Максим Мамаев – Под знаком судьбы (страница 30)

В ответ солдаты загудели одобрительным тоном, и я не стал продолжать.

— И много боевых магов со шрамами вы видели? — спросил я. — Где это вы видели, чтобы могущественные маги в нашем государстве ходили со шрамами?

— Ну как-же, ротмистр Звягинцев, и остальные командиры кавалерий, — начал тут один усатый солдат, лет сорока с виду. — Я лично видал некоторых из них, до того как сюда сослали.

— Ну так это кавалеристы, — парировал я. — Им по статусу положено. Они эти шрамы носят, можно сказать в качестве украшения. — пока говорил, я вспомнил физиономию Звягинцева и минувшие события. Казалось бы, это было не так давно, но уже успело покрыться незримой пеленой, словно давний ночной кошмар. Однако стоило вспомнить об Ане и остальных, как осевшие на дно чувства всколыхнулись словно гнилая угольная чернь со дна глубокого озера. Эти чувства вмиг стёрли улыбку с моего лица, я сжал губы, чтобы взять себя в руки. — В память… о погибших.

Нетрудно догадаться, что скрыть мои эмоции в этот раз от окружающих не удалось, все замолчали.

— Я был бы рад оставить шрамы той битвы себе на память, как это делают в кавалерии, — продолжил я, в попытках сгладить печальную ноту разговора, хотя знал что хороших слов из меня сейчас не выдавить. — Всё же, послужив в драгунском эскадроне Звягинцева, довольно скоро начинаешь чувствовать себя частью единого целого, частью эскадрона. И заслужил право называть себя драгуном. Но я нечасто бывал в сознании пока целители со мной возились, мне попросту не оставили выбора.

На деле ситуация была несколько иной, и не раны стали моей проблемой, но какой смысл рассказывать об этом тем, кто не поймёт и крупицы того, что со мной тогда происходило. Впрочем, я давно привык держать язык за зубами, не болтая лишнего, прожитые годы научили меня тому, что у жажды быть понятым и принятым грош цена. Со временем это чувство проходит. Потому я рассказываю только то, что необходимо для той или иной задачи, чтобы нужные мне люди могли видеть более полную картину. По этой же причине я не стремлюсь узнать о прошлом Лены и остальных, мне достаточно и того, кем являются эти люди сейчас. Но если брать в частности солдат, тут уж приходится так или иначе считаться с их происхождением и прошлым. Бывали случаи, когда мне в подчинение попадались дети аристократов, у кого магия так и не проявилась. Родители от таких отрекались, я же считаю таких солдат поздними цветами, которые ещё проявят себя, и знание их прошлого помогало мне с такими работать, чтобы впоследствии они становились магами. Само собой, я работал с такими не напрямую, не хватало ещё, чтобы тогда со всей Империи мне таких в полк наприсылали. Подобные добрые дела наказуемы, дополнительным трудом.

— Тогда погибло немало хороших ребят, — сказал я после небольшой паузы. — Точно так же как сейчас рота потеряла шестьдесят восемь славных ребят, поражённых болезнью. Я почти их не знал, но осознаю, что для кого-то из вас среди погибших были друзья и коллеги. Мне не хуже вашего известно, что значит терять близких.

Я встал с пенька и стал прохаживаться вдоль первых рядов строя. В роте царила тишина, с мрачными лицами они наблюдали за мной, и, тем не менее, словно ловили каждое слово, что я говорил. По старой привычке, на ходу сложив руки за спиной, словно важная ворона, я продолжил:

— Я много думал над этим инцидентом, о том, что я мог бы сделать лучше, чтобы спасти солдат. Я мог бы распорядиться, чтобы арестованных распределили по одиночным камерам, пусть у нас таких немного, по двое-трое человек можно было распихать, тогда бы подобного могло не случиться, если бы я заранее знал, догадался, пусть косвенно, к чему это приведёт. — я помолчал немного, затем продолжил. — Но я не знал. Неизбежные провалы на службе случаются, от них никуда не деться. Если наши войска будут падать духом с каждым таким провалом, таким как Малиновский бугор, или наш случай, Зона нас попросту прожуёт и выплюнет, а затем и вовсе вытолкнет за стену, зверьё давно считает эти земли своей территорией. Но сейчас, если судить по моему опыту, грядут такие события, к которым рота должна быть готова и во всеоружии. Если мы не будем готовы — нашу роту попросту сметут, в такой смерти не будет ни славы ни чести.

Я вернулся к своему пеньку и принялся отстёгивать палаш.

— Что до честности боя один на один со мной, согласен, это не будет честно, — согласился я, положил палаш на пенёк и повернулся к роте. — Те, кто по-прежнему не согласен с тренировками — выйти из строя. Проведу тренировочный бой: я один против вас всех. Разрешаю все средства и оружие, я же буду сражаться голыми руками.

Из роты стали выстраиваться в шеренгу солдаты, некоторые, судя по выражению лиц, не были особо уверены в своих силах, но кто-то даже улыбался самодовольной ухмылкой.

