Максим Орлов – Город теней (страница 3)

Физик Александр Орлов провёл ночь в бытовке на стройплощадке, куда его загнал патруль. Кое-как устроился на куче строительного мусора, подложив под голову рюкзак с уцелевшими бумагами. Рана в боку саднила, но не кровоточила. Голова раскалывалась — то ли от контузии, то ли от пережитого. Он помнил взрыв, помнил крики, помнил, как Виктор тащил Марину, а Алексей звал на помощь. Помнил и то, что «Фокус» в момент удара выдал огромный всплеск энергии — какой именно, ещё предстояло понять.

А ещё он помнил тень. Высокую, тонкую, с холодными белыми огоньками вместо глаз. Она пришла к нему на рассвете — или это был сон? Граница между явью и бредом истончилась, как папиросная бумага. Тень говорила с ним, и голос её был низким, вибрирующим, идущим неизвестно откуда: «Не ходи туда. Туда тебе нельзя. Врата должны остаться открытыми». Орлов спросил, что за врата и кто их открыл, но тень не ответила — растаяла в тумане, оставив после себя запах озона и ледяной холод в груди.

— Врата, — прошептал Орлов, садясь на своём ложе из досок. — Если есть врата, должен быть и ключ.

Он вытащил из рюкзака ноутбук — чудом уцелевший, только угол треснул. Попытался включить — нет питания. Батарея села в ноль. Нужен был генератор, связь, доступ к телеметрии. Нужны были люди. И он решил идти к тому самому пункту эвакуации, о котором вчера говорили военные. Если кто и выжил — они там.

К середине дня в «Олимпии» стало тесно. Люди всё прибывали — поодиночке, парами, целыми семьями. Приходили злые, испуганные, потерянные. Приносили с собой узлы с вещами, клетки с попугаями, кошек в переносках. Одна женщина привела козу на верёвке — та упиралась, блеяла и отказывалась заходить в спортзал. Солдаты смеялись, но смех был нервный, неестественный.

Орлов пришёл около полудня. Встал в дверях, оглядел зал и сразу выцепил взглядом троих: полицейского с посеревшим лицом, старика в штормовке, что дремал у стены, и девчонку с рюкзаком, чьи глаза были настолько бледными, что казались белыми. Четверо — как четыре стороны света, сошедшиеся в одной точке. Орлов не верил в судьбу, но тут что-то щёлкнуло.

— Кто старший? — спросил он громко, перекрывая гул толпы.

Волков обернулся. Узнал. Подошёл — медленно, тяжело, как к расстрельной стенке.

— Ты, — сказал он без предисловий. — Ты всё устроил.

— Я, — не стал спорить Орлов. — Я запустил «Фокус». И я знаю, как его остановить. Но мне нужна связь.

— Нет связи, — подал голос Семёнов, открывая глаза. — Проверял. Вообще ничего. Радиостанция шипит, телефоны молчат, интернета нет и не будет. Тишина.

Орлов сжал челюсти.

— Тогда нужно вернуться в лабораторию. В корпус семь. Там уцелело основное оборудование. И архив — в подвале корпуса двенадцать. Если я найду исходные расчёты, я пойму, что пошло не так.

— Один не дойдёшь, — заметил Семёнов, поднимаясь с пола. — Свалишься по дороге.

— Я пойду с ним, — раздался тихий голос.

Все обернулись. Алиса стояла в двух шагах, прижимая к груди маленькую книгу в обтрёпанном переплёте. Она смотрела на Орлова, и в её бледных глазах читалась такая уверенность, что спорить не хотелось.

— Ты кто? — спросил физик.

— Алиса. Я слышу голоса тумана. Они говорят, что ответ там, в лаборатории.

Орлов замер. Впервые за двое суток в его воспалённом мозгу мелькнуло нечто похожее на надежду.

— Ты слышишь их? — переспросил он. — Ясно, отчётливо?

— Да. Особенно один. Женский. Она говорит со мной всю ночь.

— Девочка, — осторожно вмешался Волков, — ты хоть понимаешь, куда собралась? Там эпицентр. Там вообще живых нет.

— Понимаю, — ответила Алиса. — Но я должна.

Волков выругался сквозь зубы. Потом махнул рукой:

— Чёрт с вами. Я тоже иду. Всё равно здесь сидеть — с ума сходить.

Семёнов хмыкнул и вскинул вещмешок на плечо.

— Ну, раз все собрались, пошли. Отряд ненормальных — это лучший отряд.

Они вышли через чёрный ход, чтобы не привлекать внимания беженцев. Вчетвером: впереди Семёнов, зыркающий по сторонам с цепкостью волкодава, за ним — Алиса, вокруг которой туман слегка расступался, словно уступая дорогу, потом Орлов, прижимающий к груди ноутбук и папку с уцелевшими документами, и замыкающий — Волков с пистолетом наизготовку.

