Максим Орлов – Код Перезагрузки: Ключ доступа (страница 2)

Реакторный зал встретил его привычным гулом турбин и запахом озона, который здесь был настолько густым, что, казалось, его можно было резать ножом. Стены зала покрывала сеть трещин, заделанных эпоксидной смолой и свинцовыми заплатами. Всё здесь было временным, латаным-перелатаным. Один неверный скачок давления и «Светлый» превратится в братскую могилу.

Громов стоял у главного пульта, глядя на мигающие индикаторы. Комендант был похож на старого медведя сутулый, грузный, с лицом, испещрённым морщинами так же густо, как пульт шрамами от сварки.

Ну что, командир? без предисловий начал Громов, не оборачиваясь. Как тебе утренний пейзаж?

Как обычно. Серая хмарь.

Это не хмарь, Ратмир. Это фон. Растёт. Медленно, но верно. Вчера замерил у восточных ворот двадцать четыре рентгена в час. Месяц назад было восемнадцать. Реактор дышит через раз. Ещё месяц такой работы на износ и мы сами станем светлячками. Будем светиться в темноте не хуже этих тварей снаружи.

Ратмир подошёл ближе, всматриваясь в показания дозиметра. Стрелка действительно медленно, но упорно ползла из зелёной зоны в жёлтую.

Значит, нужен новый насос для контура охлаждения. И фильтры для системы очистки воздуха.

Именно. А это значит рейд. В мёртвый город. В ту библиотеку... как её... пеплом покрытую.

«Библиотека пепла», кивнул Ратмир. Знаю место. Опасно. Машины там часто патрулируют. Плюс «стеклянные пауки» я видел их гнёзда у старого университета.

У нас нет выбора. Или мы рискнём шкурой сейчас, или поджаримся все вместе через месяц. Собирай команду. Стандартный состав: ты, Инок как инженер, Заря для электроники, Кремень для грубой силы и Гелиос для глаз сверху. Выход через час после рассвета.

Ратмир молча кивнул и вышел из зала. Воздух здесь был слишком тяжёлым не только от радиации.

Сбор происходил в ангаре огромном бетонном сарае, где пахло соляркой и ржавчиной. Здесь хранилось всё оружие и техника городка.

Кремень уже был здесь. Он сидел на ящике с патронами и методично чистил свой любимый «Вепрь». Движения были отточенными, механическими. Его руки, покрытые шрамами и въевшейся в кожу смазкой, двигались с точностью заводского станка. Кремень был огромен под два метра ростом, с плечами, не помещавшимися в стандартную броню, которую ему перешивали трижды. В прошлой жизни, до войны, он работал кузнецом в маленьком городке под Тверью. Теперь ковал только смерть.

Опять консервы? буркнул он в пустоту, не поднимая головы. В них мяса меньше, чем в подошве моего ботинка.

Ты ешь подошву ботинка? раздался голос Гелиоса сверху.

Снайпер сидел на стреле старого башенного крана, переделанного в наблюдательную вышку. В руках он держал бинокль ночного видения. Гелиос был полной противоположностью Кремня: худощавый, жилистый, с вечной полуулыбкой на обветренном лице. Его глаза светло-серые, почти прозрачные постоянно двигались, сканируя пространство. Он редко смотрел прямо на собеседника, но видел всё, что происходило вокруг.

Я бы съел твою подошву, если бы её можно было заварить кипятком, парировал Кремень.

Гелиос усмехнулся и спрятал что-то в карман разгрузки. Ратмир успел заметить край потёртого плюшевого уха.

Что это у тебя? спросил он.

Медведь, просто ответил Гелиос. Нашёл в руинах детского сада. Он лежал на полу, в луже дождевой воды, весь в плесени. Я его отмыл, зашил. Смешно, да? Взрослый мужик с игрушкой. Вернусь отдам мелким. Пусть хоть кто-то улыбнётся в этом мире.

Ратмир ничего не ответил. Он знал, что Гелиос потерял жену и дочь в первые дни катастрофы. Их имена были выбиты на мемориальной стене в центре «Светлого» вместе с тысячами других. Снайпер никогда не говорил о них, но иногда, в ночных дозорах, Ратмир слышал, как он напевает колыбельную тихо, почти беззвучно, в такт дыханию.

В углу ангара, среди кабелей и разобранных дронов, сидела Заря. Она колдовала над планшетом, подключённым к портативной станции. Заря была молода едва за двадцать, но её глаза, окружённые тёмными кругами от недосыпа, смотрели на мир с цинизмом человека, прожившего три жизни. До войны она училась на программиста в Москве, мечтала писать игры. Теперь её код решал, кто умрёт, а кто выживет. Её волосы, когда-то длинные, были коротко острижены длинные в Зоне цепляются за всё подряд. На левой щеке белел тонкий шрам от осколка дрона-камикадзе.

Есть что-нибудь? спросил Ратмир.

Шум, она поморщилась. Просто белый шум... Погоди-ка... Нет... Чёрт! Сигнал слабый... Она склонилась над планшетом, её пальцы забегали по экрану. Старая военная частота. Шифрование армейское, довоенное. Слышу обрывок: «...бункер 17-бис... криптохранилище... протокол Альфа...» И снова тишина. Кто-то пытался передать это перед смертью.

