Максим Орлов – Последний поцелуй ведьмы (страница 2)

— Если вы хотите что-то сказать, — крикнул он в темноту, стараясь придать голосу бодрости. — Говорите нормально. Я не понимаю вашего языка.

Шёпот усилился, как будто его слова разозлили лес, но слов так и не стало. Только нарастающий гул, похожий на рой рассерженных пчёл. Вместо этого перед его глазами вспыхнула алая строка, которую он уже начал узнавать, как знакомый голос:

[ВНИМАНИЕ: Аномальная зона «Чёрный Лес»]

Деревья хранят воспоминания всех, кто проходил через лес. Каждое прикосновение к коре может вызвать флешбэк.

Не рекомендуется касаться стволов без необходимости.

Ваша Степень Разложения: 0%.

Рекомендуется сохранять эмоциональную стабильность.

Предупреждение: активность ментальных сущностей в лесу повышена. Возможны слуховые и зрительные галлюцинации.

Он фыркнул, хотя внутри похолодел. Система редко предупреждала просто так. Если она говорила о галлюцинациях, значит, они уже начались.

— Эмоциональную стабильность, — повторил он, передразнивая системный голос, стараясь придать своему тону как можно больше иронии. — Я не помню, кто я, не помню, откуда пришёл, и единственная зацепка — это странный медальон и ведьма, которая, судя по всему, живёт в этом кошмаре. Какая уж тут стабильность? Я бы сказал, что я на удивление спокоен для человека, который разговаривает с деревьями.

Он двинулся дальше, стараясь не касаться стволов, но лес не давал ему покоя. Шёпот становился всё громче, настойчивее, и в нём начали проступать отдельные слова — не целые фразы, а просто обрывки, которые били по сознанию, как камешки, брошенные в оконное стекло:

«помнишь»

«ты обещал»

«она ждала»

«ты забыл»

Он зажимал уши, но шёпот проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь кости, просачиваясь прямо в мозг. Он ускорил шаг, почти переходя на бег, но лес не выпускал его. Ветви хватали за плечи, корни путались под ногами, и он споткнулся, упал на колени, больно ударившись о чёрную землю.

И в этот момент одно из деревьев — старое, с корнями, торчащими из земли, как жилы, напряжённые под старой кожей, — прошептало почти отчётливо, с укором и болью:

«Странник ты был здесь ты оставил здесь часть себя»

Он замер. Слово — его имя — снова пронзило его, как удар тока. На этот раз оно было не эхом из прошлого, а настоящим, здесь и сейчас. Он поднял голову и посмотрел на дерево. Его кора была чёрной, но в ней угадывались очертания лица — не его, а чужого, стёртого временем. Он поднялся, отряхнул колени и, вопреки предупреждению системы, осторожно коснулся коры.

И мир вокруг него взорвался.

Он увидел себя. Не такого, каким он был сейчас — грязного, уставшего, потерянного, — а другого. Молодого, уверенного, почти наглого, с мечом в руке, который не был просто оружием, а продолжением его руки. Он стоял на краю обрыва, и ветер развевал его длинные волосы, которые он, судя по всему, в отличие от сегодняшнего себя, когда-то отращивал. Рядом с ним стояла девушка — не Лилия, он знал это, но её лицо было смутным, как в тумане. Он не мог разглядеть черты, но чувствовал, что она была красивой. Её волосы были тёмными, как ночь, а глаза — слишком яркими, чтобы быть настоящими.

Он смотрел на неё с любовью, которая была острее ножа, и говорил, и голос его звучал твёрдо, хотя в нём чувствовалась едва заметная дрожь:

«Я вернусь за тобой. Обещаю. Как только закончу это дело, я вернусь. Мы уйдём отсюда вместе. Наймём корабль, поплывём на юг, где солнце греет даже ночью. И ты больше никогда не будешь бояться».

Девушка улыбнулась, но в её улыбке было столько боли, что у него сжалось сердце. Она не верила ему, он видел это. Или верила, но знала, что он не сдержит обещание.

«Ты всегда обещаешь, — сказала она, и голос её был тихим, как шёпот ветра в листве. — Но ты никогда не возвращаешься. И я не знаю, что я буду делать, когда ты не вернёшься».

Он хотел ответить, но видение начало таять, и он почувствовал, как чья-то рука — холодная и жёсткая — сжимает его плечо, возвращая в реальность.

Он открыл глаза. Он стоял на коленях, тяжело дыша, и по его лицу текли слёзы. Он не знал, когда начал плакать, но слёзы были горячими и настоящими. Медальон на его груди горел — он чувствовал это даже через ткань куртки, как если бы кто-то приложил к его груди горячий камень. Локон волос внутри него пульсировал, как живое сердце, и в этом пульсе была тревога. Не его — её. Лилии.

— Кто ты? — прошептал он в пустоту, вытирая лицо рукавом. — Кто была та девушка? Почему я помню тебя, но не помню Лилию? И что ты чувствуешь сейчас? Почему медальон болит?

Лес не ответил. Только шёпот, который снова стал неразборчивым, и тьма, которая сгущалась вокруг него. Где-то в глубине леса раздался звук, похожий на шаги. Тяжёлые, медленные, как будто кто-то шёл за ним, не приближаясь и не отдаляясь, просто сохраняя дистанцию.

