Максим Оськин – Брусиловский прорыв. 1916 год (страница 27)

Главный удар войск 9-й армии приходился в направлении деревни Доброноуц силами 11-го армейского корпуса графа М. А. Баранцова. При этом для усиления мощи удара под единым командованием командарм-9 влил (оперативное подчинение на время прорыва) в состав 11-го корпуса войска 12-го корпуса, сделав, таким образом, ударную часть двойного состава. Три полнокровные пехотные дивизии общей численностью в 45 тыс. активных штыков – 11-я (М. Л. Бачинский), 19-я (А. Д. Нечволодов), 32-я (А. С. Лукомский) – должны были одним сокрушительным ударом прорвать неприятельские укрепленные позиции. При 11-м армейском корпусе в качестве резерва находился знаменитый Текинский конный полк.

Именно здесь, на участке предполагаемого главного удара, П. А. Лечицкий сосредоточил почти всю свою тяжелую артиллерию. Кроме того, в 11-м корпусе несколько трофейных 37-мм пушек образовали нечто вроде полковой артиллерии[118]. Общее же число артиллерийских орудий, сосредоточенных на участке в 3,5 версты для прорыва у Доброноуц, насчитывало 138 легких пушек, 24 гаубицы, 24 тяжелых орудия. Артиллерийская подготовка длилась восемь часов.

Ударную группу непосредственно поддерживал 12-й армейский корпус Н. Н. Казнакова: 12-я (Г. Н. Вирановский) и 19-я (А. Д. Нечволодов) пехотные дивизии. В то же время 33-й (К. А. Крылов) и 41-й (Л. Н. Белькович) армейские корпуса, при поддержке Сводного корпуса, сковывали противника по фронту. Несмотря на то, что 9-я армия также наносила один из главных ударов, пусть и несколько меньшего масштаба, нежели 8-я армия, 3-й кавалерийский корпус графа Ф. А. Келлера, лучшего русского кавалерийского начальника, остался в пассивном положении, находясь в обороне напротив Черновиц.

Учитывая особенности построения неприятельской обороны, командарм-9 предписал своим войскам произвести внезапный удар из выстроенного плацдарма, сблизившего русские позиции с вражескими укреплениями до расстояния в 100–150 метров. Также предусматривалась газобаллонная атака: нельзя было рисковать на мелочах. Чем больше таких мелочей находилось в руках русских, тем большие шансы на успех получал непосредственно сам прорыв. Расположение выдвигаемых вперед плацдармов в 9-й армии скрывалось самым тщательным образом. Как свидетельствует А. И. Верховский, «в 9-й русской армии при подготовке атаки в 1916 г. были в каждой части установлены должности коменданта поля, с особой командой, которые обязаны были, во-первых, никого не выпускать на открытое место с тем, чтобы усиленное движение начальников, разведчиков, съемщиков и т. п. не открыло врагу начало подготовки. А во-вторых, при помощи наблюдения с воздушных шаров они были обязаны убеждаться в том, что все войска и их тыл хорошо замаскированы, и воздушный наблюдатель врага не сможет по изменившемуся виду местности открыть подготовку к атаке»[119].

22 мая дивизии 11-го армейского корпуса, после 6-часовой артиллерийской подготовки, подготовленной одним из выдающихся русских артиллеристов полковником В. Ф. Киреем, бросились в наступление. Участник тех событий Е. В. Тумилович описывает действия русской артиллерии: «Шестидюймовые снаряды безжалостно разрушали первую и вторую линию обороны противника. Вместе с огнем и столбами черной земли кверху летели бревна, кровати, шинели, трупы людей… Австрийская артиллерия пыталась беспорядочно отвечать, но никакого влияния на темп нашей артиллерийской атаки не могла оказать, быстро была подавлена и уничтожена. Линия австрийских укреплений постепенно превращалась в подобие свежевспаханной пашни, поднятой невидимым колоссальным плугом»[120].

Блестящая боевая работа русской артиллерии, как и во всех армиях Юго-Западного фронта, прокладывала дорогу рвущейся вперед пехоте. Как пишет один из офицеров-эмигрантов, «совместная работа с пехотными начальниками, тщательно продуманная, детально разработанная, опиравшаяся на опыты и выводы крупных артиллерийских боев и прорывов, как нашего, так и Западного фронтов, позволила создать полковнику Кирею тот стройный план действий артиллерийских сил, который так себя высоко оправдал в день наступления 22 мая»[121].

В первый же день наступления войска 9-й армии взяли 11 640 пленных, 14 орудий и 18 пулеметов, однако высота 458, бывшая ключом к Буковине, задержала всю армию на целых шесть дней, до 28-го числа[122]. Кроме того, австрийцы производили непрестанные контратаки, пользуясь численным равенством в силах и географическими выгодами местности. Поэтому русские поспешили закрепиться на завоеванной неприятельской позиции и подготовить перегруппировку для нового броска вперед.

