Максим Орлов – Труп Невесты: Сказки Мёртвой Дороги (страница 3)
— Лилия, — прошептал он, — если ты можешь помочь, сейчас самое время.
Но ответа не было.
И тут вторая фигура — бегущая — оказалась рядом. Её холодные пальцы сомкнулись на его плече, и боль пронзила тело — острая, ледяная, как удар кинжала. Кожа под её пальцами начала белеть, покрываться инеем. Он почувствовал, как холод проникает в мышцы, скручивает сухожилия.
— Отвали! — закричал он, пытаясь вырваться.
Но хватка была мёртвой. Она не отпускала — она только сильнее сжимала пальцы, и в её дрожащем теле чувствовалась паника, безысходность того, кто вечно убегает и никак не может добежать до спасительной черты.
И тут произошло то, чего он не ожидал. Медальон на его груди загорелся — ярко, ослепительно, как маленькое солнце. Свет ударил прямо в лицо бегущей фигуре, и та зашипела, разжала пальцы, отшатнулась. Но вместо того чтобы исчезнуть, она отступила на шаг, замерла, и её тень стала мерцать — то появляться, то исчезать.
Он упал на колени, держась за плечо. Рана жгло холодом, но он видел, что она не кровоточит — она просто белая, обмороженная, с пульсирующей болью внутри. И в этот момент он услышал голос Лилии. Но не шёпот — почти крик, в котором впервые прорезалась настоящая, человеческая тревога:
Он не успел осмыслить её слова. Третья фигура — вальсирующая — направила на него новый луч, и он едва успел откатиться в сторону, уклоняясь от удара. Но он понял, что она сказала. Они не просто монстры. Они — слёзы, страх и смерть Лилии, которые она не может отпустить. И если он просто уничтожит их, они вернутся снова.
Он поднялся, пошатываясь, и огляделся. Плачущая стояла неподвижно, и слёзы уже начали заливать пол кафе, превращая его в каток. Бегущая металась по периметру, не решаясь приблизиться, но её морозный след становился всё плотнее. Третья медленно приближалась, и её ледяные лучи готовы были ударить в любую секунду.
В голове загорелась алая строка:
[ВСПОМНЕН НАВЫК: Рваный бросок]
Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри него разверзается пустота — туда, где только что было тёплое, смутное лицо. Но он не стал плакать. Он не стал думать о том, что потерял. Он сделал то, что подсказала Лилия.
Он схватил с пола пустую бутылку и метнул её не в фигуру, а рядом с плачущей — так, чтобы та вздрогнула, отвлеклась. Она на мгновение замерла, и её слёзы стали реже. Он шагнул к ней, протянул руку — и коснулся её плеча.
Кожа была ледяной, но он не отступил. Он просто прошептал:
— Всё хорошо. Ты уже не плачешь. Ты можешь остановиться.
Фигура вздрогнула. Её фата взметнулась, и из-под капюшона донёсся не звук плача, а тихий, удивлённый выдох. Она покачнулась, начала таять, как облако пара, и через мгновение исчезла, оставив после себя только мокрый след и два белых лепестка, упавших на пол.
Бегущая остановилась. Она стояла, дрожа, на пороге, готовая в любой момент сорваться с места. Он повернулся к ней, не опуская рук.
— Ты тоже можешь остановиться, — сказал он. — Ты уже добежала. Никто за тобой не гонится.
Она замерла. Её дрожь стала слабее, а потом она просто исчезла, как эхо, оставив после себя лишь морозный узор на стекле разбитого окна.
Третья — вальсирующая — застыла в центре кафе. Её улыбка не исчезала, но в ней появилось что-то новое — вопрос. Она смотрела на него, и он видел в её пустых глазах не угрозу, а ожидание. Она ждала, пока он скажет ей то, что ей нужно услышать.
Он подошёл к ней. Она не двигалась. Она просто стояла, её фата струилась, как водопад, и в этом струении было что-то успокаивающее.
— Ты уже умерла, — сказал он тихо. — Ты знаешь это. И ты не должна больше вальсировать здесь. Ты можешь уйти. По-настоящему.
Фигура наклонила голову, как бы размышляя. Её улыбка стала мягче, почти благодарной. Она протянула руку — не чтобы ударить, а чтобы коснуться его щеки. Он почувствовал холодное, невесомое прикосновение, и она растаяла, как утренний туман, оставив после себя только запах — сладкий, цветочный, как от старых духов.
Он остался стоять в центре пустого кафе, тяжело дыша. Плечо горело ледяным огнём, голова кружилась, а в груди пульсировало пустое место — там, где только что было воспоминание о матери. Он попытался представить её лицо — и не смог.
