Максим Никитин – На шаг позади (страница 3)
Приготовив себе омлет в микроволновке, неспешно разглядывая карту за нехитрым ужином, я погрузился в размышления. За сутки мне удалось преодолеть чуть больше девяноста километров. Неплохо, с учетом того, что я начал движение не с самого утра. Завтра обязательно наверстаю упущенную разницу, а послезавтра должен прибыть на место. В стекло кабины бестолково и беззвучно бились насекомые, заставляя меня периодически внутренне содрогаться в мыслях о том, каково это оказаться снаружи. Краем глаза я заметил, как сверху упало что-то большое, и, резко обернувшись, увидел уползающую в сторону хвостовой части змею. Нет, на это невозможно больше смотреть. Я быстро разобрал спальный мешок и, выключив свет, укрылся с головой с мыслями о беспокойной ночи в трех метрах от кишащей ужасами сельвы. Но сон настиг меня раньше, чем я успел это осознать. Сказались, вероятно, бессонные ночи последних недель.
* * *
Ничто не сравнится с тем удовольствием, которое приносит пробуждение от первых лучей солнца, ласкового касающихся твоего лица и проникающих сквозь закрытые веки в глубины сознания, разливаясь там материнским теплом. Этот мягкий свет не имеет ничего общего с раздражающим звуком будильника, настойчиво призывающего к каким-либо действиям, напоминая, что ты вовсе не хозяин своей жизни. Даже если ты проспал ровно столько же времени, разница колоссальна. Я полежал несколько минут, щурясь от ярких лучей, пронизывающих всю кабину, сладко потянулся и медленно выбрался из уютного спального мешка. Таким отдохнувшим я себя за последнее время не помнил. Сон словно унес не только физическую усталость, но и все тревоги и невзгоды, накопившиеся за последнее время. Мышцы были наполнены силой, голова – ясностью, а тело жаждало действий. Приятная прохлада утреннего душа освежила и взбодрила, подняв настроение до максимума. Легкий завтрак из молочной каши и бутербродом с сыром я уплетал уже сидя в капитанской рубке, а рядом на панели дымился кофе, кружа голову своим насыщенным ароматом.
Вездеход шел на автопилоте, что окончательно меня расслабило. И если в начале пути я относился к автоматике с чувством легкого недоверия и некоторым скептицизмом, то увидев, как точно и ловко маневрирует техника, гораздо эффективнее нежели управлял я, совсем разомлел. Чувство полного умиротворения напрочь вытеснило мысли о предстоящем столкновении.
Стайка любопытных мелких обезьян несколько минут по обе стороны сопровождала меня, кидая в вездеход палки, но вскоре отстала.
Несколько раз я нажимал на кнопку очистителя солнечных батарей, отметив, что так заряд аккумулятора стал уменьшаться не столь быстро.
К середине дня я выехал на небольшую поляну, практически лишенную деревьев. Ближе к ее краю тек широкий мутный ручей. Я едва успел заметить лакавшего воду изящного красавца ягуара, который замер, прижавшись к земле всем телом, неотрывно смотря на меня своими ярко-желтыми глазами. Но одно мгновение и хищник скрылся в зарослях. А через пару минут и сам ручей исчез из вида.
На панели дымилась уже пятая кружка кофе. Стрелки часов круг за кругом неумолимо приближались к полудню. Скоро можно будет сделать остановку и приготовить небольшой обед. Наверное, это будут макароны с мясом из армейского саморазогревающегося пакета, салат с помидорами, огурцами и луком, заправленный сметаной, сок и…
Внезапно вездеход сильно качнуло, потом показалось, что он на мгновение застыл, а затем резко развернулся на 180 градусов. Кружка с кофе звонко слетела на пол, разлетевшись осколками и брызгами в стороны. Лишь чудом, инстинктивно вцепившись в подлокотники, я удержался в кресле. На панели приборов творилась полная неразбериха: цифры на датчиках выдавали бессмысленную чехарду, стрелки то резко падали, то взлетали до предела. Я попытался переключиться на ручное управление, нажав кнопку рядом с рулем, но это не помогло – вездеход оставался неподвижным.
– Ну вот и здрасьте. Приехали, – вырвалось у меня.
Я поднялся с кресла и выключил зажигание. Все-таки заниматься производством техники должны профессионалы, а я обычный дилетант, решивший, что все умею и все могу. И вот теперь оказался в тупиковой ситуации: я не готов к ремонту, я не могу позвать на помощь. И если не спасет банальная перезагрузка системы, то меня ждет не самый приятный финал. Я успел сделать только один шаг, как неожиданно вездеход подлетел на пару метров, отчего я сильно ударился о потолок и, рухнув плашмя на пол, потеряв равновесие от боли, покатился вперед, потому что носовая часть резко накренилась. При этом машину продолжало мелко ритмично потрясывать, словно кто-то невидимый пытался ухватиться поудобнее, чтобы…
Резким рывком я дотянулся до кнопки на панели и со всей силы вдавил ее. В радиусе пятидесяти метров от машины все живое, что имело нервную систему, должно было потерять способность синапсов проводить нервные импульсы. Толчки прекратились, и вездеход плавно пошел вниз. Пошатываясь, я встал. Голова раскалывалась, плечо горело, но рука двигалась – уже хорошо, любая травма была бы сейчас совсем не кстати. Как только машина коснулась земли, я снова нажал на кнопку, затем включил зажигание и вдавил педаль газа. На этот раз вездеход подчинился без проблем. Развернувшись, я рванул прочь на максимальной скорости.
