Максим Мейстер – Виток клубка. Собрание сочинений, том 3 (страница 5)
Даже если не думать о важности пранического извлечения, все равно важно правильно съедать то, что посылается нам. Правильно пережеванная и пропитанная слюной пища усваивается гораздо лучше, чем те комки, которые ты стремишься набросать в себя. Что в них толку? Они забьют желудок, но, недостаточно обработанные, выйдут из него, лишь частично отдавая свою энергию телу. Я же усваиваю целиком почти все, что съедаю. Поэтому доволен горстью риса, а тебе мало целого блюда! Неужели ты думаешь, что духовная жизнь – это обжорство или голод? Или духовная практика означает забыть о теле? Нет! Забота о теле важна. Но не как о себе, а как об инструменте. Подобно тому, как мы кормим свою лошадь или смазываем колеса у телеги не для того, чтобы получить удовольствие, а для того, чтобы ездить…
…И даже если забыть о пране и заботе о теле, подумай, какое можно извлечь удовольствие из правильного питания! Именно
Шанта прекрасно знал все правила питания. И часто внимательно следовал им. В такие дни ему тоже хватало небольшой порции, и он чувствовал себя гораздо лучше – не наступало того сонного, вялого состояния, присущего плотному обеду. Но иногда Шанта забывал обо всех наставлениях и набрасывался на еду, глотая все подряд.
Шанта поел, убрал за собой, все вымыл и сбрызнул место, где сидел. Теперь они должны были заняться медитацией. Муни уселся в удобной позе лотоса, приглашая последовать своему примеру ученика.
– Учитель, можно я задам вопрос.
Гуру кивнул.
– Сегодня я проходил мимо жилища свинаря и заглянул к нему во двор… Нет-нет, просто оттуда раздавались такие крики, что я не удержался, – поспешно добавил Шанта, заметив удивленный взгляд Муни. – Я заглянул… Почему он занимается такой ужасной деятельностью? Я понимаю, что он должен это делать по карме, но ведь эта карма тоже должна была образоваться, у нее тоже должны быть свои причины, и эти причины – лишь следствие других причин, созданных ранее следствиями еще более ранних причин… И так до бесконечности. Но где же начало, и если оно есть, то почему оно разное у всех людей? Почему не все свинари или не все цари? Или мудрецы?..
Муни задумался. В наступившей тишине отчетливо слышались крики птиц из близкого леса, шелест листвы и плеск воды.
– …Или не все птицы или звери?.. – продолжил учитель. Он сосредоточился, пытаясь создать внутри себя ответ в доступной для ученика форме. – Не так просто ответить на твой вопрос. Многие тысячелетия различные мудрецы бьются над этой загадкой. И давно решена она. Но решается снова и снова, ибо ответ и полный ответ – как свет лампады и свет солнца: и то и другое свет, но разве можно назвать их равными друг другу? Ты хочешь полный ответ? Его тебе не дам, но отвечу так, чтобы ты был доволен.
Итак, я объяснял уже, что весь этот мир – не существует. Нет ни птиц, ни животных, ни свинарей, ни царей. Все это ложные отождествления Абсолюта, Единой Сущности. И отождествления эти реальны до той степени, до какой мы их принимаем. Но принимаем их также не мы (подобно тому, как не являемся ими). Вот здесь и кроется ответ. В этом иллюзорном мире есть один враг. Он могуч, изменчив, непоседлив и неустойчив. Этот враг, будучи приручен, может стать лучшим и вернейшим другом. Но мало кому это удается… Подобно дикому и опасному зверю, он не подчиняется никому и ничему, но, будучи усмиренным, верно служит своему хозяину. Но, в отличие от зверя, этот враг никогда не успокаивается, и даже будучи прирученным, всегда думает, как бы убежать и вновь заняться своей разрушительной деятельностью. Самое ужасное: этот враг внутри нас…
– Это ум? – Шанта прекрасно понимал, о чем идет речь. Ведь одна из главных задач йога – усмирение ума. И Шанта на собственном опыте убедился, насколько это сложная задача. Именно покорению ума посвящались многие часы ежедневных занятий. – Но почему же все по-разному находятся в иллюзии этого мира? Кто-то думает, что он богач, а кто-то, что он нищий, кто-то мнит себя воплощенной добродетелью, а кому-то суждено быть проституткой? Ведь ум, хоть это и враг, просто инструмент, непослушный инструмент, которым надо просто научиться пользоваться.
