Максим Мамаев – Вернуть Боярство 24. Финал (страница 61)

Оказавшийся между клинком и его целью линкор лезвие, объятое Пламенем Неуничтожимым, рассекло надвое, словно тот был обычной рыбацкой лодкой, попавшейся на пути удара злой чародейской мощи.

Ни мощный, восьмого ранга сферический барьер, ни прочнейшие, покрытые магическими рунами плиты брони из магических сплавов не послужили преградой на пути удара могучего оружия — судно, что в бою было сопоставимо с не самым слабым Магом Заклятий и по некоторым показателям могло такового даже превосходить, просто разрезало напополам, заставив две неравные половинки разом вспыхнуть чёрным, негасимым пламенем, стремительно уничтожая всякую жизнь на бортах. Не выжил никто — от рядовых матросов до Архимага-капитана, все погибли… А в следующий миг клинок угодил в защиту русского императора.

— Инверсия Магии!

Вскинутый к небесам собственный клинок императора был Регалией Рода Романовых. В этом могущественном оружии, которое более тысячи лет укреплялось и усиливалось чарами и средствами целой династии богатейшего на магические ресурсы государства, заключалась огромная сила… Но могущества заключённых в неё сил было бы абсолютно недостаточно, чтобы противостоять тому, что опускалось на её хозяина.

Однако Николай Третий и не использовал это оружие в качестве Регалии. Ему не было необходимости активировать его собственные чары, не было нужды полагаться на нечто, созданное кем-то иным, полагаться на заёмную силу — Сверхчары, что ударили навстречу Мечу Лорда-Якшасы, облеклись в толстое, напоминающее огромный неровный столп сияния, из которого во все стороны били тонкие, на фоне основной мощи, зигзаги молний.

Фиолетовых Молний. И Сама Инверсия Магии была именно могущественнейшей Фиолетовой Молнией — Сверхчарами, которые основывались на том же принципе, что и у Пепла. Вот только в отличие от того же проявления Фиолетовых у Аристарха, эта сила у Николая Третьего была несколько иной. Более глубокой, более фундаментальной, более искусной и тонкой…

Меч Лорда-Якшасы, столкнувшись с Инверсией Магией, повёл себя совершенно не так, как ожидал его творец. Шестые Сверхчары, столкнувшиеся со всего лишь вторыми Сверхчарами императора, к удивлению Генриха оказались не просто ударом единого заклятия — терпящие сокрушительное поражение ближники русского царя внезапно получили неоценимую, невероятную помощь от одних Сверхчар.

Терпящие поражение ученики Великого Мага, на которых не обращал внимания британский кронпринц, получили поддержку. С императором было около трёх с половиной десятков Магов Заклятий — и пусть они были в значительном меньшинстве, но за счёт многочисленных хитроумных, непривычных и могущественных артефактов и наличия целых двенадцати чародеев восьми и более Заклятий они пока держались без потерь. Впрочем, тут ещё роль играли и многочисленные боевые суда вместе с духами, но до первых потерь и разгрома оставалось явно недолго.

Но Инверсия Магии разошлась по небу и земле, сминая, разрушая все чары врага, не затрагивая при этом заклинаний союзников. Ошеломлённый, повергнутый происходящим в шок Генрих, не представлявший, что Сверхчары способны на столь тонкое и массовое, могущественное воздействие на реальность, сделал то единственное, что пришло ему на ум. А именно — применил сильнейшие имеющиеся у него Сверхчары:

— Пылающий Мир!

Пламень Неуничтожимый в истинной своей форме был не чёрного цвета — то было скорее ребячество, хвастливое раскрашивание своей силы в соответствующий приписываемому демонам цвета — Тьме и Мраку. В реальности у этого извечного, изначального вида огня, от которого исходило истинное могущество одной из двух Изначальных Сил Мироздания, не имелось определённого цвета — он был полностью незримым, бесцветным.

И сейчас восьмые Сверхчары, которые на семьдесят процентов были даже не его собственной атакой, а результатом воззвания к его покровителям, что откликнувшись, через него воплощали эту невероятную силу, объединяющую в себе Сильное и Слабое ядерное взаимодействие (о чём малограмотным людским чародеям было невдомёк), вспыхнули мощью, опаляя не просто всё на десятки километров вокруг — сама плоть мира начала плавиться от мощи, пошедшей в ход, а Генрих Йоркский скорчился в воздухе, едва перенося прогоняемые через него объёмы сложнейших энергий.

В его восьмые Сверхчары сейчас не просто вложил частичку своих сил один из Лордов Инферно — Якша, тот Князь Инферно, которому служил Лорд Якшаса, с которым у демонолога был контракт, вкладывал всю свою истинную мощь в эти чары, не скупясь ни с силами, наплевав на последствия, которыми ему грозили за подобную наглость Законы Творца — ибо в Инверсии Магии, что использовал русский император, он с ужасом ощутил то, чего с самых древнейших времён не должно было существовать ни в одном из миров, ни в одной из реальностей во всём многообразном, почти бесконечном Мироздании.

