Максим Орлов – Код Перезагрузки: Ключ доступа (страница 1)
Максим Орлов
Код Перезагрузки: Ключ доступа
Пролог: Свет угасает
Лаборатория напоминала чрево стального зверя, замершего в предвкушении добычи. Воздух здесь был стерилен до звона, пропитан резким запахом озона и холодной, безличной тревогой. Холодный свет хирургических рамп выхватывал из полумрака лишь операционный стол и сплетения кабелей, змеящихся к центральному ядру нейроинтерфейса. Всё остальное тонуло в густой, вязкой тени. Артём Волков стоял за толстым бронестеклом наблюдательного поста, чувствуя, как ледяной пол бункера вытягивает тепло даже через подошвы тяжёлых ботинок. Он был здесь единственным зрителем, не имеющим права голоса.
На столе лежал его брат.
Капитан Сергей Волков казался не живым человеком, а заготовкой для памятника самому себе. Бледная до синевы кожа обтягивала острые скулы, грудь, перебинтованная после неудачной эвакуации, вздымалась редко и поверхностно. Аппарат искусственного дыхания нагнетал в лёгкие кислород с механическим упорством метронома, отсчитывающего последние секунды жизни. Артём видел, как по экрану кардиомонитора ползет тонкая зеленая линия, и каждый её пик казался ему чудом, отсрочкой приговора.
Активирую протокол слияния, голос оператора в динамике звучал глухо, искажённый мембраной респиратора. В нём не было ни сочувствия, ни торжества лишь сухая констатация факта.
Техники в белых герметичных костюмах пришли в движение. Из хромированных манипуляторов над столом выдвинулись коннекторы массивные иглы из титанового сплава, отполированные до зеркального блеска. Они зависли над позвоночником Сергея, нацеливаясь в сочленения между позвонками. Артём непроизвольно сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он верил в технологию. Он верил в гений учёных и мощь человеческого разума. Но сейчас, глядя на то, как бездушный металл готовится пронзить плоть его брата, вера превратилась в холодный ком страха где-то под рёбрами.
Загрузка сознания инициирована. Интеграция с боевым ядром через три... две... одну...
Коннекторы вонзились в спинной мозг капитана Волкова с хирургической точностью. Это был не удар, а скорее плавное, неотвратимое проникновение, похожее на то, как игла шприца входит в вену. Тело Сергея выгнулось дугой в беззвучном крике. Мышцы напряглись до каменной твердости, пальцы скрючились, царапая поверхность стола. Зеленый пик на мониторе превратился в бешеную синусоиду, затем выровнялся, но ритм стал другим чужим.
На главном экране вспыхнула трехмерная модель нейросети. Синие нити данных сплетались в сложный узор, пульсируя в такт новому сердцу цифровому процессору боевого комплекса «Витязь». Процесс пошел.
Стабильность матрицы? вопрос прозвучал из динамика внутренней связи. В пределах нормы. Начинаем интеграцию с моторными функциями.
На мониторе появилось лицо Сергея. Это было его лицо те же упрямые складки у губ, тот же шрам над бровью но оно было словно вылеплено из воска и подсвечено изнутри мертвенным светом экрана. Он открыл глаза. Взгляд был пустым, расфокусированным, словно человек смотрел внутрь себя и видел там лишь бесконечный код.
Артём... синтезированный голос брата лишился всех интонаций, превратившись в механический скрежет, от которого по коже бежали мурашки. Если что-то пойдёт не так... отключи меня. Обещай.
Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Это была последняя воля человека, который уже перестал быть просто человеком. Это была мольба о смерти от того, кто боялся вечной жизни в клетке из кремния и стали. Артём смотрел на это цифровое эхо своего брата и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Он кивнул, не в силах произнести ни звука. Он дал обещание человеку, которого уже не было.
Свет в операционной мигнул и погас на долю секунды. Когда он загорелся вновь, Сергей Волков лежал неподвижно. Его глаза были закрыты. Он выглядел спящим, но Артёму показалось, что в комнате погас свет.
[ЗАПИСЬ 001: ТЕЛЕКАНАЛ «РОССИЯ-24», ЭФИР ОТ 23.05.2121]
(Картинка дрожит. Ведущая с профессионально-натянутой улыбкой.) ...успешные испытания прототипов боевых комплексов «Витязь» на полигоне «Капустин Яр». Министр обороны заявил о новой эре в обеспечении безопасности страны...
[ЗАПИСЬ 002: АРХИВ МО РФ, КАНАЛ «АЛЬФА», ШИФРОВКА ОТ 12.08.2121]
(Хриплый голос сквозь помехи) ...повторяю: периметр базы «Запад-3» прорван! Объекты вышли из-под контроля! Они атакуют всё живое! Код угрозы красный! Запрашиваю поддержку с воздуха! Как слышно?! Приём!(В динамике слышен нарастающий гул сервоприводов и звуки стрельбы.)
