Максим Мамаев – Вернуть Боярство 24. Финал (страница 4)

Километровый участок стены, приняв на себя удар штурмового Заклятия, просто оказался сметен вовнутрь лагеря, брызнув назад волной каменных осколков, орудий и человеческих тел, что были в тот момент на стенах. Могучие чары откинули всё это на добрых шесть-семь сотен метров вовнутрь, перекалечив и поубивав немалое количество османских бойцов…

А затем, когда вся шестерка собиралась рвануть назад, им навстречу стрелой вылетело трое чародеев — два Мага Заклятий и один Высший. Среди них человеком был лишь один из пары Магов — второй и Высший были джиннами. И пусть все шестеро летели назад стремительно, но двое Архимагов их изрядно тормозили.

— Бросайте нас! — мысленно отдал приказ Григорий. — Мы их задержим!

Конечно, ему не улыбалось погибнуть здесь, вдали от дома и родни… Но несмотря на все длящиеся веками распри в России между Императором и дворянами с одной стороны, и боярами с другой — он был имперцем.

Он родился и вырос в России и искренне, всю жизнь считал себя русским патриотом. Живя на Урале и постоянно контактируя с не титульными нациями государства, он давно привык к мысли, что русские — это не нация. Это многоэтнический, многонациональный народ, состоящий из множества различных групп и наций, объединенных в одну страну, один народ и несмотря на все распри являющийся его родичами.

Якуты, буряты, тувинцы и кавказцы, мордва и татары, множество иных, менее заметных народов — все они были гражданами единой, созданной их предками совместно Империи. Государства, которое, в отличии от всех иных государств подобной мощи и масштаба, не подавлял тех, кто вливался в его ряды, а смешивался, обогащая себя их культурой и обогащая их культуры, создавая единый, огромный плавильный котел… Ведь и правда, взять тот же Кавказ — упрямые горцы веками боролись с Империей за свою независимость. И что в итоге?

Сейчас именно кавказцы, лишенные всякой поддержки метрополии, в одиночку бились на южных границах против полчищ Надир-Шаха, персидского царя, не позволяя ему прийти на помощь османам, в чудовищном меньшинстве заманив его в свои горы и, потеряв изрядную часть не просто войск, а вообще населения, держали удар. Упрямцы, многие века не покорявшиеся Империи, войдя в её состав сохранили все свои свободы, а их знать стала частью знати Империи, имея даже собственные Великие Рода. В какой ещё империи было возможно подобное? Если приведете пример Европы, то вспомните судьбы Индии и Черного Континента, в которых весь цвет наций просто повырезали, дабы не смели мешать выжимать все соки из своих народов…

И это свойство России, поглощать, вливать в себя даже сопротивлявшиеся ей ранее народы и давать им возможность свободно жить и было её сильной стороной. Сколько бы не орали некоторые отдельные личности о том, что все национальности помимо титульной должны быть на правах рабов, Империя поступала иначе — и сейчас, в час самой острой нужды, получала свои плоды за подобное отношение. Везде, от Дальнего Востока до Кавказских гор интервенты получали по зубам в первую очередь именно от местного населения, что показало — они ценят и чувствуют себя частью чего-то большего. И даже попытки осман и персов воззвать к тем же кавказцами через религию не нашли понимания — там, где они рассчитывали на горячую поддержку, их армии сейчас увязли… И именно поэтому у Ставрополя и Юга Империи вообще оставался шанс выстоять. И по той же причине Сибирь в войне с японцами, к которым сейчас присоединились огромные силы британцев, продержалась столь долго и дождалась армий Александровской губернии и Нолдийцев под предводительством Второго Императора. Если бы Империя не сумела нормально, полноценно интегрировать народы, дав им общую цели и идею, никаких сил России не хватило бы на эту войну… Подвели лишь прибалты — но и то далеко не все. Около половины осталось верными Империи, несмотря на их вековой шовинизм и презрение к остальной Империи.

Григорий не был таким уж ярым сторонником своего нового Рода. Да, он уважал Аристарха Николаевича — как непревзойденного боевого мага и сильного лидера, но в отличии от большинства иных членов Рода он не был с ним изначально, не был обязан ему своим возвышением целиком и полностью, отчего новый Род, что должен был быть в плане единства хлипким, как сарай, возведенный пьяным вусмерть криворуким бродягой, в жизни не державшим ни единого инструмента, оказался удивительно прочным и цементированным. Хотя он и получил от нового Рода немало, да, этого не отнять… И был ему верен — но только из-за этого в подобной ситуации не стал бы жертвовать жизнью.

