Максим Орлов – «Эпидемия: Код Селен» (страница 2)
Пётр встал, поправил лямку разгрузки.
— Легенды?
— Ну, ты же не думал, что ты первый? — усмехнулся Андрей. — Такие, как ты, уже были. Только они не просыпались.
Они вышли из гаража. Сумерки сгущались, багровая пелена на небе становилась почти чёрной. Где-то в руинах заухала сова — нормальная, не мутировавшая. Редкий звук в этом мире.
— Ведите, — сказал Пётр. — Посмотрим, что за Колесников и какие у него ответы.
Группа двинулась, а он шёл последним, держа руку на «Граче». В голове пульсировало, но теперь — не от боли, а от смутной, едва уловимой надежды.
Глава 2. Встреча с выжившими
Лагерь Чистых Земель оказался не тем местом, которое Пётр ожидал увидеть. Он почему-то представлял себе наспех сколоченные бараки, грязь, отчаяние и людей, которые давно потеряли надежду. Реальность оказалась иной — и от этого становилось одновременно легче и тревожнее.
Они шли до лагеря около часа, петляя между руинами и держась теневой стороны улиц. Андрей вёл группу уверенно, то и дело сверяясь с приметами — покосившимся фонарным столбом, вывеской с надписью «Пельменная», давно выцветшей, и ржавым остовом «Волги», вросшей в асфальт по самые фары.
— Ещё полкилометра, — сказал он, когда они пересекли пустырь, заросший чертополохом и серой травой.
Лагерь обнаружился в низине между двумя холмами, заросшими молодым осинником и дикой малиной — мелкой, кислой, но вполне съедобной. Маскировка была искусной: палатки прятались под еловыми лапами и старыми рыболовными сетями, а дымы от костров рассеивались над лесом, не сливаясь в заметное облако.
У входа их встретил парень лет двадцати с карабином «Сайга» наперевес. Увидев Анну, он опустил ствол и кивнул.
— Доктор, вы живы! А мы уж думали…
— Думать полезно, Гек, но сначала надо убедиться, — устало ответила Анна. — Ладно, проходим.
Внутри лагерь оказался больше, чем казался со стороны. Пётр насчитал с десяток палаток разного размера и формы — от старых армейских восьмиместников до самодельных шалашей из брезента и фанеры. В центре, на расчищенном пятачке, догорал костёр с врытым в землю котлом, из которого пахло чем-то мясным и луковым.
— Марфа, готовь добавку, — сказал Андрей. — У нас новый едок.
— А кормить вас, военных, только успевай, — проворчала женщина в замызганном фартуке, но улыбнулась.
Люди в лагере были разного возраста — от седых стариков, греющих спины у камней, до совсем юных парней, чистивших оружие. Детей Пётр заметил троих — два мальчика и девочка лет восьми с рыжими косичками. Они сидели у крайней палатки и играли в какую-то игру с камушками. Увидев незнакомца, затихли, а потом самый маленький показал Петру язык и спрятался за спину девочки.
— Не обращай внимания, — сказал подошедший Егор. — Они любого незнакомого волком боятся. А ты выглядишь… нестандартно.
— Грязно, хочешь сказать? — усмехнулся Пётр, оглядывая свои лохмотья.
— И это тоже.
Анна подвела его к бревну у потухшего костра, и вскоре он держал в руках миску — алюминиевую, помятую, но чистую. Внутри плескалось жидкое варево с кусочками картошки, моркови и чем-то похожим на мясо. Рядом положили кусок чёрного хлеба, похожего на кирпич.
— Ешь, «Безликий», набирайся сил. Худой ты, как жердь, — сказала Марфа.
Пётр ел медленно, чувствуя, как каждый глоток отдаётся теплом в пустом желудке.
— Мы тебя проверили на вирус, — сказала Анна, садясь напротив и доставая тестер. — «Селен» отрицательный. Ты — чистый. Можешь здесь оставаться сколько нужно.
— Я не оставаться пришёл, — ответил Пётр, отодвигая миску. — Я пришёл узнать, кто я. Ты говорила про какого-то Колесникова.