Утренний покой исчез безвозвратно. Что именно произошло, уже не имело значения. Главное – нельзя ослаблять внимание ни на секунду. За многообещающим стартом экспедиции последовала скрытая и внезапная угроза. Я корил себя за то, что не предусмотрел ремни безопасности. Но больше всего меня расстраивало то, что пришлось применить УММ – универсальный мозговой модулятор, который до этого момента все еще держался в строжайшей тайне.
Обед я пропустил. Как можно быстрее я стремился уйти на максимальное расстояние от злополучного места. Руки судорожно сжимали руль, не выпуская его ни на минуту, хотя прекрасно понимал, что автопилот ни в чем не виноват, а с передвижением он справлялся в разы лучше меня, но мне необходимо было занять как тело, так и разум. Произошедшее могло быть простым совпадением, хотя объяснить, как что-то могло так легко поднять машину, было невозможно. Если же это было создано искусственно, то почему оно отреагировало на УММ? Эти вопросы оставались без ответов и не давали покоя. Поглощенный своими переживаниями, я не сразу заметил что-то мелькающее среди деревьев. А очнувшись, я понял, что еду вдоль еще одного широкого, метров пять не меньше, ручья по очередной звериной тропе, а движущееся пятно – это человек. Неужели человек?
Да – человек. Реально, это бежал человек. С увесистой суковатой палкой в руке. Я аж привстал от удивления и, переведя взгляд на спидометр – он показывал пятнадцать километров в час, сбавил обороты. Бегун явно проигрывал в гонке, терял скорость, преодолевая препятствия, перемещаясь между деревьев, натыкаясь на ветки. Но почему он не убегает вглубь, прочь от меня? Почему продолжает бежать вдоль ручья? И кто это вообще такой? Представитель местных племен?
Наверное, мой вопрос так бы и остался риторическим, если бы не внезапное смещение траектории незнакомца: он перебежал через ручей, доходивший ему местами до колена, еще больше теряя темп, и попытался прошмыгнуть перед самым моим носом. Но я успел среагировать и нажал все на ту же кнопку. Бегун со всего маха рухнул в заросли, оставив за собой борозду. Я остановил вездеход и, не заглушая двигатель, вылез наружу.
В густой высокой траве на животе лежал абсолютно голый белый человек. Правда, назвать его белым можно было весьма условно. Тело, по которому то и дело сновали мелкие паразиты, было в многочисленных язвах и расчесах, волосы с бородой образовали единый колтун. Правая рука подвернулась под тело, голова отвернута в сторону. Я перевернул его на спину ногой и отшатнулся. Сквозь густую растительность ободранного от падения лица, измазанного кровью, на меня неотрывно смотрели глаза чудовища – столько ненависти я, наверное, никогда не видел. Казалось, дай ему волю, и его взгляд способен испепелить любого.
Рослый, метра под два и с весом за сотню килограммов, да еще и густо заросший рыжей растительностью, он был похож на огромную обезьяну. Но это однозначно был человек. Дикий. Мускулистый. Человек. Рядом с ним валялась грязная массивная дубина с отполированной временем рукоятью – грозное смертоносное оружие в умелых руках.
Я вернулся в кабину, нашел в хозблоке крепкую бечевку и сконструировал импровизированные путы, прочно связав пленнику за спиной руки и ноги. Что делать с этой находкой, я еще не решил, но подвергать свою жизнь лишней опасности однозначно не следовало.
Если этот зверочеловек бежал вдоль ручья, а не уходил в сторону, в глубь, да еще и переметнулся с одной стороны на другую чуть ли не под гусеницы, значит, он бежал куда-то целенаправленно. Например, к своему жилищу или укрытию. Где он живет с кем-то? Может, это целое племя, готовое напасть на меня из засады в любое мгновение с луками и копьями. Так, что я даже слова не успею сказать. Да и какие слова? Они же меня не поймут. Надо убираться отсюда подобру-поздорову. Но, если человек живет в племени, зачем он отправился один в джунгли? Логичнее и безопаснее же перемещаться и охотиться группой, а не в одиночку. Любопытство брало верх, и случайно подвернувшаяся загадка требовала ответа. Ладно, я даю себе ровно пять минут на поиски решения. При любых признаках угрозы я возвращаюсь в вездеход. Время пошло.