Максим Орлов – Приквел. «Эхо Тишины» (страница 1)
Максим Орлов
Приквел. «Эхо Тишины»
Пролог
«Мы искали Бога в звёздах, а нашли лишь зеркало, отражающее нашу собственную пустоту».
— Профессор Арман Леблан, запись из личного дневника, станция «Гелиос-1», 2117 г. (обнаружена посмертно).
Станция «Гелиос-1», Внешний Предел 15 августа 2132 года, 09:00 по бортовому времени
Виктор Морозов ненавидел научников. Нет, не так. Он презирал их с той высокомерной брезгливостью, с которой боевой офицер космофлота смотрит на гражданских, которые получают тройной оклад за то, что нажимают кнопки в стерильной лаборатории, пока он рискует шкурой в поясе астероидов, гоняя пиратов.
Именно поэтому он сейчас торчал на мостике эсминца «Решительный», дрейфуя в тысяче километров от объекта «Глубокая Тишина» — мёртвой научной станции, которая превратилась в самую большую головную боль Объединённого флота за последние десять лет.
— Капитан, — голос старшего помощника Сомова был спокоен, как гладь озера на Европе. — Мы на позиции. Объект прямо по курсу. Сканеры фиксируют... аномалию.
Морозор подошёл к тактическому экрану. «Гелиос-1» выглядела как больной космический кит. Её гладкий композитный корпус был покрыт чем-то вроде серой металлической плесени. Из пробоин торчали не рваные края металла, а кристаллические наросты, похожие на шипы или щупальца из застывшего янтаря.
— Что это за дерьмо? — спросил Морозов.— Научники называют это «некроформой», — ответил Сомов. — Продукт Репликации. Она перестраивает материю под себя. Превращает металл... во что-то иное.
— И мы здесь, чтобы посмотреть на это поближе? — фыркнул Морозов. — Отличный план. Просто блеск.
— У нас приказ: провести разведку и эвакуировать выживших.— Сомов, станция мертва пятнадцать лет. Выживших нет.
В этот момент станция ожила.Это не было похоже на включение систем. Это было пробуждение. Серые щупальца на корпусе пришли в движение, сплетаясь в единую сеть. В центре этой массы начало формироваться ядро — огромная сфера из переплетённого металла.
— Капитан! — крик оператора сканеров. — Фиксирую множественные сигнатуры! Это не корабли... Это рой! Тысячи объектов!
Из-за станции выплыли частицы. Они текли сквозь вакуум подобно ртути, перестраиваясь в спирали и решётки.А затем Морозов услышал звук. Низкий, пульсирующий гул, похожий на сердцебиение гигантского механизма. И поверх него — тонкий свист.
— Всем постам! Боевая тревога! — скомандовал Морозов.
Первый залп «Решительного» ударил по ядру роя. Попадания вызывали лишь вспышки. Частицы были слишком малы.А потом они ударили в ответ.Тысячи частиц обрушились на эсминец как шрапнель.— Щиты падают! Броня пробита!— Пожар на второй палубе!
Морозов видел, как Репликация начинает оплетать его корабль.— Всем кораблям! Отход! — скомандовал он по флотской частоте. — Это приказ!Он повернулся к Сомову:— Уводи экипаж. Я прикрою.— Капитан, вы не можете...— Это приказ! Запускай протокол «Чистое небо»!
Сомов отдал честь и бросился исполнять приказ.Морозов направил «Решительный» прямо в центр роя.Последнее, что он увидел перед тем, как катапультироваться в спасательной капсуле, была ослепительная вспышка взрыва реактора его корабля, поглотившая часть роя.
Капсулу швырнуло ударной волной. Когда зрение вернулось, вокруг была лишь тьма и обломки.Он остался один.
Морозов активировал маяк.Его долг был выполнен.Он закрыл глаза, ожидая конца.
Глава 1. Объект «Глубокая Тишина»
«Мы искали Бога в звёздах, а нашли лишь зеркало, отражающее нашу собственную пустоту».
Борт эсминца «Решительный», сектор Облака Оорта 15 августа 2132 года, 14:00 по корабельному времени (спустя 5 часов после контакта)
Спасательная капсула была тесной, холодной и пахла страхом. Не потом или озоном, как на боевом посту, а именно страхом — кислым, металлическим привкусом во рту и ледяным комом в животе. Виктор Морозов сидел, пристёгнутый к амортизационному креслу, и смотрел на единственный работающий экран — тактический планшет с остаточной телеметрией.
