Максим Орлов – Эфирный престол (страница 2)

Родион не двинулся с места. Он аккуратно положил револьвер на стол, дулом к себе, и допил водку одним длинным глотком. Тепло алкоголя наконец пробило плотину расчётливого холода.

— Минное поле отключается с главного пульта охраны, Игнат, — спокойно заметил он. — Чтобы провести через него стаю киборгов, нужен уровень доступа члена Совета или самого Князя.

Начальник стражи стёр рукавом сажу со щеки. Его единственный здоровый глаз слезился от боли, но взгляд оставался твёрдым.

— Значит, у неё есть союзник среди нас. Потому они уже проламывают внешние ворота донжона. Ваши братья… те, что остались живы… они открыли ей северный служебный тоннель. Хотели пропустить её к тебе, пока мы будем отбивать парадный вход. Думали, она сделает за них грязную работу.

Родион медленно поднялся. Кресло жалобно скрипнуло. Он подошёл к стене, нажав скрытую панель. За дубовыми панелями открылся оружейный сейф довоенной сборки.

— Передай по внутренней связи приказ охране жилого сектора, — бросил он, снимая с креплений тяжёлую штурмовую винтовку. — Любой член семьи Воронцовых, обнаруженный вне своих покоев в ближайшие десять минут, подлежит немедленному уничтожению на месте. Без разбирательств.

Игнат побледнел, осознавая масштаб приказа. Истребление собственной крови ради сохранения контроля.

— А если…

— Выполнять, — отрезал Родион, передёргивая затвор. Винтовка клацнула с глухим металлическим звуком, абсолютно чуждым этому дому бархатных штор и золотых эфемеров. — И вели готовить мой личный коптер. Мы вылетаем через пять минут. Летим низко, вдоль русла замёрзшей реки. ПВО Ярослава сейчас наверняка саботировано.

— А Москва? «Синод?» —растерянно спросил Игнат, принимая из рук господина тяжёлый тактический пояс с подсумками.

— Москва подождёт, — Родион застегнул пряжку. Холодный металл обжёг кожу сквозь рубашку. — Сначала нужно напомнить моим родственникам, почему Эфир обходит меня стороной. Нужно показать им цену страха.

Где‑то глубоко под фундаментом замка, в недрах реактора, послышался нарастающий гул — системы охлаждения выходили на пиковый режим, готовясь перенаправить энергию с обогрева оранжерей на электромагнитные щиты периметра. Дом просыпался, переставая быть поместьем и становясь крепостью. Война за наследство, отложенная на час поединком клинков, началась всерьёз.

Глава 2

Взлётная палуба донжона утопала в красном свете аварийных прожекторов. Ледяной ветер Пустошей, прорвавшийся сквозь пробоины во внешнем периметре, швырял колючую крупу прямо в лицо. Винт тяжёлого штурмового коптера уже вращался, вой турбин резонировал с костями черепа, срывая с перил стальные сосульки.

Родион тащил Искру на себе — её экзоскелет отказал, когда Ксения электромагнитным импульсом вырубила реактор первого уровня, и теперь сестра висела на нём мёртвым грузом, пахнущая страхом, антисептиками и озоном перегоревшей проводки. Её тонкие пальцы до боли впивались в наплечник его шинели. Игнат прикрывал их отход, поливая свинцом пролом в стене технического яруса, откуда вываливались первые фигуры в чёрном — банда Ксении двигалась рывками, как марионетки с обрезанными нитями, но каждый их выстрел выбивал куски гранита из облицовки замка.

— Твой отец приказал запереть его покои изнутри, — бросил Игнат, меняя раскалённый ствол автомата и выплёвывая гильзы под ноги. На его скуле алел глубокий порез от осколка стекла. — Сказал: «Я сделал свой выбор. Теперь пусть молодые кровью умываются».

Родион кивнул, перехватывая сестру поудобнее. Суставы Искры хрустнули, она тихо застонала, но глаз не открыла.

— Игнат, — сказал Родион, не оборачиваясь к начальнику стражи, голос едва перекрывал рёв моторов. — Если меня убьют… проследи, чтобы Искру вывезли. Не ради Синода. Просто чтобы она не досталась Ксении.

Начальник стражи коротко кивнул, хотя Родион этого не видел. Он лишь сильнее прижал приклад винтовки к плечу, высаживая очередь в темноту шахты лифта.

Трап коптера начал подниматься. Магнитные замки щёлкнули, отсекая палубу от гибнущего Дома. Машина резко пошла вверх, заваливаясь на левый борт — кто‑то внизу успел повредить гироскоп ручного управления. Кабина содрогнулась от удара: снаряд станкового гранатомёта разнёс хвостовую балку. Коптер закрутило в штопоре над Внутренним Кольцом. За бронированным стеклом проносились огни теплиц, шпиль библиотеки и горящие бараки холопов.

Искра пришла в сознание именно в момент свободного падения. Гравитация вдавила её в переборку, экзоскелет жалобно заскрежетал металлом о титановый пол.