Туман встретил их сразу. Едва отойдя на сотню метров от комплекса, они погрузились в серую мглу, где видимость была — вытянутая рука, и то в перчатке. Звуки пропали: шаги увязали в этой взвеси, как в вате. Воздух стал влажным и липким, пахло гарью и чем-то сладковатым — то ли палёной изолентой, то ли отцветшей сиренью, что вдвойне жутко в сентябре.

— Не отстаём, — бросил Семёнов, не оборачиваясь. — И не молчим, а то свихнёмся.

— Что говорить? — вяло отозвался Волков.

— Что хочешь. Анекдоты, матерные частушки, молитвы — главное, чтобы звук был.

Волков не ответил. Он не хотел ни шутить, ни петь, ни молиться. Он хотел проснуться от этого кошмара. Но кошмар был реален, как никогда.

По дороге попадались брошенные машины — одни с распахнутыми дверцами, другие наглухо закрытые, и в каждой угадывалась своя маленькая трагедия. Детское кресло на заднем сиденье, выпавшая сумочка, опрокинутый стаканчик кофе на приборной панели. Город бросали в спешке, и вещи, оставленные второпях, рассказывали о панике больше любых слов.

На перекрёстке у стадиона «Динамо» Семёнов вдруг остановился и вскинул руку. Все замерли.

— Тихо! — прошептал он. — Слышите?

Сначала было ничего. Потом — шорох. Медленное, шаркающее движение. Из тумана выступила фигура — человек в военной форме, с автоматом на плече. За ним — ещё двое. Они двигались строем, но как-то неестественно, словно марионетки на ниточках.

— Свои? — спросил Волков вполголоса.

Семёнов покачал головой:

— Нет. Смотри на глаза.

Глаз у военных не было. Только чёрные провалы, в глубине которых тлели белые искры. Один из солдат повернул голову к отряду, и Семёнов явственно услышал низкий, утробный гул — словно внутри пустой оболочки работал невидимый мотор.

— Это не люди, — выдохнула Алиса. — Это хранители врат. Они следят.

Солдаты прошли мимо — не напали, даже не замедлились. Скрылись в тумане, оставив после себя запах озона и липкий холод, пробравший до костей. Орлов выдохнул только когда фигуры растворились окончательно.

— Кто такие? — шепнул Волков.

— То, что вылезло из тумана, — ответила Алиса. — Они неживые. И не совсем мёртвые. Они — между.

— Хранители, — повторил Орлов. — Значит, врата действительно существуют.

— Я же сказала, — без тени упрёка заметила Алиса. — Идём дальше.

Корпус номер двенадцать уцелел. Приземистое бетонное здание без окон, уходящее на два этажа под землю — строили его в советские времена как бомбоубежище, а потом приспособили под институтский архив. Единственная дверь оказалась заперта, но Орлов порылся в рюкзаке и извлёк пластиковую карточку — чудом не размагниченную. Замок пискнул и открылся.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Сухо, пыльно и тихо — кладбищенски тихо. Лучи налобных фонарей выхватывали из черноты ряды металлических стеллажей, забитых папками, коробками, серверными шкафами. В глубине капала вода — методично, размеренно, как метроном.

Орлов сразу ринулся в лабиринт стеллажей, бормоча под нос номера и шифры. Семёнов остался у входа, Волков занял позицию у лестницы. Алиса пошла следом за физиком.

— Тут материалов на десять лет, — бубнил Орлов, шаря по корешкам. — Все протоколы испытаний, все исходные коды. Где-то здесь должна быть папка с первым тестированием...

— Левее, — вдруг сказала Алиса. — Вторая полка сверху, красный корешок.

Орлов замер. Поднял фонарь. Красный корешок. Вторая полка. Он снял папку, раскрыл — и обмер. Это был тот самый протокол. Первый запуск.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, оглядываясь на девушку.

— Она сказала. Тот самый голос. Он знает, где ошибка.

— Какая ошибка?

Алиса прикрыла глаза, словно вслушиваясь в дальний шёпот.

— В коде. Одна переменная. Ты перепутал плюс и минус в девяносто пятой строке.

Орлов схватил папку, пробежал глазами распечатку, потом ещё раз, и ещё. И увидел. Крошечная опечатка — знак, затесавшийся не туда. Именно она в момент взрыва изменила вектор поля. «Фокус» должен был рассеивать облака, а вместо этого — пробил реальность насквозь.

— Господи, — прошептал он. — Мы открыли дверь. Самую настоящую дверь.

— И она расширяется, — добавила Алиса. — Если её не закрыть, туман поглотит всё.

Они сидели в полумраке архива, вчетвером, и Орлов на обрывках бумаги чертил схемы, поясняя остальным то, что сам только начал понимать.

— Туман — не вещество. Это экзотическая форма материи, просачивающаяся сквозь разрыв. Что-то вроде пара из кипящего котла. Только котёл — это иное измерение, которое мы случайно задели. Врата нужно закрыть, иначе разрыв будет расти, пока не поглотит всю Землю.

— Как закрыть? — спросил Волков.

— Запустить «Фокус» в обратном режиме. В том же месте, где произошёл разрыв. Но для этого нужно снова подать энергию в основной контур.