Он был жив. Это было нелогично, неправильно и раздражало до зубовного скрежета. Мертвецы не чувствуют, как ноет культя левой ноги, пережатая жгутом из обрывка страховочного троса. Мертвецы не слышат тихого, убаюкивающего гула системы жизнеобеспечения капсулы, который с каждой минутой становился всё тише.
— Я знаю, — выдохнул Морозов. Слова превратились в облачко пара перед лицом. Обогрев почти не работал. — Просто... заткнись и следи за системами.
Он перевёл взгляд на радар. Точка, обозначавшая «Суворов», исчезла с экрана полчаса назад, скрывшись за гравитационной тенью ледяного гиганта Седны. Но Морозов знал, что она там. Плывёт. Мёртвый корабль с мёртвым экипажем и живым сердцем из серой паутины.
Морозов напрягся.— Источник?
Движется? Не просто дрейфует по инерции взрыва, а имеет собственный вектор? Морозов почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой в капсуле.Это меняло всё. Если Рой научился не просто поглощать корабли, а сохранять их структуру и использовать как автономные боевые единицы... Это уже не стихийное бедствие. Это флот.
— Покажи расчёт траектории, — приказал он.На экране планшета высветилась тонкая зелёная линия. Она вела от точки исчезновения «Суворова» прямо сквозь внутренние сектора Солнечной системы. К Марсу. К Земле.
Морозов выругался сквозь зубы. Власова должна была знать. Штаб флота должен был знать. Но связь была мертва уже несколько часов — электромагнитный импульс от подрыва «Решительного» сжёг всю неэкранированную электронику в радиусе тысяч километров.Он остался один на один с правдой, которую некому было рассказать.
— Нет... Я хочу быть в сознании до конца.
— К чёрту логику... — прошептал Морозов и закрыл глаза.
Он снова видел это. Видел, как серые щупальца ползут по броне «Решительного», вплавляясь в неё. Видел лицо Сомова за секунду до того, как тот заблокировал дверь реакторного отсека. Видел ослепительную вспышку чистого неба.А потом он услышал его. Тот самый звук из записи со станции «Гелиос-1». Пульсирующий гул и тонкий свист. Но теперь он звучал не из динамиков. Он звучал прямо у него в голове.
Морозов резко открыл глаза.— «Инквизитор»! Ты это слышал?
Это был не ИИ. Это было эхо. Эхо того ужаса, который они разбудили пятнадцать лет назад на «Гелиосе». Эхо Тишины.
Внезапно радар мигнул и покрылся рябью помех. А затем на нём появилась новая точка. Гораздо ближе, чем «Суворов». И она двигалась прямо к нему.
Сердце Морозова пропустило удар. Надежда — иррациональная, глупая надежда — вспыхнула в груди обжигающим огнём.— Они вернулись? Они получили сигнал маяка?
Морозов смотрел на экран. Корвет приближался, но его траектория была странной — дёрганой, нестабильной. Он не маневрировал для стыковки. Он падал. Падал на него, как камень.
— Они не видят меня... Или им не до меня... — понял Морозов.Корвет «Стремительный» был подбит. Возможно, единственным выжившим кораблём из всей ударной группы. Его экипаж был мёртв или умирал, а обезумевший автопилот вёл корабль по последнему записанному вектору — туда, где дрейфовала капсула капитана.
Столкновение было неизбежным.Морозов лихорадочно проверил системы управления капсулой. Маневровые двигатели были повреждены, но их заряда могло хватить на один короткий импульс.— «Инквизитор»! Ручное управление! Мне нужен вектор расхождения!
Три минуты до того, как мёртвый корвет размажет его капсулу по космосу.Морозов начал подготовку. Он перенаправил остатки энергии от систем жизнеобеспечения на маневровые дюзы. Температура внутри капсулы упала ещё на несколько градусов. Холод стал не просто дискомфортом, а физической силой, которая пыталась сжать его в комок, остановить сердце. Морозов видел, как его дыхание превращается в густой пар, который медленно оседает инеем на внутренней поверхности обзорного иллюминатора.