Командарм-9 был одним из немногих высших российских командиров, что старался реагировать на изменения в тактике ведения боя, в том числе и в ходе уже начавшейся операции. Иначе было нельзя: если ты желал победить, то должен был приспосабливать складывающуюся обстановку к своим нуждам и к возможностям вверенных тебе войск. В эти дни изданная по войскам 9-й армии инструкция гласила: «Каждый солдат должен твердо знать, что, захватив первую линию, он должен обязательно продвинуться вперед до следующего выгодного рубежа, залечь и открыть огонь»[123].

Бои за высоты на первой и частично второй линиях неприятельской обороны затянулись на целую неделю. Только 28 мая подразделения 41-го (74-я (П. Д. Шипов) и 3-я Заамурская пограничная (Е. М. Осипов) пехотные дивизии), 12-го и Сводного (82-я (М. Н. Промтов) и 103-я (И. К. Сарафов) пехотные дивизии) корпусов, после новой артиллерийской подготовки, мощным ударом смяли всю австрийскую оборону между Онутом и Доброноуцем. Преодоление рубежа реки Прут – 40 м в ширину и 4 м в глубину, с взорванными мостами, с заполнившимися весенним половодьем бродами, было нелегким делом. Потребовалась перегруппировка, суть которой заключалась в переводе относительно свежих частей 33-го армейского корпуса на острие удара. В ходе Доброноуцкого сражения 7-я австрийская армия была разорвана на две части, что давало русским возможность безостановочного продвижения в образовавшуюся брешь.

Только в один этот день войска Лечицкого захватили в качестве трофеев генерала (единственного в армиях Юго-Западного фронта), 347 офицеров и 18 тыс. солдат, 10 орудий. В ходе развития прорыва трофеи русской 9-й армии возросли до 40 тыс. пленных и 50 орудий. Но отсутствие кавалерии не позволило развить успех. Так, 3-й кавалерийский корпус (10-я кавалерийская В. Е. Маркова и 1-я Терская казачья В. И. Голощапова дивизии) безуспешно штурмовал Черновцы, 1-я Донская казачья дивизия П. И. Грекова удерживала левый фланг 33-го армейского корпуса. Кавказская Туземная («Дикая») конная дивизия князя Д. П. Багратиона, переданная из 7-й армии, стояла в резерве. Лишь Текинский конный полк участвовал в преследовании, взяв около 3 тыс. пленных и изрубив еще 2 тыс. – «хорошая конница при любых тактических обстоятельствах может оказать ключевое содействие другим родам войск»[124].

Противник, прикрывшись арьергардами, как и в 1914 г., вновь ушел. В это же время конкомкор-3 граф Ф. А. Келлер, чьи войска обеспечивали южный фланг всего Юго-Западного фронта, безуспешно пытался взять штурмом Черновцы прямыми атаками спешенных кавалеристов. Кавалерийский корпус имел всего несколько конных батарей, так что ничуть не странно, что части генерала Келлера не смогли самостоятельно взять города[125], который пал сам собой после выхода русской пехоты в тыл австрийскому гарнизону лишь 5 июня.

Первым в Черновцы ворвалась рота 328-го Новоузенского пехотного полка (82-я пехотная дивизия) капитана Самарцева. Отступавшие австрийцы разделились на две части – группа Р. фон Кревеля и группа З. фон Бенигни унд Мюльденберга, расходясь в западном направлении на Коломыю и на юг, к Черновцам. Такое разделение вытекало из характера местности, вынуждавшей существенно поредевшие австро-венгерские войска дробиться на разрозненные группировки.

Потери 7-й австрийской армии были несколько меньшими, нежели в совершенно раздавленной 4-й австрийской армии под Луцком, но все равно громадными. Например, к 30 мая входившие в состав группы генерала Бенигни соединения имели следующее число бойцов: 24-я пехотная дивизия – 3500 чел., 72-я пехотная бригада – 2100 чел., 30-я пехотная дивизия – 3500 чел., группа из 42-й и 51-й гонведных дивизий и 5-й пехотной дивизии – 5200 чел.

Неудивительно, что именно в 7-ю австрийскую армию была направлена германская 105-я пехотная дивизия, находившаяся в Македонии. Одновременно с этим начальником штаба 7-й армии был назначен немец – генерал-майор Г. фон Сект (будущий создатель германского рейхсвера). Оценив обстановку, генерал Сект сообщил австрийскому главнокомандующему Ф. Конраду фон Гётцендорфу, что если своевременная переброска пехотных подкреплений невозможна, то должна «быть немедленно подвезена тяжелая артиллерия. Убывающая сила пехоты может быть возмещена только улучшением артиллерийской поддержки. Сознание превосходства артиллерии противника здесь чрезвычайно распространено, и должно подавляюще действовать на войска».

30 мая противник отошел за реку Прут. Теперь неприятель закреплялся на тыловых позициях, оставив все три линии обороны в руках русских. За следующие два дня наступления русская 9-я армия продвинулась в центре на 50 км и стала заворачивать фланг австрийцев, оборонявшихся по Пруту и в Черновцах. Поражение австрийцев, напомним, протекало в условиях, когда австрийцы имели численное равенство с русскими в живой силе, и превосходство в огневой мощи артиллерийских батарей, особенно тяжелых.