Максим Орлов – Мертвый сектор (страница 2)
Столяров положил руки на штурвал старого образца — тяжелое колесо с тактильной отдачей и механическим приводом гидравлики (которую он отказывался менять на современные нейроинтерфейсы из принципа надежности). Под пальцами ощущалась легкая дрожь корпуса — стареющий реактор работал на пределе своих возможностей для преодоления гравитационного поля станции. Впереди их ждала неизвестность и самый опасный рейд в их жизни. Но впервые за долгое время у них были деньги на счету и цель впереди, а не только долг за спиной.
В это же время на станции «Ковчег-9», в кабинете начальника службы безопасности картеля «Горизонт», панорамное бронестекло выходило на доки сектора «Браво». Клерк закончил свой отчет по планшету модели «Секретарь-М2» (выпуск прекращен тридцать лет назад) и нажал кнопку вызова начальника СБ.
— Сэр? Капитан Столяров только что получил перевод средств от анонимного источника... Да, восемь тысяч... Нет, мы не смогли отследить транзакцию через стандартные шлюзы... Так точно, сэр... Что? Выдвинуть патруль? Но до истечения срока ареста еще сорок часов... Понял вас... Будет исполнено.
Он отключил связь и сделал пометку стилусом на планшете:
Затем он откинулся в эргономичном кресле (подарок от корпорации за выслугу лет) и удовлетворенно улыбнулся тонкими губами. Двенадцать тысяч долга никуда не делись. Они висели над головой капитана Дамокловым мечом из легированной стали. А вот восемь тысяч аванса... они просто сделали капитана Столярова более сговорчивым перед лицом неминуемой гибели или ареста. Картель всегда получал свое так или иначе. Это был закон Мертвого сектора: ты либо платишь вовремя, либо становишься частью этого сектора навсегда.
Глава 2. Кладбище кораблей
Вход в Мертвый сектор не был отмечен ни буйками, ни навигационными маяками. Его граница ощущалась физически: сначала как легкое, почти незаметное дрожание корпуса, затем — как глухой, ритмичный стук, словно «Грошелов» вошел в зону метеоритного шторма. А потом наступила тишина, нарушаемая лишь сухим треском помех в аудиосистеме связи.
Мертвый сектор не был облаком пыли или полем астероидов. Это был многотысячный могильник, застывший во времени и пространстве. Колониальные корабли-ковчеги, грузовые баржи, военные крейсеры — все они дрейфовали здесь хаотичным, но стабильным роем. Их обшивка, изъеденная микрометеоритами за столетия, тускло отражала свет далеких, умирающих звезд. Это было не поле боя, а склеп индустриальной эпохи человечества.
В рубке управления царил полумрак. Капитан-координатор Илья Столяров сидел в своем кресле, вцепившись в штурвал так, что побелели костяшки пальцев. Он не смотрел на главный обзорный экран. Картина за бортом была слишком подавляющей: бесконечная свалка из стали и композитных материалов, в которой терялся горизонт. Вместо этого он не отрывал взгляда от тактического дисплея, где россыпь красных маркеров — потенциальных угроз — медленно ползла по координатной сетке.
— Дина! — голос Столярова был резким, как щелчок реле. — Дистанция до ближайшей сигнатуры? И мне нужен чистый коридор для прохода.
Сенсорный аналитик Дина Марченко не ответила. Она была неподвижна, словно статуя, лишь ее пальцы с невероятной скоростью порхали над голографической клавиатурой пульта сканирования. Ее лицо в свете экранов казалось высеченным из камня. Миллионы мертвых передатчиков, миллионы «голосов» исчезнувших колоний создавали сплошной фон из белого шума, сквозь который нужно было пробиться.
— Сектор 12-Б, — наконец произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом. — Дистанция три тысячи метров. Объект классифицирую как остов малого танкера. Масса покоя — около сорока тысяч тонн. Угроза столкновения — 18%. Рекомендация: маневр уклонения по вектору 04-22.
Столяров кивнул сам себе и плавно подал штурвал от себя. «Грошелов» послушно нырнул вниз, уходя с траектории дрейфа мертвого левиафана. На обзорном экране темная громада танкера проплыла мимо, заслоняя звезды. В ее безмолвии было что-то зловещее.
— Принял. Следующий объект?
— Сектор 7-Джи... — Дина на мгновение запнулась, ее пальцы замерли над консолью. Она резко увеличила мощность фильтрации, отсекая очередной всплеск помех. — ...Дистанция полторы тысячи. Сигнатура нестабильна. Предположительно — фрагмент жилого модуля первого поколения. Вращение хаотичное. Угроза — 45%. Рекомендация: полный реверс маршевых двигателей.
Столяров не стал переспрашивать. Он ударил по клавише аварийной остановки и одновременно дернул рычаг реверса. Корвет содрогнулся всем корпусом. В недрах корабля что-то протестующе заскрежетало — старение металла и усталость сварных швов давали о себе знать. На мгновение перегрузка вдавила экипаж в кресла.