– Ты не дослушал! – Муни сурово наморщил лоб и приподнял брови. – Именно ум является причиной погружения в иллюзию. А погружаясь в нее, мы начинаем играть различные роли, в соответствии с тем, что нашептывает нам наш собственный ум. Он играет образами, а мы в соответствии с ними принимаем те или иные обличья. Но любые действия в этом мире приносят свои плоды. Действия, дающие удовольствие уму сейчас, могут принести очень горькие плоды в будущем, а могут принести и сладкие. И действия, отвратительные теперь, могут дать радость в будущем, но могут и не дать. Но и сладость, и горечь эта – лишь для ума, она не касается
– Мне кажется, я начинаю понимать, но как же получается, что в основном люди все глубже погружаются в иллюзию, а не освобождаются от нее? Ведь они действуют и видят результат своих действий. И почему обычно что-то приятное уму приносит горькие плоды, а что-то горькое – сладкие? И очень редко по-другому?
– Ощущение сладости и горечи – иллюзорно, но при этом и противоречиво, эти понятия считаются стоящими с двух сторон, а не параллельно. Мир устроен так, что человек и его ум ставят себя в центр мироздания, поэтому все, что благоприятно для тела и ума (а не для тебя самого), считается сладостью, а все, что неприятно и неприемлемо для тела и ума, считается горечью. Тело и ум связаны. Ум через чувства взаимодействует с объектами чувств и оценивает: «Это хорошо, а то плохо», но почти все люди устроены одинаково, и все они считают благоприятным одно и то же. Отсюда возникает противоречие: все хотят одного. И даже если в мире всего хватает, ум человека склонен потреблять больше, чем необходимо его телу. В этом отличие ума человека от ума животных. Помнишь пример? Если поставить на дороге мешок с зерном, то пролетающая птица склюет только необходимое для нее, а человек унесет весь мешок, даже если он не голоден и дома у него – переполненный амбар!
А теперь слушай внимательно – будет ответ на твой вопрос. Я объясняю очень примитивным языком, потому что по-другому ты, видимо, не понимаешь!
Только очень разумный человек видит результат своих действий. Остальные – не видят! Что касается того, почему «сладкие» действия приносят «горькие» результаты и наоборот… Я уже ответил на это, но поясню еще: чтобы удовлетворить свое тело и ум, мы вынуждены присваивать и использовать то, что также приносит удовлетворение чужому телу и уму. Это вызывает негативные эмоции, которые действуют на нас. Зависть, ненависть, злоба, гнев, вожделение… Все это сопутствует успеху. И даже если ты расходуешь свои богатства на благотворительность – это спасает лишь частично… Или еще проще: твоему языку очень нравятся жареные пакоры, но если я тебе позволю ими объедаться, ты заболеешь. И наоборот: тело и ум очень не любят голод, но насколько это великолепное средство поддержания здоровья! Человек погружается в иллюзию, потому что ему нравится в иллюзии!
– И тому мяснику со свиньями нравится?! – Шанта совершенно с другой стороны взглянул на проблему.
– Несомненно. Даже навозный жук, прокладывая очередной ход в свежих испражнениях, счастлив. Ведь это его и только его выбор! Поэтому не стоит жалеть ни свинаря, ни свиней. Они, может быть, даже счастливее нас, ибо удовлетворены своей иллюзией. Не заботься о других, достигни совершенства сам! Если бы я сочувствовал окружающим, то имел бы сейчас сотни учеников, и потерял бы собственную духовную жизнь, растрачивая энергию, пытаясь рассеять
– Вы уже достигли Абсолюта! – Шанта изумленно встрепенулся.
– Хм! – Муни недовольно глянул на ученика. – Нет, но я близок.
Он замолчал, явно раздосадованный.
– Пора заняться делом. Хватит болтать, пора сосредоточиться на Высшем…
– Но у меня еще один вопрос…
– Хватит. Отвечу после медитации, если он еще будет тебя волновать!
3
…Мохини весело вбежала в дом. Ей нравилось играть с Шантой, ведь она не воспринимала его всерьез. Милый юноша, чистый и смущенный… Она не чувствовала его интерес к себе. По крайней мере, сознательно. Ведь внешне Шанта был монахом-йогом, учеником известного Муни… И заподозрить его в том, что он заглядывается на женщин (да еще таких!), было бы оскорблением.
Возвращаясь к себе, Мохини задержалась в небольшой комнатке с тремя дверьми. Две шли в хозяйские комнаты, а одна в спальню Мохини. Девушка остановилась у одной из дверей и прислушалась. Там была хозяйка и три ее дочери (остальные ушли купаться), и Мохини было интересно узнать, о чем там говорят, ведь они тоже слышали и видели (в окно) приход юноши. Мохини на всякий случай хлопнула своей дверью (мол, вернулась к себе) и на цыпочках приблизилась к первой двери.