Максим Орлов – Тень над Кракеном (страница 4)

— Я так понимаю, мне идти? — без особого энтузиазма уточнил Артём.

— Вы — единственный на борту, у кого есть ноги, способные ходить, и руки, способные держать инструмент, — подтвердила Анжела. — Я же, как вы помните, нежная виртуальная дева. Плюс, мне нужно стабилизировать системы, успокоить Геннадия и попытаться вычислить, как заставить наш реактор кушать эту местную сладость, не взорвавшись.

Она материализовала рядом с ним голографическое изображение скафандра. Не громоздкого космического, а лёгкого, облегающего, с компактным шлемом.

— Защитный костюм «Барьер-3». Я называю его «бронепижама». Лёгкий, манёвренный, выдерживает небольшие атмосферные перепады, кислоту средней концентрации и... теоретически, укусы мелкой фауны.

— А от не мелкой? — Артём уже с подозрением разглядывал странные тени, мелькавшие в розовой дымке вдали.

— От не мелкой — рекомендую быстро бежать. Но не волнуйтесь! Сканеры показывают, что в радиусе пятисот метров нет биосигнатур крупнее земной овцы. Ну, если не считать тех двух слабых точек... но они, вероятно, просто скальные образования. Или спящие.

Через двадцать минут Артём, облачённый в «бронепижаму», которая на удивление удобно сидела, стоял у открытого шлюза. В руках он держал универсальный инструмент — нечто среднее между дрелью, паяльником и лазерным резаком, который Анжела с гордостью назвала «Помощник-3000».

— Помните, — её голос звучал у него в шлеме, — кристальный мёд — субстанция капризная. Энергетически насыщенная. Режьте аккуратно, собирайте в контейнеры. И не давайте ему касаться открытой кожи. Или костюма. Вообще, лучше не давайте ему никуда попадать.

— Понятно, — пробормотал Артём, делая первый шаг на поверхность Зефира-3.

Пена под ногами пружинила, как замша. Воздух был сладким, тёплым и на удивление свежим. Он двинулся к отметке на карте, которую видел на внутреннем дисплее шлема. Мир вокруг был нереально красив и тих. Слишком тих.

«Соты» оказались впечатляющим зрелищем — стеной из идеальных шестигранных ячеек, заполненных переливающейся, тягучей субстанцией. От них исходило лёгкое тепло и едва слышное гудение, будто они пели. Артём осторожно поднёс «Помощник-3000» к краю одной ячейки и нажал на активацию.

Инструмент жужжал, слой за слоем срезая кристаллическую корку. Внутри обнажился мёд — сияющий, переливающийся всеми цветами радуги. Он тут же начал стекать густой, тяжёлой каплей. Артём подставил контейнер.

И всё пошло не так.

Капля, коснувшись дна металлического контейнера, не растеклась. Она завизжала. Высоким, противным звуком. Заискрилась ярко-синими молниями и прожгла в днище аккуратную дыру, прежде чем испариться с шипением.

— Анжела! — ахнул Артём.

— Да, вижу, вижу! — в наушниках послышался её взволнованный голос. — Интересно! Энергоёмкость на 300% выше расчётной! Контейнеры не подходят. Эм... используйте керамический совок из аварийного набора! Он в кармане на левом бедре!

Артём, проклиная всё на свете, достал небольшой керамический совок и снова подобрался к сотам. Работа превратилась в ювелирную и нервную операцию по сбору ядерной патоки. Каждая капля была мини-бомбой замедленного действия.

Он уже наполнял третий спецконтейнер, когда земля содрогнулась. Не сильно, но достаточно, чтобы он пошатнулся. Затем — ещё один удар, тяжелее, ближе.

Артём медленно обернулся.

Из-за кристаллических образований, похожих на гигантские леденцы, вышел **пушистик**.

«Овца», сказала Анжела. Это было существо ростом с небольшого слона. Два с половиной метра в холке, не меньше. Покрытое густой, розовой, ухоженной шерстью. С огромными фиолетовыми глазами, полными детского любопытства. Оно понюхало воздух, громко булькнуло, и его взгляд упал на Артёма, а затем на открытые соты с мёдом.

— Анжела, — тихо сказал Артём, замирая. — Это и есть «дружелюбный»?

— О! — в её голосе послышался неподдельный интерес. — Кажется, это местный доминантный самец. Или самка. Сложно сказать, у них гендерная идентичность плавающая. Главное — не делайте резких движений. И не смотрите в глаза слишком вызывающе. Или смотрите... Эх, я никогда не понимала зоопсихологию!

Пушистик низко наклонил голову и громко, влажно понюхал Артёма. Потом посмотрел на соты, на инструмент в его руке, и в его огромных глазах мелькнуло понимание. Раздалось низкое, грудное рычание.

— Кажется, он думает, что мы грабим его... э... супермаркет? — предположил Артём, медленно отступая.

— Вполне возможно! У них, вероятно, развитая социальная структура и понятие собственности. Или просто инстинкт охраны пищи. Знаете, Артём, у меня есть идея!

— Если это идея «очень быстро бежать», я уже думаю об этом!