— Мы умираем? — спросила она совершенно будничным тоном, словно интересовалась погодой. Её глаза были ясными, зрачки расширены от адреналина.

— Ещё нет, — процедил Родион. Одной рукой он удерживал сестру, другой пытался дотянуться до штурвала резервного управления. Мышцы шеи вздулись венами, пытаясь компенсировать дикую болтанку вестибулярного аппарата. — Пристегнись. И молись своему Эфиру, если умеешь.

Коптер ударился о крышу северной галереи, снеся декоративную башенку. Скрежет рвущегося металла длился три секунды, показавшиеся вечностью. Носовая часть ушла в сугроб по самые иллюминаторы. Двигатели захлебнулись визгом и смолкли. Наступила тишина, прерываемая только треском остывающего корпуса и тяжёлым дыханием людей.

В кабине воняло жжёной изоляцией и керосином. Фронтальное стекло покрылось сетью трещин, похожих на паутину. Родион сплюнул кровь — при ударе он прокусил губу. По подбородку потекла густая, солёная капля.

— Живы, — констатировал Игнат, отстёгивая ремни. Его автомат остался где‑то под искорёженным креслом второго пилота. — Пока что.

Задний люк со скрежетом рухнул вниз, превратившись в импровизированный трап. Снаружи была ледяная ночь мёртвого города. Русло замёрзшей реки змеилось чёрной лентой между белыми барханами радиоактивной пыли. До Внешнего Кольца было около пяти километров открытого пространства.

Они не успели сделать и десяти шагов от дымящихся обломков.

Снег впереди взорвался белой крошкой. Из‑под земли, разрывая промёрзший грунт титановыми когтями, вырвалась массивная фигура. Это был один из тяжёлых киборгов Ксении — ходячий танк довоенной сборки, обмотанный для маскировки шкурами мутировавших волков. Вместо левой руки у него торчал блок роторного пулемёта. Очередь прошила воздух там, где секунду назад стояла голова Игната. Начальник стражи рухнул в снег, перекатываясь за опору моста.

Следом вышли остальные. Дюжина фигур. Они не бежали — они шли мерным, механическим шагом, синхронно переставляя гидравлические конечности. Их оптические сенсоры светились тусклым багровым светом, отражаясь в зеркальном насте. Но это была лишь свита.

Ксения шла последней. Она не спешила. Она остановилась в двадцати метрах от разбитого коптера, и снег вокруг её ног мгновенно почернел и испарился от исходящего жара работающих сервоприводов. К ней тянулся толстый чёрный кабель, уходящий куда‑то в темноту позади стаи, — пульсирующий, живой шланг, подключённый к спине убитого ими охранника донжона. Ксения впитывала остатки его жизненной силы, восстанавливая заряд батарей после прорыва минных полей.

Она выглядела как памятник войне, который забыли переплавить. Броня местами сошла ржавыми лохмотьями, обнажая бледную человеческую кожу, покрытую сложной вязью татуировок‑схем. Один её глаз был живым, холодным, изучающим — тем самым глазом юной аристократки, которую Родион помнил по детству. Второй представлял собой сложный медицинский окуляр с линзой из сапфира, тихо гудящий при фокусировке.

— Ты разбил мой транспорт, Родион, — произнесла она. Голос звучал чисто, без привычного цифрового искажения вокодера — значит, импульс реактора ей тоже навредил, заставив перейти на собственные связки. — А ведь мы почти договорились с твоими братцами. Ярослав обещал мне тело Григория. Говорят, дар Администрирования консервируется в гипофизе лучше всего. Мне нужен был хороший аккумулятор, чтобы пережить зиму.

Родион медленно отпустил Искру. Ноги сестры подкосились, и она осела в снег, опираясь на свои рукояти‑костыли. Экзоскелет окончательно умер. Она стала абсолютно беспомощной.

— Договор расторгнут, — ответил Родион. Он стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела. Внутри черепа царил абсолютный нуль. Шесть дней. У него есть шесть дней чистого человеческого ресурса против армии машин. — Тебе придётся найти другую батарею.

Ксения улыбнулась краем рта.

— Я нашла. — Она подняла правую руку. Между пальцами затрещала синяя дуга статики. — Знаешь, почему ты Антинатал? Почему твой «Ящик» выжил внутри тебя, когда всё остальное сгорело? Потому что твоя мать принимала синтетический ингибитор воли всю беременность. Она пыталась убить тебя ещё в утробе, маленький администратор. Сделать стерильным. Но технология оказалась слишком грубой. Она выжгла тебе способность чувствовать, но оставила вычислительную мощность. Ты — брак системы. Ошибка кода. А ошибки нужно исправлять.

Синяя дуга сорвалась с её пальцев. Это не была молния Эфира — это был чистый направленный разряд электричества, бьющий по законам физики довоенного мира. Родион прыгнул вбок, сбивая Искру с линии огня. Заряд ударил в плечо Игната, которого зацепило отдачей. Начальника стражи выгнуло дугой, запахло палёным мясом и мокрой шерстью шинели. Он упал и больше не шевелился.