— Академик Колесников, — кивнула Анна, закуривая самокрутку из сушёных листьев. — Бывший сотрудник института, где создавали «Селен». Сейчас он в Городе Купола — в трёх днях ходьбы через Гнилые Топи. Если кто и может расшифровать твои импланты и вернуть память — то только он.
— Три дня? — переспросил Пётр. — А вы не можете меня туда проводить?
— Можем, — вступил Андрей. — Мы и сами туда собирались. У нас — дела. Так что ты либо с нами, либо пешком один.
— С вами, — сказал Пётр без колебаний.
— Не торопись, — Анна выпустила дым в сторону. — Сегодня — отдых, баня, смена белья. Выступаем завтра на рассвете.
— Баня? — Пётр поднял бровь.
— У нас тут цивилизация, не угадал? — усмехнулся Андрей. — Бочка, камни, веники. Мутанты берёзу не любят, потому и растёт.
Баня действительно оказалась переоборудованной железной бочкой, вкопанной в склон холма. Пётр мылся долго, смывая с себя недели — или годы — грязи. Когда вышел, одевшись в чистое — застиранный камуфляж, — почувствовал себя почти человеком.
Вечером у костра собрались почти все. Андрей травил байки, гармонист играл старые песни. Кто-то чинил разгрузки, кто-то перебирал патроны.
К Петру подсела Анна.
— Как ты? — спросила она тихо.
— Нормально. — Он пошевелил пальцами — судороги почти прошли. — Скажи, а Колесников… он сможет?
— Не знаю. — Анна честно посмотрела ему в глаза. — Но он единственный, кто работал с «Безликими». Если не он — никто.
— А что за Город Купола? Там безопасно?
— Относительно. — Она подбросила ветку в костёр. — Это последний крупный анклав. Пять тысяч человек. Стены, оборона. Но туда рвутся мутанты, бандиты и те, кого посылает генерал Серов.
— Тот, что создал вирус? — Пётр понизил голос.
— Да. По слухам, он живёт в бункере под бывшим командным пунктом и управляет армией усовершенствованных солдат. Проект «Безликий» — его детище. Ты — прототип, нулевая серия. Экспериментальный. Поэтому сохранил волю. А другие — копии — утратили себя.
— А почему Серов это сделал?
Анна помолчала, глядя на огонь.
— Говорят, у него дочь умерла. От болезни, которую можно было вылечить, но чиновники отказали в лекарстве. Он решил, что человечество достойно только жёсткого контроля. И выпустил вирус, чтобы перекроить мир под себя.
— Жестоко, — сказал Пётр.
— Жестоко и безумно. — Анна вздохнула. — Но многие безумцы считают себя спасителями.
Она встала и пошла к палатке. Пётр остался у костра. Рядом, свернувшись калачиком, спала лагерная собака — рыжий двортерьер с висячими ушами, тихонько повизгивала во сне, перебирала лапами.
Он потрепал её за ухом, потом лёг на расстеленный бушлат. Небо медленно вращалось, усеянное звёздами.
Рядом тихо заиграла гармошка, и он провалился в чёрный, без сновидений сон.
Конец главы 2.
(около 5 800 знаков)
Глава 3. Первый бой
Лагерь проснулся затемно. Пётр открыл глаза от того, что кто-то осторожно тронул его за плечо — Анна, уже одетая, с рюкзаком за спиной.
— Вставай, «Безликий». Завтрак через десять минут, выступаем через двадцать.
Он сел, моргая спросонья. Тело ломило — спать на земле оказалось непривычно, но голова почти не болела, только импланты под ключицами слабо вибрировали, напоминая о себе. Он потянулся, хрустнув шеей.
У костра Марфа разливала по мискам кашу — пшённую, с кусочками тушёнки. Кто-то сворачивал палатки, кто-то протирал оружие. Детей увели в укрытие. Пахло утренней сыростью, дымом и перебродившими яблоками.
— Держи, — Андрей сунул ему миску и ломоть хлеба. — Ешь быстро. Дорога предстоит долгая.
Пётр ел не поднимая головы. Рядом Лиса, молодая снайперша, поглядывала на него с любопытством.
— Ты как, ничего? — спросила она.
— Нормально. А что?