войск должна была бить с севера. Пополненные резервами 1-я и 2-я австрийские армии удерживали фронт против русской 11-й армии. И, наконец, Южная германская армия Ф. фон Ботмера вместе с 7-й австрийской армией К. фон Пфлянцер-Балтина составили группу наследника австрийского престола эрцгерцога Карла, которая должна была бить ударом встык между русскими 7-й и 9-й армиями. Наступление было назначено на 17 июня на северном фасе, и на 20-е на южном.
Австро-германское контрнаступление явилось шагом, несомненно, вынужденным, но и одновременно и жизненно необходимым. Противник не мог не наступать без боязни быть окончательно опрокинутым и отброшенным на запад еще далее – за Ковель и Львов. Как говорит Людендорф, «это был один из тяжелейших кризисов на Восточном фронте. Надежды на то, что австро-венгерские войска удержат неукрепленную линию Стохода, было мало. Мы рискнули еще больше ослабить наши силы [севернее Полесья], на это же решился и генерал-фельдмаршал принц Леопольд Баварский. Несмотря на то, что русские атаки могли в любой момент возобновиться, мы продолжали выискивать отдельные полки, чтобы поддержать левое крыло армии Линзингена северо-восточнее и восточнее Ковеля. Если бы это крыло откатилось еще дальше, то трудно даже себе представить, что бы с нами случилось. Протекали очень тревожные дни. Мы отдали все, что могли, и знали, что если противник нас атакует, то нам неоткуда ждать помощи»[316].
Между тем 15 июня русская 9-я армия возобновила наступление на Днестре в общем направлении на Коломыю. Войска группы эрцгерцога Карла, сами готовившиеся к наступлению, были застигнуты врасплох, а дислокация подразделений, соответствовавшая наступательному плану, не позволила австрийцам сразу же перейти к успешным оборонительным боям. За десять дней боев войска Лечицкого опрокинули противника в долине Прута, причем наступление развивалось по обоим берегам реки. Новое поражение настолько потрясло австрийцев, что ими был сделан очередной «реверанс» в пользу украинских националистов, коих австрийцы надеялись привлечь для борьбы с русскими. После падения Коломыи «галицийским украинцам было обещано скорейшее открытие во Львове украинского университета»[317]. Странно, что такой мерой австро-венгерское командование намеревалось получить потоки украинских добровольцев.
После обозначившегося отката неприятеля в наступление перешла и 7-я армия Д. Г. Щербачева. Русский порыв вскоре выдохся, вследствие отсутствия резервов, так как обещанные Ставкой дивизии еще не успели прибыть в 9-ю армию. Однако планы врага на южном фасе Юго-Западного фронта были расстроены, а сам он понес очередное поражение, ликвидированное лишь подходом двух германских дивизий Р. фон Крэвеля.
Тем не менее 17 июня ударная группировка Линзингена все-таки перешла в наступление на Волыни. При этом немцы, как обычно, стремились устроить «Канны» местного масштаба, срезав дугу русского фронта, слишком сильно выпятившегося вперед на реке Стоход. Этим контрнаступлением противник окончательно сорвал вероятные русские планы относительно наступления на львовском направлении: «Широкий прорыв фронта, образовавшийся в первой половине июня между 1-й и 4-й австро-венгерскими армиями, который открывал свободный путь к Львову, союзники замкнули. В данный момент именно здесь группа Марвица эффективно нажимала на русских. Этим до известной степени ликвидировались непосредственные последствия поражения на поле боя под Луцком»[318].
Ожесточенные встречные бои шли на протяжении пяти дней, причем все это время русские готовили собственное широкомасштабное наступление, которое, собственно говоря, и началось на Юго-Западном фронте 22-го числа, сразу после отражения неприятельского натиска. В это тяжелое время, как раз 17-го числа, А. А. Брусилов писал супруге: «Бои чрезвычайно тяжелые и пока продвигаемся очень медленно. Ковель дается очень трудно. Сознание, что ныне разыгрываемое сражение решающее и что от него зависит участь кампании – заставляет меня напрягать все силы ума и воли»[319]. Согласно замыслу Ставки, новое наступление должно было идти усилиями армий обоих фронтов – Западного и Юго-Западного.
19 июня новое наступление русских армий получило начало своего развития, причем на этот раз операция проводилась войсками двух фронтов, и поэтому можно сказать, что здесь закладывались основы тех масштабных стратегических наступательных операций, коими будет так богата история Второй мировой войны. Армия ощущала, что перелом в ходе войны уже наступил, и теперь требуется «поднажать», не допустив грубых ошибок, и тогда противника будет ждать кампания 1915 г., только наоборот – в качестве побежденных. Один из будущих лидеров Белого движения М. Г. Дроздовский летом пишет сестре: «Несмотря на частичные неудачи, которые время от времени выпадают на долю наших армий, в общем дела идут хорошо… Самое важное, конечно, то, что у немцев окончательно вырвана из рук инициатива согласованными действиями союзников. Немцы уже нигде не наносят ударов, они только отбиваются… и положение наше в общем настолько прочное, резервы так велики, что никакие активные попытки противника, буде ему удалось бы что предпринять, уже нам не страшны… Можно думать, что наступил перелом»[320].
