Максим Новиков – Мы едем к океану, или Приключения трех корсаров, собственноручно одним из них записанные (страница 3)

Вероятно, я достаточно талантливо изображал на таких совещаниях взрослого, потому что даже стал директором и руководил другими взрослыми. Я часто заглядывал в лица подчинённых, коллег или просто знакомых, надеясь встретить в их глазах тот самый особый корсарский отблеск или хотя бы следы мягких лап тигра, чтобы поговорить с ними об океанах или Иване Христофоровиче, но увидел такой отблеск лишь в глазах моего друга Васи (вообще-то он, конечно, никакой не Вася, а Василий Валерьевич), о котором я расскажу чуть позже. Сейчас замечу лишь, что, если когда-нибудь будет проводиться соревнование на звание главного корсара, пожалуй, Василий Валерьевич – это единственный человек, с которым мы поделим первое место, а может быть, он даже и займёт его единолично – смотря какие дисциплины будут в этих соревнованиях и как будет проводиться подсчёт очков. Но мы никогда не выясняем, кто из нас круче в корсарстве, потому что уже много лет дружим, а друзья такой ерундой не занимаются.

В общем, я и работал, и корсарил одновременно, однако работы становилось всё больше, а времени для корсарства – меньше, к тому же у меня появились и начали изо всех сил расти два сына, Георгий и Артемий. Сейчас я вас познакомлю с ними, потому что во всех следующих главах мы будем с ними вместе, и вам стоит постараться понять их характеры и тот туман, который клубится в их головах, а для этого нужно узнать их поближе.

Первым появился Георгий, или, как говорилось в одном фильме, он же Гога, он же Гоша, он же Жора, он же Юра, он же Гора. Правда, Юрой, Горой, Жорой, Гошей и Гогой его никто, насколько мне известно, не именует. Георгием я его назвал в честь моего прадедушки Георгия Никифоровича, а дома я его в основном звал Егором, как одного моего знакомого музыканта по фамилии Летов. Мой папа, он же дедушка Егора, в детстве, правда, звал его Гугой, но сейчас Егор, конечно, уже никакой не Гуга, а студент последнего курса магистратуры одного из самых важных московских университетов и занимается очень серьёзными делами, настолько серьёзными, что предпочитает о них не рассказывать даже мне. И вообще, он очень вдумчивый молодой человек, почти что женатый, а если что-то и говорит про свои дела и учёбу, то в его рассказах запросто мелькают фамилии, которые я читаю только в газетных передовицах о внешней и внутренней политике страны. Он носит очки в тонкой золочёной оправе, а когда надевает костюм с белой рубашкой и берёт свой чемоданчик-дипломат, даже я, заслуженный директор, понимаю, что Егор уже никакой не Егор, а Георгий и если ему уже сейчас предложат стать министром в каком-нибудь важном министерстве, то он откажется разве что из скромности, согласившись, впрочем, на должность заместителя министра, что для его лет тоже ответственно. Но конечно, для меня он всё равно был и останется Егором, как и Василий Валерьевич – Васей, так как с Васей мы дружим, а Егор так и вообще мой сын независимо от будущих должностей и званий, стало быть, я имею полное право называть их так, как мне удобнее.

Второго сына зовут Артемий, ему сейчас пятнадцать лет. Он, как и его старший брат, учится на золотую медаль, играет на электрогитаре, собирается поступать в медицинский университет и дружит с хорошенькой девушкой, чьё имя никому не называет (правда, мне по секрету сказал, но если я напишу его здесь, то Артемий, пожалуй, как-нибудь мне потом коварно отомстит, нимало не смущаясь, что я всё-таки являюсь Артемию не кем-то, а родным и, более того, любящим отцом). Вот такой у него уровень хладнокровия, что, безусловно, полезно для будущего медика, а возможно, даже и хирурга. Артемий не имеет такого каскада имён, как Георгий, поэтому для меня он Тёма или Артём, а у себя в школе – Артём или Артемий.

В общем, моим сыновьям, серьёзно занятым учёбой, корсарить и авантюрничать, собственно, было некогда, поэтому их практическое знание мира до прошлого года было ограничено Москвой, Санкт-Петербургом, поездками к бабушкам и дедушкам в Воронеж и на моря – Чёрное и Азовское. Конечно, я ездил с ними на черноморское побережье или в какие-нибудь небольшого размера горы (правда, с Георгием и моим папой мы как-то забрались на высоту почти четырёх тысяч метров на Эльбрус, но, строго говоря, забирались мы туда не сами, а поднимались на различных канатно-кресельных штуках, что, честно сказать, настоящим забиранием не считается, хотя вид сверху был очень впечатляющий). В общем, мы время от времени посещали те или иные интересные места, пару раз они летали с мамой на пляжный отдых в Турцию и каждое лето ездили на десять дней в лагерь около быстрой горной реки, где жили в весьма спартанских условиях, да и Москва с Петербургом далеко не последние города, а Егор когда-то побывал в парижском «Диснейленде» и в нескольких европейских странах, но, положа руку на сердце, катание на американских или водных горках или лежание в шезлонгах под южным солнцем не сделают из отличников авантюристов-путешественников.

