(взволнованный Лакшман убегает)
Рама: (подходя к поникшей Сите) Как хорошо, что Лакшман не спросил о том, что чувствую… Спокоен разум мой, и это правда. Грустит лишь сердце. Не от того, что трон потерян, а от того, что нам с тобой такая долгая разлука предстоит…
Сита: Как странно иногда супруг мой говорит. Неужто может быть предмет без тени? И разве полетит стрела без цели?.. Луна без неба может быть? А полотно без нити?.. Так как же может Рама быть без Ситы?..
Рама: Но, вижу, тоже ты грустна. Не от разлуки предстоящей разве?.. Уйти из-под защиты стен дворца…
Сита: (эмоционально) Когда в нем Рамы нет, дворец – тюрьма!.. А грусть моя лишь от того, что нечего надеть! Все мои сари слишком непригодны для жизни в чаще. Вот ведь незадача!.. Ой, подожди, а там, в лесу, ты хижину построишь нам?..
Рама: (смеясь) Построю!
Сита: Ну, вот и ладно. Я тогда пойду в чем есть, а как немного попривыкну, найду я нужных трав, да и свяжу себе обновку. Да и тебе… Мечтала с детства я в лесу пожить, с поклоном в ашрамы святые заглянуть… Тогда в дорогу?..
Рама: В путь!.. (вдруг становясь серьезным) О Сита, тебе не в силах отказать, оставить в безопасности в Айодхье. Ведь ты права, мы части целого, но грусть меня снедает все равно. Отец… и братья… Долгие года разлуки… А утешало лишь одно, что царство остается в руках надежных Бхараты. Царем прекрасным будет он. Теперь же утешение второе: иду я не один, а мы с тобою!..
(Сита и Рама уходят)
Сцена 7
(Дашаратха и Кайкей. Все по-прежнему: с момента, как их оставил Рама, ничего не изменилось. Врывается Лакшман)
Лакшман: (в гневе) О женщины, коварные созданья! Двуличные и злобные! Ваш ум всегда раздвоен, как у змеи язык: шипит и просится наружу, проверить, можно ль укусить того, кто рядом! И так уж получается, что рядом тот, кто молоком змеюку эту поит… И женских ласк, объятий не хочу, когда увидел, что оковы это! А сладкий голос – звук змеи гремучей! О да! Для тех, кто не знаком с коварным зубом, звон погремушки сладок и приятен. Таинственно звучит в пустынном мире, и этот звук как будто обещает томленье сладкое и что-то неземное, но стоит осторожность потерять, и впрыснет злая пасть смертельный яд!.. И тот, кто испытал укус, не будет больше доверять… трещанью погремушки! Коль сможет отравленье пережить и догадается укус прижечь!..
Кайкей: (надменно) Свою закончил речь?.. Быть может, хоть теперь ты вспомнишь о приличьях, поклонишься и «с добрым утром» скажешь? Быть может, змеи в царстве завелись, раз с самого утра ты нам о них вдруг лекции читаешь?..
Лакшман: О, нет, не змеи, лишь одна змея! Но укусила нашего царя, а потому заметна очень стала, хоть до того искусно так скрывала… свою змеиную природу!
Кайкей: (гневно) Ты забываешься! В Айодхье не было такого с роду, когда б со старшими столь дерзко говорили!
Лакшман: (немного успокаиваясь) Быть старшим – это не пустяк. Ответственность, забота. Когда двуличен старший по отношенью к тем, кто от него зависит, то старшим его больше не зовут! Кайкей, неужто ты не видишь, что твой поступок все разрушит! Прошу смиренно, отступись. Тогда я снова старшей назову. И поклонюсь тебе я снова!
Кайкей: Манерам ты сначала научись! Мальчишка дерзкий! Ведь уважение – всему основа. А что ты хочешь от меня, я не пойму.
Лакшман: (смутившись) Быть может, я спешу? И выводы неправильные сделал? Но разве Рама не отправлен жить в лесу?..
Дашаратха: (очнувшись при звуке имени «Рама») О, Рама!.. Где ты?!
Лакшман: (подбегая к отцу) Я его верну! Отец, ты только прикажи…
Дашаратха: Увы, я не могу… Я обещал ее желание исполнить… Как можно слово царское нарушить?
Лакшман: (зло оборачиваясь к царевне) Вот видишь, я был прав! Отравлен мой отец!.. (бессильно) Но неужели ты не понимаешь, что он сгорит в разлуке? А ты вдовою станешь! И более того, ты всю Айодхью без души оставишь! И кто в ней станет жить, когда сам Рама будет изгнан? Я не останусь! И другие покинут город вслед за Рамой! Чего ты добиваешься? Очнись! Страны безлюдной хочешь быть царицей? Безумная, послушай!..
(Кайкей возмущенно затыкает уши ладонями)
Лакшман: (продолжая) Пусть подданных тебе не жалко и мужа тоже, но подумай: когда твой сын вернется, что скажет он, поступок твой поняв? Неужто думаешь, что рад он будет такой короне?! О, нет! От матери откажется скорее!.. Не говоря о троне! И будет погружен в тоску не только город, но и весь дворец…
Кайкей: Не слушаю я то, что ты бормочешь. Ты словно пьян. Немедля убирайся!
