Максим Новиков – Опер по имени Гарь (страница 2)

– ГОРЕЛОВ! Ты чё сдох там падла?! У нас труп! Все уже на месте а ты тут солнышко греешь! Быстро в машину блядь!

Я сел. Пружина из сиденья сразу впилась мне в задницу. Красномордый газанул и мы полетели.

На заднем сиденье двое ментов в трениках играли в дурака.

– Ходи Лёха не тормози.

– У меня козырь.

– Какой нахуй козырь. Бубны козыри.

– А я думал черви.

– Ты вообще хоть раз в жизни думал?

Из приёмника на всю машину орало: «А я люблю военных, красивых здоровенных…»

Комбинация. Не в ретро плейлисте, не в меме. Вживую, из радио. Как будто так и должно быть.

– Чего молчишь? – спросил водитель не поворачивая головы. – Там ларёчника завалили. В упор из обреза. Местные говорят бригада Столяра. Ты ж Столяра знаешь?

Столяр. Фамилия упала в мозг как камень в колодец. Откуда то знакомо. Из старых архивных дел которые мы проходили на курсах повышения квалификации. Я точно знал это имя. Но не мог вспомнить откуда.

– Знаю, – сказал я на всякий случай.

– Ну и хорошо. Потому что если это он – нам пиздец. Дело закроют и забудут. Столяра не сажают Горелов. Столяра уважают. Понял?

– Понял.

– Хрен ты понял. Ты вчера тоже всё понимал, а потом нажрался и уснул в дежурке. Мордой в рапорт. Который кстати переписывай, весь в слюнях.

Сзади заржали. Красномордый рыкнул на них и представился сам: Виктор Палыч. Я запомнил.

Шестёрка влетела во двор. У подъезда толпа, ещё одна ментовская машина, скорая на базе Рафика. Понятые курят в стороне. Пацан лет двенадцати показал мне средний палец и убежал.

– Давай Горелов, – сказал Виктор Палыч. – Работай. А я пока позвоню скажу что ты живой. Ставки делали очухаешься или нет. Ты три к одному.

Я подошёл к подъезду. Из-за двери тянуло кровью, порохом и смертью. Знакомый запах. Который одинаково пахнет и в 1994 и в 2026.

– Труп так труп, – сказал я себе. – Работа есть работа.

И шагнул внутрь.

На первом этаже между батареей и почтовыми ящиками лежал человек.

Мужик тридцать два года. Худой, в поношенной кожаной куртке. На спине, одна рука откинута, вторая прижата к животу. Лицо серо жёлтое восковое. Глаза открыты, с выражением тупого удивления. Он просто не поверил что его действительно убьют.

На груди дыра. Огромная рваная обожжённая по краям. Обрез в упор – это не пистолет с аккуратной дырочкой. Это месиво.

Крови лужа. Тёмная загустевшая блестящая в свете мигающей лампочки.

Рядом эксперт в мятом белом халате писал в блокнот. Лысина, очки, усы. Больше похож на районного терапевта.

– Горелов. Наконец то. Я тут уже час торчу задубел.

– Привет. Что имеем?

Он поднял голову. Прищурился.

– Ты трезвый что ли?

– Допустим.

– Нифига себе. Историческое событие.

Он рассказал: Круглов Виктор, владелец того самого ларька на углу. Жил в этом же подъезде на третьем этаже. Жена, дочка три года. Одно ранение, обрез двенадцатый калибр. Смерть между двумя и четырьмя ночи.

– Ручку есть лишнюю?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Протянул огрызок карандаша.

Я записал в книжку Горелова. Почерк чужой корявый. Я привык диктовать в диктофон, а тут огрызок дерева и жирное пятно от сала на обложке.

– Гильзы? – спросил я.

– Какие гильзы Горелов? Обрез. Гильза в стволе и остаётся. Найдёшь ствол будут тебе гильзы. – Он фыркнул. – Ты что первый день работаешь?

– Считай что да.

Чистая правда.

Я присел на корточки и начал осматривать место. В 2026 у меня была бы 3д модель подъезда, биллинг всех телефонов в радиусе триста метров, сто двадцать снимков со всех ракурсов. А тут два глаза и огрызок карандаша.

Лампочка в подъезде вкручена наполовину. Кто-то специально выкрутил чтобы было темно. Убийца ждал. Круглов открыл дверь вошёл – и получил.

Я провёл рукой под батарею. Туда куда никогда не достаёт швабра. И пальцы наткнулись на что то гладкое металлическое.

Гильза. Латунная блестящая свежая. Девять миллиметров. ПМ.

Стоп. Эксперт сказал один выстрел из обреза. А тут пистолетная гильза.

Я позвал эксперта. Он подошёл посмотрел и замолчал.

– Это откуда?

– Под батареей.

– Значит стреляли двое. Надо тело ещё раз смотреть.

Он вернулся к трупу. А я стоял и думал: как я знал что надо лезть именно туда? Рука сама пошла. Мой инстинкт? Или что то осталось от старого Горелова?

Мысль неприятная.

– Горелов.

Голос от входа. Негромкий спокойный. Я обернулся на автомате.

В дверях стояла девушка.

Невысокая худая жилистая. Тёмные волосы в хвост, чёлка на лоб. Джинсовая куртка чёрная водолазка кеды. Лицо острое скуластое. И тёмные глаза которые смотрели прямо в меня. Не испуганные. Не любопытные. Оценивающие. Как стрелок смотрит на мишень.

И на труп она даже не глянула.

– Ты кто? – спросил я.

Она не ответила. Зашла обошла лужу крови спокойно без брезгливости как обычную лужу после дождя. Присела рядом с телом. Пробежала взглядом по ране по стенам по полу. И подняла на меня глаза.

– Гильзу нашёл?

У меня внутри что то щёлкнуло. Она знала. Знала что гильза есть. Знала где она лежит.

– Ты кто? – повторил я жёстче.

– Живу тут. Пятый этаж. А Витьку знала. Он мне сигареты в долг продавал.

– Тебе двадцать лет какие сигареты?

– Двадцать два. И не твоё дело. Так нашёл или нет?