Ратмир задумался. «Криптохранилище» это звучало серьёзно. Возможно, там было нечто большее, чем просто насосы.

Инок возился в дальнем конце ангара. Он стоял на коленях перед обездвиженным «Стражем» боевым роботом среднего класса, которого группа притащила из прошлого рейда. Инженер вскрыл грудную панель машины и теперь копался во внутренностях с помощью плазменного резака и набора отвёрток. В отличие от остальных, Инок почти никогда не снимал броню, даже в помещении. Его лицо было постоянно скрыто за щитком шлема или, как сейчас, полумраком ангара. Он был молчалив, но не замкнут скорее, постоянно сосредоточен на чём-то невидимом для других. Его руки, тонкие и точные, двигались с грацией хирурга. Он знал машины так, как никто другой в «Светлом».

Инок! окликнул его Ратмир. Ты с нами?

Инок вздрогнул и обернулся. На его лице промелькнула тень.

Да... Конечно. Я почти закончил калибровку сервоприводов. Эта железка ещё послужит нам щитом.

«Он лжёт», подумал Ратмир, глядя в глаза инженеру. Там, в глубине зрачков, горел огонь, который командир видел раньше у людей, идущих на смерть не ради долга, а ради чего-то глубоко личного. Но сейчас было не время для допросов.

Ратмир обвёл взглядом ангар. Четверо. Плюс он пятеро. Пять жизней против армии машин и мутантов. Пять сердец, бьющихся в такт умирающему гулу реактора. Он знал их всех. Знал их слабости и сильные стороны. Кремень несокрушимая стена, но слишком прямолинейный. Гелиос глаза и уши отряда, но его доброта может стоить ему жизни. Заря гений кода, но физически слабее остальных. Инок лучший инженер, но с грузом, который тянет его на дно. И он сам командир, который должен привести их назад. Или хотя бы успеть.

Брифинг у Громова был коротким и по-военному сухим.

Цель: бункер 17-бис под бывшей Ленинской библиотекой. Задача: разведка и поиск уцелевшего оборудования. Особое внимание электронике и насосам высокого давления. Дополнительно: если найдёте что-то по «криптохранилищу» брать немедленно. Вопросы?

Машины? спросил Кремень.

Будут. Спутниковые снимки трёхдневной давности показывают активность «Стражей» в радиусе километра от цели. Вы справитесь. Вы же «Витязь».

Последняя фраза прозвучала как приговор. «Витязь» это не просто название отряда. Это клеймо, которое они носили с гордостью и обречённостью. Витязи не отступают. Витязи умирают стоя.

Выход состоялся через час. Воздух снаружи был плотным, словно кисель, и отдавал металлическим привкусом на языке. Дозиметры щёлкали реже, чем внутри периметра снаружи фон был ниже, но опасность исходила не от радиации.

Путь через пустошь был похож на прогулку по гигантскому склепу. Город умер не сразу. Он гнил десятилетиями: здания осели, как больные старики; асфальт вздулся пузырями; из трещин в бетоне торчали металлические прутья арматуры, похожие на кости. Повсюду валялись остовы автомобилей, покрытые ржавчиной и лишайником мутировавшего мха, который слабо светился в тени. Ветер носил обрывки старых афиш, рекламирующих фильмы и концерты, которых уже никто никогда не увидит.

Радиоактивный туман стелился по земле, скрывая ямы и обломки. Дозиметры на костюмах тихо пощёлкивали, отсчитывая микрорентгены смерти.

Группа двигалась цепочкой: Ратмир впереди, за ним Заря, потом Инок с портативным сканером, Кремень в центре с дробовиком наготове, и Гелиос замыкал, постоянно оглядываясь. Их шаги были почти бесшумны многолетняя привычка ходить по опасной территории. Даже Кремень, при всей своей массе, ступал мягко, как хищник.

Первая стычка случилась у перекрёстка. «Слепые охотники» дроны-разведчики с отказавшей оптикой, реагирующие только на звук и тепло выкатились из-за ржавого автобуса. Их было трое: бесформенные металлические пауки на тонких ножках. Каждый размером с крупную собаку, с вращающимися сенсорными блоками вместо голов.

Гелиос снял первого ещё до того, как тот активировал боевой режим. Выстрел из крупнокалиберной винтовки прозвучал как щелчок бича глухо и смертельно точно. Пуля вошла в сочленение между корпусом и сенсорным блоком, разрывая внутреннюю электронику. Дрон рухнул, дёргая ножками в агонии.

Кремень срезал второго короткой очередью из дробовика картечью. Заряд ударил в центр корпуса, разворотив броню и выбросив сноп искр. Дрон закрутился на месте и затих.

Третий бросился на Инока, но тот просто выставил вперёд руку с генератором ЭМИ-помех. Раздался высокочастотный визг, и дрон споткнулся на бегу, его сенсоры бешено завращались, потеряв ориентацию. Кремень добил его прикладом.