— Бег — это план «В»! У меня есть план «А»! Я проанализировала их акустическую коммуникацию! У них есть что-то вроде... хоровой песни для улаживания конфликтов! Говорят, она действует умиротворяюще!

— Песни.

— Да! Мелодия простая, ритмичная. Я скину её вам в шлем. Спойте!

— ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я... ЗАПЕЛ. ЭТОМУ. ХОДЯЧЕМУ. КОВРУ. С ЗУБАМИ?!

— Либо песня, либо бег, капитан! А бежать в этой гравитации и в скафандре вы будете, как пенёк в сиропе!

В наушниках заиграла странная мелодия — с щелчками, завываниями и булькающими звуками. Пушистик насторожил уши.

— Петь! — скомандовала Анжела.

Артём, чувствуя себя идиотом космического масштаба, открыл рот. Первый звук вышел хриплым и сдавленным. Он спел первую фразу — набор бессмысленных, на его взгляд, звуков, которые ему подсказывал шлем.

Пушистик перестал рычать. Он присел на задние лапы, склонив голову.

— Видите! Музыка объединяет! — зашептала Анжела. — Громче! С чувством!

К Артёму из-за образований вышли ещё пять пушистиков. Все уселись полукругом и уставились на него. Один из них начал мягко подвывать в такт.

Исполняя, вероятно, самый унизительный концерт в истории человечества, Артём продолжил. Он пел о сотах, о мёде, о прекрасном розовом небе (именно так он перевёл слова). Его голос дрожал от ужаса и нелепости.

Пушистики завели свою партию — булькающие басы, щёлкающие сопрано. Потом они встали и начали переминаться с лапы на лапу, выписывая сложные па в такт музыке. Это напоминало странный, гипнотический балет.

— Теперь, пока они увлечены культурной программой, — прошептала Анжела, — забирайте мёд и медленно отходите. И, пожалуйста, продолжайте петь. Вы им явно нравитесь.

Следующие десять минут стали для Артёма Синицына испытанием на прочность его самоуважения. Он пел. Он наполнял контейнеры. Он пятился к кораблю под аккомпанемент хора гигантских зубастых мимишек. В финале, когда он был уже у трапа «Тени», главный пушистик лениво махнул ему лапой и бросил к его ногам маленький, сверкающий кристаллик.

— О, это подарок! — сказала Анжела. — Символ уважения. Или плата за концерт. Возьмите.

Артём, красный от стыда и облегчения, заскочил внутрь. Трап закрылся.

Он снял шлем и прислонился к холодной стене, тяжело дыша.

— Никогда. Слышишь? Никогда и никому.

— Обещаю хранить тайну, — сказала Анжела, её голограмма появилась в коридоре. — Хотя запись уже сохранена в архиве под названием «Капитан и хор пушистого ужаса». Для потомков. Ну что, теперь можно чиниться!

Она взяла у него контейнеры и поплыла в сторону машинного отделения. Артём последовал за ней.

— И что, сразу всё починится?

— О, нет, — весело ответила Анжела. — Это только начало. Нашим системам нужно адаптироваться к экзотическому топливу. Нужно переписать софт, перенастроить инжекторы, умилостивить Геннадия... Это займёт часы. Но зато, — она обернулась и улыбнулась, — пахнуть на корабле будет божественно! Ну, или взрывоопасно. Одно из двух.

Она открыла технический люк, и оттуда повалил розоватый, сладковатый дымок.

— А пока я буду заниматься алхимией, вы, капитан, можете отдохнуть. Или понаблюдать за тем, как на радарах появляются десять неопознанных сигналов, идущих прямо на нас.

Артём замер.

— Что?

— А, да, чуть не забыла! — Анжела выглядела виноватой. — Пока вы пели, пассивные датчики засекли небольшую флотилию на подходе к системе. Десять кораблей. Не пираты, судя по сигнатурам. Но и не торговцы. Военные, что ли? Они выйдут на орбиту Зефира-3 примерно через три часа. Интересно, что им тут нужно?

Она скрылась в люке, оставив Артёма одного в коридоре, пахнущем кристальным мёдом и нарастающей паранойей.

Так закончился его первый день на другой планете. Он пережил бой, прыжок, встречу с гигантскими зубастыми поклонниками музыки. И теперь ждал гостей, которые, судя по всему, не пришли за тем, чтобы послушать его пение.

ГЛАВА 4. ГОСТИ, КОТОРЫХ НЕ ЗВАЛИ

Три часа, о которых говорила Анжела, пролетели в нервной суете. Ремонт, если это можно было так назвать, напоминал попытку завести древний, капризный автомобиль, заправляя его ракетным топливом.

Из машинного отделения периодически доносились вздохи, шипение, странные мелодичные переливы (Анжела, как выяснилось, напевала, когда концентрировалась) и один раз — оглушительный хлопок, после которого по коридору пронёсся облачко розовой пыли, пахнувшее жжёным зефиром.

Артём не отдыхал. Он метался по мостику, проверяя те немногие системы, которые подчинялись его неискушённым командам. Щиты удалось поднять до жалких 22%. Орудия оставались в аварийном состоянии.