Лакшман: (в отчаянии) Змея! Змея… Укусом отравила всех!.. Да и себя…
Дашаратха: Сынок, постой, не совершай ты грех, слова такие говоря. Она всего лишь женщина, и не ее вина в том, что погибнет скоро Дашаратха… Без Рамы жизнь моя лишилась смысла, и скоро я покину этот мир. И только в этом прав, но в злых своих словах, увы, ты недалек… Ведь только кажется, что бедная Кайкей причиной стала гибели моей. Она всего лишь инструмент в руках судьбы… И перед тем, как сгинуть от тоски, я расскажу тебе о давних-давних днях, когда был молод я. Тогда по глупости ужасную ошибку совершил, теперь пришел момент расплаты. Послушай и забудь о злобе к матушке Кайкей! Она ведь женщина и ей нужна забота. А кто ж поддержкой будет, когда умру? Защита сыновей – все, что останется. А потому винить ее не вздумайте ни в чем! Я повторю: она всего лишь инструмент в руках судьбы… Теперь же слушай, а потом иди!..
Сцена 8
(На сцене молодой Дашаратха охотится в лесу)
Голос Дашаратхи: Я молод был и горд своим уменьем… О да, в то время лучшим лучником Земли прослыл ваш бедный Дашаратха. И даже полубоги на бои свои меня, бывало, приглашали… И как забавно понимать, что и сейчас, когда приходит время умирать, я все еще горжусь тем, что сражался в небесах. Но, впрочем, не об этом мой рассказ. На небо вскоре я отправлюсь, быть может, встречу тех, с кем отражал нападки демонов ужасных…
(на сцене во время рассказа молодой Дашаратха крадется по лесу с луком наготове)
Так вот, в то время я гордился уменьем, что недавно изучил – стрелять на звук! Теперь не надо было видеть цель, а только слышать. Вскинув лук, разил без промаха… И в тот несчастный день ходил я по лесу и ждал момента, когда бы мог искусство отточить…
Молодой Дашаратха: Какая тишина вокруг. Как будто звери, птицы вдруг попрятались, а может, разбежались, разлетелись… Как будто все они узнали, что Дашаратхе больше нет нужды их видеть, чтобы поразить стрелою. Ну что ж, тем интересней нам с тобою, мой верный лук! Тебя не выпущу из рук, пока добычи вскрик не огласит лесной тиши!..
Дашаратха: И тут услышал я журчание воды. Ручей шумел неподалеку, и я пошел к нему, намереваясь жажду утолить, но лук не думал опустить, по-прежнему весь превратившись в слух!.. И тут!..
Услышал характерный звук: олень как будто из ручья напиться… задумал наперед царя! И сквозь листву немедля понеслась стрела!..
(на сцене молодой Дашаратха, услышав булькающие звуки, стреляет на звук, слышит человеческий вскрик и в ужасе остолбевает)
Молодой Дашаратха: Что это?! Там должен быть олень! Я слышал, как он булькает и пьет! Слух обмануть меня не мог! Но почему же вскрик как будто человечий!.. Быть может, просто показалось мне?! О да, скорей к реке. Я убедиться должен, что там олень и больше ничего!..
(прорывается сквозь прибрежные кусты и видит юношу, который лежит наполовину в воде, со стрелой в груди. Рядом сосуд, в который юноша набирал воду)
Юноша: (кривясь от боли) За что?!..
Молодой Дашаратха: О, нет! (бросается к юноше, поднимает голову себе на колени) Прошу, не умирай. Ошибка это! О, что же я наделал! Прости, прости, я помогу тебе…
Юноша: Ты кшатрий, так неужто не заметил – смертельна рана эта. Тебя я не виню. Мы все в руках судьбы, а потому не ты причина смерти. Но об одном лишь попрошу… (начинает говорить тяжело, прерывисто) мои родители… один на свете… у них защитник… был… я воду набирал, чтобы напоить, а ты, наверно, бульканье сосуда за водопой… о, что за боль!.. Ты должен отнести воды… и тело… Пусть знают, что со мной. Неведенье ужасней будет… для них, несчастных стариков… А мне пора… О, Боже!..
(юноша умирает на руках Дашаратхи)
Молодой Дашаратха: (плача) Не умирай, постой! Слова твои как будто молот в сердце… Тоски такой еще не ведал! Где силы взять, чтоб посмотреть в глаза родителям твоим?! Проклятый лук, о что же ты наделал!..
(Дашаратха поднимает тело юноши и, плача, на руках несет его вверх по течению. Выходит к небольшой хижине, на пороге которой сидят два слепых старика. Они оборачиваются на звук шагов)
Отец юноши: (ласково и немного строго) Сынок, ты почему так долго?.. Мы с матерью измучались от жажды… (прислушиваясь) А от чего так поступь тяжела твоя?.. Несешь чего-то?..
Мать юноши: (с тревогой) Сынок, ведь это ты? Под утро мне дурные сны привиделись. Скорее что-нибудь скажи!
Молодой Дашаратха: (с трудом справившись с голосом) Ваш сын…
Отец юноши: Ты кто?! Несчастье в голосе твоем!..
Молодой Дашаратха: Я… Царь Дашаратха перед вами. Ваш сын погиб… (кладет тело на землю)
Отец юноши: (не в силах говорить, подползает к телу юноши и ощупывает лицо) Сынок! Сынок! Ведь это ты! Но почему молчишь?! Прошу, хоть что-нибудь скажи!..
(старик перебирает руками от лица к шее, груди и вдруг натыкается на торчащую стрелу)