— Что ж, двенадцать человек. Немало, — продолжил я, скрестив руки на груди. — Если сумеете совместной работой меня одолеть — я освобожу вас от дополнительных тренировок. Если кто-то из вас умудрится хотя бы зацепить меня, пустив кровь — я отпущу этого бойца. Потеря из рук вашего оружия будет считаться вашим проигрышем. Всё понятно? Тогда отойдём на другую половину полигона. Лейтенант?

— Я, капитан, — отозвался стоявший рядом Баранов.

— Скомандуешь старт, когда все будут готовы, — распорядился я.

Я направился с плаца, вымощенного прямо перед полигоном в дальнюю часть полигона, прихватив с собой артефакт, который откопал на складах. Проводя ревизию складских помещений я наткнулся на него случайно, он буквально был закопан в землю, только кончик сверкал металлом, а пока откапывал, нашёл и коробку для него, и пожеотевшие измятые документы. Свою посылку я так и не дождался, впрочем, и этот, пусть очень старый, сгодится. Вчера я с ним изрядно повозился и очистил от земли, но даже так, этот ромбовидный металлический угловатый артефакт весил изрядно.

Не дожидаясь, пока солдаты вооружатся чем хотят и проверят экипировку, я воткнул острый, похожий на шатровый колышек, конец артефакта поглубже и напитал маной. Что ж проверим, работает ли он ещё.

Артефакт сперва начал гудеть, потом что-то в нём загремело, он принялся крутиться как волчок. Сперва это было медленное вращение, прерывистое, с каждым скрипом и гремением, он замедлялся, и делал новую попытку разогнаться.

— Вот зараза, — возмутился я, и решил добавить маны. — Неужто не заработает?

К моему сожалению, артефакт продолжал кряхтеть в попытках завертеться. Я усилил руку схватил его и хорошенько ударил по артефакту, не особо надеясь, что это поможет и, как ни странно, это помогло: артефакт перестал греметь, загудел ровным тоном и принялся вертеться, с каждым оборотом всё быстрее, а когда набрал достаточную скорость, из его вершины ровной прозрачной струёй полилась магия кверху. Набрав некоторую высоту, достаточно высоко, струя разделилась в стену барьера и этот барьер постепенно стал покрывать полигон прозрачным переливащимся как вода, колпаком. Надо сказать, артефакт превзошёл мои ожидания, я ожидал от армейского артефакта в такой дыре чего похуже. К сожалению, он не даёт временное, можно сказать, бессмертие, как это делал тот, что был у парней Звягинцева, но барьер не даст разнести что-то в округе, когда мои совместные тренировки выйдут на иной уровень.

— Пошустрее, бойцы, — окликнул я солдат, всё ещё возившихся с экипировкой.

Кто-то из солдат взял армейские мечи, даже, на удивление, мобильные щиты прихватили, а кто-то взял в руки винтовки. Вот значит как. Пока одни будут переходить в ближний бой, другие будут стрелять из винтовок. Стоит отметить, среди несогласных есть и один сержант, Георгий Белоусов. Я успел изучить его дело, времени было предостаточно, и судя по тому, что о нём пишут, он опытный вояка, уже участвовал в обороне против всякого рода тварей, а также успешно отбивался от нападений бандитов, у себя в родных краях. Жаль его, сюда его сослали за проступки сына, подозреваю, что он на это согласился только ради того, чтобы сына не трогали. Зная как тут в Империи обстоят дела с дворянами, наверняка его сынишка не поладил с каким-нибудь приезжим высокородным наследником, увязавшимся за своим отцом, приехавшим в захолустье по каким-то личным делам. И название такое, с первого раза не запомнить: там что-то про камыши и… Камышлов! Точно. Камышловский уезд.

Что ж, вернусь к насущным делам: сержант взял только свой палаш, руку же оставил свободной, вполне типично для всех боевых магов. Ну-с, посмотрим, что солдаты второй роты умеют, надеюсь они меня не разочаруют.

— Ну что, готовы? — спросил я, попутно напитывая доспех.

Да, пусть солдаты тут в основном почти не владеют магией, у них при себе армейские артефакты, с ними опытные солдаты могут довольно быстро сократить расстояние. Ещё в той резне при Малиновском бугре насмотрелся как солдаты с ними управляются, защищая стрелков, не стоит эти артефакты недооценивать. Конечно, ранить меня они наврядли сумеют, да и у артефактов запас маны невелик, но если достанут я проиграю по моим же условиям, а я намерен заставить ходить на тренировки всех без исключения, это необходимо если я хочу чтобы они выжили. Ну, у меня и косвенные причины есть, было бы замечательно, если удастся привести роту в боевой вид, будет чем мозолить глаза остальным армейцам в крепости. Однако, усердствовать тоже не хотелось бы, а не то ещё застряну здесь в качестве няньки или боевого инструктора для местных полков, а такое весьма вероятно: пусть я не самый могущественный боевой маг в крепости, как увеличить боевой потенциал подразделений у меня опыта, наработанного многими годами, хватает.