На Юго-Западном фронте главный удар был официально передан в 11-ю армию (на Броды), стоявшую на львовском направлении, однако необходимых для главного удара сил и средств командарм-11 В. В. Сахаров не получил. Основные усилия главкоюз направил опять-таки на Ковель, способствуя тем самым наступлению Западного фронта, который наконец-то соизволил начать боевые действия.
Переданная в состав Юго-Западного фронта 3-я армия наступала севернее Ковеля, там, где в мае действовала группа генерала Гилленшмидта. С юга Ковель охватывала 8-я армия. Однако требовалось поддержать и порыв 11-й армии. Поэтому часть сил 8-й армии способствовала войскам Сахарова второстепенным ударом на Владимир-Волынский. 7-я и 9-я армии, и без того еще в это время наступавшие, также получили наступательные задачи, чтобы сковать противника по всему фронту.
Очевидно, что основная роль в предстоящем наступлении отводилась 8-й армии, теперь включавшей в себя целых восемь корпусов:
– 30-й армейский корпус (А. М. Зайончковский),
– 1-й армейский корпус (В. Т. Гаврилов),
– 39-й армейский корпус (С. Ф. Стельницкий),
– 23-й армейский корпус (А. В. Сычевский),
– 40-й армейский корпус (Н. А. Кашталинский),
– 8-й армейский корпус (В. М. Драгомиров),
– 5-й Сибирский корпус (Н. М. Воронов) и
– 5-й кавалерийский корпус (Л. Н. Вельяшев).
При этом 1, 23 и 5-й Сибирский корпуса прибыли в 8-ю армию накануне наступления, в том числе 23-й армейский корпус был передан из 11-й армии. Еще пять корпусов входили в состав 3-й армии, атаковавшей Ковель с севера.
К 25 июня части 3-й и 8-й армий, сминая ожесточенно дравшегося противника, вышли к реке Стоход, раздробив фронт сопротивления врага на ряд разрозненно сопротивлявшихся участков. В своем приказе от 23 июня командарм-3 восклицал: «Усилия доблестных войск увенчались полным успехом, неприятель бежит в полном расстройстве. Сердечно благодарю командиров корпусов, инспектора артиллерии армии, начальников дивизий, всех прочих начальствующих лиц, беззаветных героев офицеров и чудо-богатырей нижних чинов за молодецкие действия, закончившиеся блестящим успехом. Ни болота, ни леса, ни огонь вражеских орудий и пулеметов не остановили нас; грудью своей сошлись мы на штык с врагом и жестоко опрокинули его. Доканчивайте же наше дело, на вас смотрит Царь и вся Россия, с нами Бог. Вперед на реку Стоход!»[321]
Некоторые части – 30-й армейский корпус 8-й армии и 1-й Туркестанский корпус 3-й армии – сумели с ходу форсировать реку и зацепиться на ее левом берегу. На следующий день главкоюз пишет жене: «Наши дела идут, благодаря милости Божьей, хорошо, и мои две армии вышли на Стоход. Теперь вопрос – взять Ковель… Каждый день усердно молю Бога за ниспосланные моим войскам милости. Ведь подумай, своим наступлением я перечеркнул все карты австро-германцев, а ведь меня не хотели пускать».
Левый берег реки Стоход – высокий и защищенный естественными преградами. Правый берег, к которому вышли русские войска, напротив, низкий и пологий, насквозь простреливаемый артиллерией и пулеметами. Мосты противник успел сжечь, а свободных резервов для последнего отчаянного броска у генерала Брусилова, как всегда, не оказалось: сказался разброс сил по нескольким направлениям.
Атаки 11-й армии захлебнулись еще в начале наступления, ибо резервы и боеприпасы пошли все-таки в 8-ю армию. Но и командарм-8 фактически выключил из боя четыре корпуса, которые должны были содействовать удару 11-й армии, не сумев вовремя перебросить их туда, где обозначался успех. Конечно, угроза со стороны германской группы генерала Марвица вынуждала держать значительные силы на стыке между 8-й и 11-й армиями, но четыре корпуса – это было, наверное, слишком. В результате в тот решающий момент, когда требовалось бросить в бой резервы, чтобы вырвать победу, их отсутствие на направлении главного удара позволило противнику удержаться.