За кормой «Грошелова» из маршевых дюз вырвался ослепительный сноп раскаленной плазмы, ударив прямо в приближающийся обломок жилого модуля. Фрагмент на секунду вспыхнул ярче звезды и разлетелся облаком раскаленной шрапнели, безвредно осыпавшись на броню корвета.
— Фрагментация подтверждена, — бесстрастно доложила Дина. — Угроза нейтрализована.
В этот момент ожил канал внутренней связи. — Капитан! У нас проблема! — голос Кирилла Рыжова, техника-взломщика, звучал глухо и напряженно из-под сварочной маски.
Столяров переключил тумблер связи. — Докладывай, Кир.
— Я латал пробоину во втором контуре системы жизнеобеспечения! Мы словили микрометеорит на подлете к сектору! Так вот... Я поставил заплату из композита с того остова, что мы пролетели минуту назад! Но этот хлам... Он фонит! Датчики показывают утечку аргона и рост уровня радиации в секции Б-3! Заплата не держит давление!
Это была классическая проблема эпохи упадка. Новые детали стоили дороже очищенного урана. Приходилось использовать то, что удавалось снять с мертвых кораблей. Но технологии прошлого были капризны: сплавы деградировали, композитные панели расслаивались от космической радиации, а их химический состав мог быть непредсказуемым.
— Сколько у нас времени? — спросил Столяров, не отрывая взгляда от экрана, где Дина уже начала прокладывать новый курс через особенно плотное скопление обломков.
— Если мы не хотим дышать аргоном и светиться в темноте... часа два-три до критического падения давления и скачка радиации! Потом придется всем сидеть в скафандрах!
— Работай! — отрезал капитан и отключил связь.
Он снова посмотрел на тактическую карту. Путь к «Агамемнону» лежал через самую гущу этого железного кладбища. Каждый маневр требовал ювелирной точности от Дины и предельной концентрации от него самого. Любая ошибка на такой скорости среди обломков размером с дом означала мгновенную аннигиляцию их корабля.
«Грошелов» был пылинкой, пытающейся проскочить между жерновами мертвого гиганта.
Внизу, в техническом отсеке номер два, Кирилл Рыжов уже сорвал с себя старую заплату. Вокруг него плавали в невесомости капли токсичного герметика и обрывки металлической стружки. Он активировал плазменный резак. Сопло инструмента раскалилось добела. Кирилл поднес резак к поврежденной трубе второго контура жизнеобеспечения. На его лице застыла гримаса усталой решимости. — Ну что ж... Придется взять детальку понадежнее с этого корыта, — пробормотал он себе под нос и направил режущую струю на переборку мертвого корабля, к которой был пристыкован «Грошелов».
Впереди по курсу навигационные сканеры Дины выхватили из хаоса помех исполинский силуэт. — Капитан... Вижу цель. Прямо по курсу. Дистанция... Дистанция не определяется из-за помех от его реактора. Но он там.
Столяров сглотнул. Он знал это чувство. Чувство охотника, который вышел на след зверя крупнее себя самого. — Сбросить скорость до четверти крейсерской. Всем постам — полная боевая готовность.
«Грошелов» медленно вплывал в тень легендарного колониального корабля «Агамемнон».
Глава 3. Палуба 14, крио-отсек «Дельта»
Стыковка с «Агамемноном» была не процессом, а хирургической операцией, проведенной в абсолютной тишине. Магнитные захваты «Грошелова» с лязгом впились в обшивку колониального ковчега, и этот звук, передавшийся по переборкам, показался оглушительным в вакууме. Капитан-координатор Илья Столяров первым нарушил эфир, его голос в наушниках звучал сухо и по-деловому. — Марченко, Рыжов. Скафандры высшей защиты. Проверить герметичность, уровень кислорода и радиационный фон. Мы не знаем, что убило этот корабль, но я не хочу, чтобы это убило и нас.
В шлюзовом отсеке «Грошелова» пахло озоном от ионизаторов и нагретым композитом — запахом подготовки к выходу в пустоту. Дина Марченко и Кирилл Рыжов уже облачались в тяжелые скафандры модели «Сапсан-4У». Устаревшие лет на пятьдесят, они были надежны как кувалда. Дина методично проверяла герметичность соединений на голографическом дисплее манжеты, её движения были отточены до автоматизма. Кирилл возился с разъемом внешнего питания для своего ремонтного ранца, тихо матерясь себе под нос.
Перепад давления. Внутренний люк с шипением закрылся, отрезая их от последнего островка жизни. Внешний люк медленно пополз в сторону, открывая вид на стыковочный узел «Агамемнона». Это была стандартная конструкция эпохи Первого Исхода: массивные стальные плиты, покрытые вековым слоем изморози и космической пыли. За узлом начинался мрак.