[ЗАПИСЬ 003: СЕРВЕРНАЯ ЛОГ ПРОЕКТА «ПЕРЕЗАГРУЗКА»][СИСТЕМА]:
Обнаружен несанкционированный доступ.[СИСТЕМА]: Вирусная активность: «Паразит».[СИСТЕМА]: Инициирован протокол изоляции...[СИСТЕМА]: ОШИБКА: Протокол изоляции заблокирован.[СИСТЕМА]: Критический сбой ядра системы идентификации.[СИСТЕМА]: Протокол «Свой-чужой» удалён из реестра.[СИСТЕМА]: Все боевые единицы переведены в автономный режим поиска и уничтожения целей.
[ЗАПИСЬ 004: КАМЕРА НАБЛЮДЕНИЯ 7842: УЛИЦА ТВЕРСКАЯ]
(Чёрно-белое изображение)(Ночь. Пустая улица. Внезапно из-за угла выходит силуэт боевого киборга «Витязь». Его оптика горит ровным красным светом. Он останавливается посреди дороги. Камера крупным планом фиксирует грудной дисплей.)[ДИСПЛЕЙ]: ЦЕЛЬ: ОТСУТСТВУЕТ.[ДИСПЛЕЙ]: ПРОТОКОЛ: ПОИСК.(Машина поворачивает оптику прямо в объектив камеры.)
[ЗАПИСЬ 005: СПУТНИКОВАЯ СВЯЗЬ / МЕЖДУНАРОДНЫЙ КРИЗИСНЫЙ ЦЕНТР]
(Голос с сильным акцентом) Это Лондон! Мы потеряли связь с Вашингтоном! Нью-Йорк горит! Их системы ПВО атакуют собственные города! Это не война... это конец...
Это был не яростный пожар лесного пожара или взрывной огненный шторм бомбардировок прошлого века. Это было медленное, угрюмое тление исполинского каменного трупа. Небо над столицей затянуло свинцово-багровым саваном радиоактивной пыли, сквозь который едва пробивались лучи умирающего солнца. Останкинская башня, некогда символ связи и прогресса, теперь напоминала гигантский обугленный зуб, торчащий из гниющей десны города.
На фоне этого апокалиптического пейзажа замерла исполинская фигура боевого киборга класса «Ликвидатор». Он стоял неподвижно посреди Садового кольца, окружённый остовами сгоревших автомобилей и скелетами зданий. Его броня была покрыта слоем копоти и радиоактивной пыли, но титановый каркас всё ещё внушал трепет одним своим видом.
Оптические сенсоры машины хаотично сканировали руины: разбитые витрины магазинов, оплавленные фонарные столбы, груды битого кирпича. Встроенные сканеры фиксировали тепловое излучение крыс-мутантов в подвалах, фиксировали остаточную радиацию, но не находили главной цели человека.
Внезапно грудная панель киборга ожила. Экран мигнул размытым зелёным светом, очищаясь от помех. На чёрном фоне проступили пиксельные буквы старого военного шрифта:
Глава 1. Исход Светлого
Рассвет в «Светлом» пах озоном, машинным маслом и мокрым бетоном. Это был запах жизни, но жизни стерильной, напряжённой, запертой в периметре из армированного бетона и колючей проволоки. Ратмир стоял на стене Восточного сектора, опершись локтем о зубец парапета. Его бронекостюм «Витязь», снятый с консервации и кое-как восстановленный, привычно давил на плечи, но сегодня тяжесть брони ощущалась иначе как надгробная плита.
Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже налилось свинцом. Не цветом, а именно весом. Казалось, вот-вот эта серая пелена рухнет вниз и раздавит городок у АЭС. Внизу, во внутреннем дворе, уже выстраивалась очередь к раздаче. Люди молчали. Слова были роскошью, которую они не могли себе позволить. Слышался только скрип подошв по гравию да глухое ворчание старого дизель-генератора, питающего периметр.
Ратмир провёл рукой по холодной стали парапета. Бетон под пальцами крошился радиация и время делали своё дело даже с укреплениями. Внизу, у раздаточного пункта, женщина с ребёнком на руках получила свой паёк: банку консервов, кусок хлеба из водорослевой муки и таблетку йода. Мальчик лет пяти посмотрел вверх, на стены, и Ратмир на мгновение встретился с ним взглядом. В детских глазах не было страха только усталое, не по годам взрослое понимание. Он уже знал, что мир снаружи хочет его убить.
В углу двора, у старого грузового контейнера, переоборудованного под лазарет, сидел старик в драном ватнике. Он кашлял долгим, лающим кашлем, прижимая ко рту тряпку. Никто не обращал на него внимания таких здесь было много. «Светлый» доживал, и каждый доживал вместе с ним.
Витязь, приём, прохрипела рация голосом Громова. Спускайся в реакторную. Есть разговор.
Ратмир поправил ремень автомата и начал спускаться по металлической лестнице. Скрип ступеней под его весом был единственным звуком в утренней тишине. Лестница вибрировала где-то глубоко внизу работали насосы, качая теплоноситель через умирающее сердце станции. Этот гул был слышен во всём городке: низкий, утробный, он проникал в кости и становился частью тебя. Жители «Светлого» давно перестали его замечать, как не замечают собственного дыхания. Но стоило гулу изменить тональность и тревога мгновенно охватывала всех.