Он поднялся, чувствуя, как дрожат ноги. Он посмотрел в ту сторону, откуда доносились шаги, но ничего не увидел. Только тьма. И лёгкое движение теней, которые, возможно, были просто ветками на ветру.

— Если ты там, — сказал он, обращаясь к пустоте, — выходи. Я не боюсь тебя. Мне уже нечего терять.

Шаги замолкли. И в тишине раздался голос — тихий, вкрадчивый, похожий на шёпот, но более чёткий, почти человеческий:

«Ты ошибаешься, Странник. Тебе есть что терять. Ты просто не помнишь этого. Но я помню. Я всё помню. И я знаю, кого ты ищешь.»

Он замер. Голос был ниоткуда и одновременно ото всюду. Он проникал в него, как холод, как страх, как что-то, что он не мог контролировать.

— Кто ты? — спросил он, сжимая медальон так, что костяшки побелели.

«Меня называют Шёпотом. Я живу в этом лесу. Я был здесь до тебя. И я буду здесь после тебя. Но я знаю имя, которое ты ищешь. И я знаю цену, которую ты готов заплатить.»

— Я ищу Ведьму, — сказал он твёрдо. — Она знает моё имя.

«Ведьма? — голос рассмеялся — тихо, скрежещуще, как снег под ногами. — Она знает твоё имя, это правда. Но она не скажет его тебе. Она будет мучить тебя заданиями, тянуть время, высасывать из тебя последние силы. Она ждёт, пока ты сломаешься, чтобы забрать то, что у тебя осталось. Я же могу сказать тебе имя прямо сейчас. Без заданий. Без платы.»

Он почувствовал, как внутри него разгорается искра надежды — глупая, но навязчивая.

— И что ты хочешь взамен?

«Всего лишь одну вещь, — прошептал голос, и в нём появилась жадность. — Ты должен привести ко мне Лилию. Ты должен отдать её мне.»

Он почувствовал, как его сердце пропустило удар.

— Нет.

«Ты даже не помнишь её, — удивился голос. — Ты не помнишь, как она выглядит. Ты не помнишь, как она звучит. Ты не помнишь, почему она для тебя важна. А я могу дать тебе всё. Ты можешь вспомнить всё, что было.»

— Нет, — повторил он, и голос его стал твёрже. — Если ты знаешь её, если ты знаешь меня, то ты знаешь, что я не продаю тех, кого люблю. Даже если я не помню их лица.

Голос замолчал. И в тишине раздался вздох — разочарованный, почти обиженный.

«Ты будешь жалеть об этом, Странник. Шёпот не прощает отказов. Я буду ждать тебя. И когда ты сломаешься — а ты сломаешься, — я буду здесь.»

Шаги возобновились, но теперь они удалялись. Вскоре они затихли, и лес снова стал просто лесом — тёмным, жутким, но безликим.

Он стоял, тяжело дыша, и в этот момент медальон на его груди вспыхнул ярче — не обжигающе, а тревожно, как маяк в бурю. Перед глазами загорелась новая строка, не алая, а бледно-золотая, как будто её начертил кто-то очень старый:

[ВНИМАНИЕ: Угроза для объекта «Лилия»]

Объект «Лилия» (Город Забытого Времени) находится под воздействием ментальной сущности «Шёпот».

Влияние возрастает. Рекомендуется ускорить получение истинного имени и возвращение.

Совет: не доверяйте обещаниям сущности.

Единственный путь — Башня Ведьмы на западе.

Он прочитал сообщение, и внутри него разлился холод — не тот, что от ветра, а другой, глубокий, который скручивал внутренности узлом. Лилия была в опасности. Он не помнил её, но он чувствовал это — медальон передавал ему её страх, её боль, её отчаяние.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, Лилия. Держись.

Он поднял голову и посмотрел на запад. Там, в просвете между чёрными стволами, мелькнул слабый свет — не солнце, не луна, а что-то другое, похожее на далёкий факел. Или на окно в башне.

Он сделал шаг в этом направлении. Лес расступился перед ним, как живое существо, которое наконец решило пропустить гостя. Шёпот стих, и только ветер шевелил сухие листья, напоминая, что он всё ещё здесь.

Он шёл долго — может быть, час, может быть, день. Время в лесу текло по своим законам. Но он не останавливался. Он шёл, пока впереди, между деревьями, не показался силуэт старой башни — каменной, чёрной, вросшей корнями в землю.

И когда он увидел её, он услышал голос — тот самый, который уже звучал в его голове, когда он касался медальона. Голос Лилии, слабый, как эхо, но отчётливый:

«Я буду ждать тебя на Перекрёстке, когда ты снова вспомнишь, как дышать»

Он сжал медальон, чувствуя, как локон волос нагревается под его пальцами.

— Я помню, как дышать, — прошептал он. — Теперь я хочу вспомнить, как жить.

И он шагнул вперёд, к Башне, где его ждало имя.

Лес дышал, и в его дыхании слышалось тихое, зловещее пение. Но он больше не боялся.