Максим Мостович – 95 (страница 47)
Отец только прищурился.
— Дрэйк. Позови охранников. Это… интересно.
И существа были забраны с берега, закован, завернут в цепи — уезжая в новую жизнь, не понимая, кто они теперь.
Тем временем, где то на вершинах ночных гор, сами горы распахнулись перед Аидом, как челюсти спящего зверя.
Снег искрил под ногами, хотя на равнине был тёплый сезон. Револьвер в его руке тянул вперёд — не давая остановиться.
«Иди… ещё чуть-чуть…» голос в голове звучал всё отчётливее. Он больше не сопротивлялся — просто шёл.
На вершине он увидел древний мраморный храм, наполовину разрушенный. Внутри — огромная статуя мужчины с крыльями из каменных осколков, руки вытянуты вперёд, пальцы будто ждали чего-то.
Револьвер дрогнул.
«Верни меня хозяину.»
Аид поднял руку.
И как будто не он — а кто-то невидимый — вложил револьвер в ладонь статуи.
Раздался звон — металл о камень.
Звон… и треск.
По мрамору побежали трещины.
Сначала тонкие.
Потом — как чёрные молнии.
Статуя начала двигаться.
Из глаз сорвался огонь.
Камень осыпался, как засохшая кожа.
И перед Аидом медленно расправил крылья Денница.
Белокурый.
Ослепительный.
С глазами цвета пепла и жары одновременно.
— Кто… пробудил меня? — голос был как раскат грома внутри черепа.
Аид упал на колени. Не от страха — от непонятного давления.
— Я… случайно…
— Нет. Ты избран.
— Ты — сосуд. Ты — мой слуга.
Пепельное перо упало на ладонь Аида и вплавилось в кожу.
— Что… что ты со мной сделал?..
— Ты будешь первым из тех, кто встретит моё возвращение.
— Встань. Идём. Мир снова нуждается в огне.
И горы вокруг них вспыхнули на секунду алым светом.
Утро в университете было шумным.
Все смеялись, бегали, спорили…
Но Кованна чувствовала себя чужой. Она специально надела длинные рукава — чтобы не видно было загадочное «95».
Но Трэйз заметил. Он подошёл тихо, но настойчиво.
— Кованна… можно вопрос?
— Можно, — она вздохнула.
Трэйз взял её за запястье — бережно, чтобы не напугать.
Поднял рукав.
Увидел пятно.
Тонкое, словно написанное пером.
95.
Он молча сравнил со своим — на правой ладони.
И с тем, что успел увидеть у Аида, когда тот ещё был на парах.
— Ты понимаешь… что это не просто родимое пятно? — спросил он тихо.
Кованна нахмурилась.
— Пятно как пятно.
— Нет. У нас троих — одинаковое.
— И что? Татуировку сделали в детстве?
— Нет. Это древнее. Намного.
Она отстранилась.
— Послушай, Трэйз… мне не до твоих мистических теорий.
Мне ещё к отцу сегодня.
Он выдохнул, понял, что давит, и отступил.
Но… не отпустил мысль.
Тем временем где то на другом конце Залу. В роскошной спальне, что больше похожа на музей, сквозь щели бархатных занавесок проникает лунный свет. Он ложится на огромное тело, вытянувшееся на кровати, как на мраморный постамент.
Существо резко всхлипывает, будто тонуло, и наконец вырвалось на воздух.
Его глаза — одновременно крокодильи и горилльи — раскрываются. Он резко поднимается, чувствуя, как мышцы непослушно перекатываются под кожей, а кости неприятно щёлкают, словно перестраиваясь заново.
— Что… со мной…? — голос низкий, вибрирующий, хриплый.
Он встаёт. Направляется к зеркалу. Лунный свет падает на его отражение — и делает шаг назад от ужаса.
Огромные когти. Массивная грудь, обросшая шерстью. Крокодилья чешуя на руках. Челюсть, в которой смешались зубы двух зверей. И глаза — в которых мелькает память о том, что он когда-то был… двумя.
— Нет… это… это не я…
Его пальцы дрожат. Он трогает своё лицо — и чувствует шрамы, чешую, шерсть… всё вперемешку. Передышка. Глубокий вдох. Сердце стучит одним ритмом, но в голове — два голоса наслоением.