Силу Забытых. Не искажённую, криво скопированную и ещё кривее освоенную, неверно используемую магию тех, кто в своё время по праву считались Третьей Силой в мироздании, нет. Здесь и сейчас он, бывший обычным молодым балрогом в те времена, когда гремела Вторая Война Небес, через своего слугу ощутил присутствие того единственного, против чего Эдем и Инферно поклялись бороться вместе — Вечных…

Сознание Генриха превратилось в одно сплошное море боли — минусы бытия демонологом заключались в том, что в случае нужды хозяева, что помогали столь быстро расти и становиться сильнее, могли вот так, без спроса использовать своего слугу как всего лишь проводник своей силы и воли. Что сейчас и испытывал на себе британец, понятия не имевший, в какого уровня противостояние он втянут…

— Что, осознали, куда дело клонится⁈ — усмехнулся Николай Третий…

Нет, не Николай. Облик рослого, крепкого мужчины в императорской короне и великолепных латных доспехах поплыл, потёк, изменяясь — и вот уже в воздухе висела женщина в латах с открытым забралом.

Фиолетовые радужки миндалевидных глаз, тонкое, скуластое лицо, аккуратный прямой нос, белокурые локоны — лицо того, кого столько лет в этом мире знали как Николая Третьего, полностью преобразилось. Теперь это была прекраснейшая из женщин, которую язык не повернулся бы назвать смертной — и вслед за лицом изменилось и остальное, от доспеха до фигуры.

— Кто ты такая⁈ — прогрохотал устами Генриха Князь Якша.

— Я — Айравата Аргетлан! — гордо ответила та, что ещё недавно была императором России. — Дочь Вечного Император Роктиса Аргетлана, седьмая принцесса Аргетлан, Вечная из числа Созидающих, единственная из Вечных Империи, что избежала Печати Мёртвого Сна!

— Невозможно! — рыкнул Князь. — Из-под власти Печати Мёртвого Сна могли вырываться только Титулованные и выше, и то лишь в первые сто тысячелетий… И все Вечные были побеждены и развоплощены перед запечатыванием. Все они находятся либо в Эдеме, либо в Инферно — вы всего лишь наши батарейки, источники дополнительной энергии, не более! Ваше время давным-давно прошло!

— Ты почти прав, — улыбнулась Айравата. — Но есть два исключения. И если обо мне никто ни в Инферно, ни в Эдеме знать не мог, то о втором должно быть известно всем правителям и ангелов, и демонов. Что, не знаешь? Видимо, в те времена ты был слишком мелкой фигурой для этого знания, а к моменту твоего возвышения вы уже, видимо, окончательно уверились, что с нами покончено…

— О чём ты говоришь? — подозрительно поинтересовался демон в обличии кронпринца.

Парящая в воздухе Вечная — если существо, доселе известное как император, не обмануло — на несколько мгновений словно бы прислушалась к чему-то отдалённому, прежде чем вновь обратить внимание на своего визави.

— Спроси у своих, мерзкий паразит, — с презрением ответила Айравата. — А теперь — прочь отсюда, отродье Бездны! Это наше измерение, и тебе тут не место!

Князь в теле демонолога не просто так болтал всё это время — существо готовило свой удар, и почти успело его завершить. Однако за долю мгновения до того, как заготовленные чары были активированы, та, что назвалась Айраватой, ударила Фиолетовой Молнией.

Как и у Аристарха-Пепла, она воздействовала на тонкие магические материи… Вот только несмотря на очевидное сходство, были у них и различия. Вариант Аристарха был похож на жгучую кислоту, что разъедала при попадании слабые места в чужой магии, тем самым разрушая — и это было основным её свойством. У Айраваты же Фиолетовая Молния скорее дорогостоящей и сложной в изготовлении и применении алхимической жидкостью, что преобразовывала чары врага в уязвимых точках, позволяя не столько напрямую разрушать, сколько манипулировать энергией и векторами её приложения в заклинаниях противника. В общем, у Пепла был основательный лом, а у Вечной — целый набор отмычек.

Генрих зашёлся в кашле, выхаркивая чёрную дымящуюся жижу и даже на несколько секунд потерял контроль над левитацией, провалившись на несколько десятков метров. Князь Инферно оказался выбит из демонолога, и сейчас был идеальный момент добить противника. Демоны-Великие, люди и инферналы уровня Заклятий все разом попробовали атаковать Вечную.

Сверхчары, Заклятия и просто магия восьмого ранга — больше дюжины ударов разом, со всех сторон, обрушились на человеческую фигурку. Однако ни один из них не достиг цели — на несколько секунд все они замерли, а когда продолжили движение, их цель уже находилась за пределами досягаемости этих чар.