— Забыл, — прошептал он. — Забыл, как она выглядела. Я даже не знал, что она у меня была, а теперь не знаю, как она улыбалась.
Он опустился на колени, чувствуя, как холод пробирается в душу. Но тут он почувствовал лёгкое прикосновение — не к плечу, а к плечу. Тонкое, прохладное, почти невесомое. Он поднял глаза.
Над ним стояла Лилия. Она была прозрачной, почти невидимой, но он видел её силуэт, фату, струящуюся в воздухе.
Её лицо — размытое, как отражение в мутной воде, — было обращено к нему. И в первый раз он услышал в её шёпоте не холод, не механическую команду, а что-то живое, трепетное, почти испуганное.
В её голосе звучало не просто удивление — в нём была благодарность. Она коснулась его щеки — в том же месте, где её коснулась третья фигура. И он почувствовал тепло. Впервые за весь день — не холод, а слабое, почти забытое тепло.
— Не знаю, — ответил он, улыбнувшись. — Просто понял, что драться с твоими слезами — глупо. Их надо было обнять. Или хотя бы поговорить. Я же сказал: я умею держать обиду. Но, видимо, ещё умею и успокаивать.
Она хотела что-то сказать, но замолчала, словно испугалась своих слов. Её тень стала более чёткой — впервые за всё время она приобрела почти человеческие очертания. Платье на ней стало менее прозрачным, и он даже разглядел на её лице слабую улыбку.
Имя прозвучало в его голове громко и ясно, как колокол. Она произнесла его — его имя, которое система ещё не выдала, но которое, видимо, было частью его настоящей сути. И тут же её силуэт сжался, стал меньше, почти исчез, отступил к стене, вплетаясь в тени кафе.
— Лилия, — позвал он. — Ты как? Всё хорошо?
Ответа не было. Только тишина, нарушаемая свистом ветра в разбитых окнах. Медальон остыл, боль в плече стала тупой, терпимой. Он попытался встать, опираясь на здоровую руку, и с трудом поднялся на ноги.
В этот момент система выдала новое уведомление, но не обычным алым шрифтом — а золотым, тёплым, почти успокаивающим:
[ДОСТИЖЕНИЕ: Усмирение скорби]
Он прочитал, усмехнулся и покачал головой.
— Азарин. Звучит почти как «азарт». Твои родители любили играть, что ли, Лилия?
Она не ответила, но он знал, что она слышит. Он вышел из кафе на улицу, посмотрел на небо — серое, беззвёздное, как дно старого колодца. Но в этот раз он заметил, что где-то далеко, почти у самого горизонта, небо становится чуть светлее, словно там, за Мёртвой Дорогой, пробивается рассвет. Или просто иллюзия.
— Странник, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Звучит гордо. Почти как «Победитель», только дешевле. Но если кто-то сможет его запомнить, хотя бы когда-нибудь, я, наверное, соглашусь.
Он пошёл дальше, оставляя позади разбитое кафе и призрачный бой. Плечо болело, но он мог идти. За спиной, в тени, маячил силуэт в белом — она следовала за ним, но теперь её тень была чётче, плотнее, почти живой. И в этом было что-то новое.
На рассвете система выдала ему итоговое уведомление. Но последняя строка была необычной:
[Новое сообщение от: Жених]
«Ты проявил милосердие к моим слугам. Это делает тебя либо глупцом, либо святым. Глупцы умирают быстро. Святые — долго. Я хочу увидеть, какой ты на вкус. Жди меня на Перекрёстке Душ. Я приду раньше, чем ты ожидаешь.»
Он остановился. Прочитал сообщение дважды. И на его лице появилась та самая кривая улыбка — злая, дерзкая, почти весёлая.
— Ну что, Жених, — сказал он, глядя в серую даль, — ты даже не представляешь, с кем связался. Я — Ночной Странник, и я только что обнял твоих призраков и сказал им: «Всё хорошо». Что ты собираешься сделать? Угрожать мне? Я уже потерял лицо матери сегодня. У тебя нет ничего, что могло бы меня напугать.
Он посмотрел на свою тень, в которой мелькнул белый силуэт Лилии.
— Мы идём дальше, Лилия. И если этот тип думает, что Перекрёсток Душ его спасёт, он сильно ошибается. Я уже знаю твоё имя. Осталось узнать своё. И тогда мы посмотрим, кто тут на самом деле Жених.
Он шагнул на дорогу, и за его спиной, в сером небе, загорелась первая настоящая звезда — та, что появляется только на рассвете. Или это снова была иллюзия. Но он предпочёл поверить, что это знак.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.