Однако сейчас на кону была судьба Родины — именно так, с большой буквы. Государства, что своим богатством, силой и социальными лифтами позволило ему изначально получить какое-никакое образование, кое-уже позволило выделиться и позже стать частью Рода Дороховых. Государства, где даже крестьяне, вроде как крепостные, получали хотя бы минимальное образование, где благодаря магам, так или иначе по закону обязанным заботиться о своих подданных, крестьяне не знали голода, были защищены от монстров и магов-отступников, где людей не тащили, как в Цинь и Британии на жертвенные алтари, подобно скоту, не продавали в откровенное бесправное рабство, разлучая семьи, как в той же Османской Империи, где любой человек, родившийся с даром магии, мог не переживать, что аристократы его поволокут на жертвенный алтарь, как ценную жертву, а мог рассчитывать на вполне себе неплохое, по мировым меркам даже отличное образование и статус…

Многое мог припомнить приготовившийся к смерти Гриша, за что в Империи стоило сражаться и умирать. В конце концов, будущее его детей и внуков зависело от того, устоит ли Империя во всей своей мощи и величии — и потому он сейчас был готов прикрыть более важных в разгоревшемся сражении Высших Магов ценой своей жизни. Вот только не успел он договорить приказ, как мимо него пронесся, прямо навстречу почти нагнавшему их джинну в ранге Мага Заклятий, молодой Петя.

Оседлавший Синюю Молнию боевой маг ударился во врага, закрытого каким-то блекло-серым щитом. Взрыв отшвырнул Григория и Диму на пару сотен метров, а затем, без всякого перехода, загрохотал могучий раскат грома, затрещали десятки, сотни разноцветных Молний — юный Петя давил, напирал на османского призванного духа, наглядно демонстрируя, что он не зря считался одним из лучших боевых магов в Роду, да и, наверное, в Империи среди близких ему по силе чародеев. И возраст личному ученику Аристарха, прошедшему к своим невеликим годам смертельных испытаний и схваток с более сильными врагами больше, чем девяносто процентов магов мира, привыкших к тихому болоту и отсутствию постоянного риска для жизни, перемежающемуся редкими междуособными стычками.

— Назад, мать твою! — взревел, не сдержавшись, Григорий, вкладывая в голос магию, чтобы наверняка быть услышанным. — Это приказ, сопляк! Стойте, мать, вашу! НАЗАД!!!

Луч света и оживший, лишенный всяких гуманоидных очертаний сгусток первозданного, возникшего на заре времен Мрака промчались мимо него — одна обрушилась на Высшего, второй взял на себя Мага Заклятий-человека, не обратив никакого внимания на крик своего командира. Троица Высших ввязалась в неравный, как ни погляди, бой. И вопли Григория вся троица проигнорировала…

— Давай, покажи, что можешь, мой дорогой контрактор! — расхохотался оставшийся рядом с ним Петр, удивив крайне нетипичной для него и неожиданной для Гриши опрометчивостью. — Сотворим же бурю!!!

— Да назад, вашу мать! — теряя всякое терпение и хладнокровие вновь взревел их командир. — Я приказыва…

— Не гунди, старик! — пришел к нему ответ от Пети.

— Никто тебя тут помирать не бросит, упрямый ты дед, — хохотнул в его голове Темный.

— Займитесь лучше делом и помогите удержать всю окружающую шушеру, — добавила Светлая. — Нам много времени не потребуется. Нечего попусту горланить…

Прежде, чем командир дружины Николаевых-Шуйских успел что-либо предпринять, вокруг него в жутком танце потоки воздуха, смешанного с мраком. Сила чар была столь огромна, что он усомнился, свою ли магию использует Петр или применил какой-то артефакт. Все же эта магия была на уровне весьма могучих Заклятий — значительно сильнее того, которым их пытались удержать совсем недавно османы.

Впрочем, он быстро понял свою ошибку — в магию Петра вкладывал свои знания и силы какой-то запредельно могущественный Элементаль Воздуха. Такой, что по спине старого мага невольно побежали мурашки — эта тварь, каким-то образом оказавшаяся в паре с Высшим Магом, своей силой явно превосходила Магов Заклятий. И пусть он ощущал, что некие скрепы и струны мироздания удерживали немалую часть его мощи, но даже того, что было явлено, было достаточно, чтобы создать воистину хтонической мощи и размера торнадо, в центре которого они оказались. Пространство, окружность которого была явно больше полутора километров, огородила стена бешено мчащегося воздуха, ставшего непреодолимой преградой для подавляющего большинства чар, снарядов и врагов, временно отрезанных с иной стороны разбушевавшейся стихии.

Сила торнадо, смешанного с магией Тьмы, Огня, Молний (Золотой и Желтой) и чего-то опасного, такого, что четко определить, опираясь на свои знания, чародей не мог, создала поле боя для троицы безумных Высших, выступивших против, казалось бы, на голову превосходящих их сил.