Помимо учёбы Егор занимался когда-то тхеквондо и пробежал, загоревшись моим примером, настоящий полумарафон, а это 21 километр. Артём больше любит ходить в зал и выжимать там штангу, однако спорт – это спорт, а корсарничанье – это корсарничанье. В общем, я понимал, что учёба в их возрасте превыше всего (скажу честно – в школе я не получил не то что золотую или серебряную медаль, а даже и шоколадную, хотя до сих пор горжусь пятёрками по физкультуре и урокам трудам, гордо стоящими среди стройного ряда четвёрок в аттестате), поэтому я радовался упорству сыновей-отличников, а сам привозил им время от времени из поездок различные экзотические яства, например вяленую оленину из Сибири или крабов с Дальнего Востока. Они всё это съедали, благодарили, росли и набирались сил для новых учебных подвигов, а я выжидал, когда мы сможем покорсарствовать и поавантюрничать вместе.

И вот в августе прошлого года я решил на время освободиться от своих важных дел и отправиться втроём в какое-нибудь авантюрное путешествие, потому что взрослые дела, как известно, никогда не заканчиваются, а дети вырастают быстрее, чем Иван Христофорович Баграмян иной раз успевает выпить стакан чая или амурский тигр – махнуть хвостом.

Глава 2. Мы собираемся в дорогу

В моих сыновьях мне нравится решительно всё, кроме одной общей для большинства их ровесников черты – перерывы между учёбой, спортом и иными активностями они слишком уж, на мой взгляд, заполняют торчанием носами в смартфонах. Когда-то я имел отцовскую слабость эти смартфоны им подарить и впоследствии с той или иной регулярностью менять на новые модели. Конечно, у меня самого есть смартфон, это весьма полезная штука хотя бы уже потому, что в нём есть как географические, так и банковские карты, что в походах чрезвычайно удобно. Кроме того, я увлекаюсь фото- и видеосъёмкой, пишу литературные заметки и наблюдения, так что не могу не признать, что смартфон – вещь полезная. С одним большим «НО». Для того чтобы он приносил пользу без вреда, надо иметь силу воли размером не меньше чем с вековую лиственницу, а такая сила воли есть не у каждого, особенно у подрастающего поколения, большинство представителей которого знакомы с этим устройством с самого появления из белого тумана, то есть с рождения. Возьмём, к примеру, время отдыха. Представьте себе, что вы дома собираетесь вечером лечь в кровать, чтобы как следует выспаться после насыщенного дня. Что вам может понадобиться кроме самой кровати, подушки и одеяла? Только свежий воздух в хорошо проветренном помещении, который чрезвычайно полезен для здоровья и укрепления иммунитета, и тишина в голове. Так меня учили мои родители, а у меня нет причин не доверять их мнению и опыту. Кстати, в детстве нам с братом запрещали даже читать, лежа в кровати, чтобы мы не испортили зрение.

А теперь представьте, что вместо того, чтобы дать туману в голове как следует заклубиться и принять форму сна, с собой в кровать вы укладываете:

– целую библиотеку книг;

телевизор;

фото- и видеокамеру;

компьютер;

различные игровые приставки;

фотогалерею

и многое другое.

Мыслимо ли это? Останется ли вам в кровати место, какого бы она ни была размера? Сможете ли вы дать как следует поклубиться в голове туману и спокойно спать, если вы вынуждены ворочаться между телевизором и игровой приставкой? А если добавить к этому огромное количество различных социальных сетей и мессенджеров, то окажется, что у вас в кровати будет ещё и целое здание Центрального московского телеграфа (закрытого, впрочем, сейчас на реконструкцию).

Хорошенькое дело – пытаться заснуть, когда сразу сто или сто двадцать телеграфисток снуют взад и вперёд по кровати и у каждой для вас сверхсрочная телеграмма-«молния»! Конечно, я понимаю, что так живёт большинство людей в современном мире, и взрослые, кстати, в этом вопросе ничуть не лучше своих детей. Но как говорили мои школьные учителя: «А если все будут прыгать из окна, ты тоже выпрыгнешь?» – намекая, что не всегда надо делать то, что делают другие, надо жить своим умом, так как то самое большинство всё же может и ошибаться. В общем, идея разлучить сыновей на какое-то время со смартфонами часто приходила мне в голову, тем более что я стал тревожиться, как бы их молодые шеи не начали вытягиваться вслед за экраном, наподобие того как тянутся за солнцем шляпы подсолнухов. Об этом уже несколько лет говорят различные умные учёные, прогнозируя, что через пару десятилетий шеи у нового поколения будут длинными и некрасивыми, значительно длиннее, чем теперь, а какому отцу понравится перспектива превращения сыновей в жирафов?