Максим Мамаев – Под знаком судьбы (страница 29)

— Чего изволите? — спросил трактирщик, подойдя к нашему столу.

— Принеси пожрать, — ответил Седой, совсем забыв, что он всё ещё в облике прекрасной дамы в бордовом балахоне. — Мясную нарезку, побольше мяса, прям чтоб до хрена было. И две кружки пива. Нет, три. И всё. И это, пошустрее, дружище, умираю с голоду.

— Хорошо, госпожа, — с этими словами трактирщик, поклонившись, удалился, немного опешивший от манер девушки.

— Собственно, именно боярские рода помогли нынешнему Императору взойти на престол, — продолжил Седой. — Само собой, решение не было единогласным, были несогласные с таким решением, их было немного, да ещё и сейчас новые поколения стали постепенно забывать о том, что Империя чудом сохранила свой суверенитет в своё время. Честно говоря, мне пришлось связаться со старыми знакомыми, пока я распутывал этот змеиный клубок, и, поверь мне, тебе не стоит знать все подробности. Если говорить кратко, Терехово планировали сделать неким жертвенным алтарём, для того, чтобы культисты призвали какую-то гадость из другого плана в Москве, и использовали её мощь для того, чтобы сменить расстановку сил. Причём то, что творится сейчас у нас — цветочки в сравнении с тем, что творится в районе реки Чита и других краях. Вот почему Инквизиция сумела получить разрешение Императора и едет на восток. Короче говоря, в глобальной картине всё достаточно печально.

— Ну а Гравенские как в этом замешаны? — спросил я.

— Гравенские достаточно давно находятся под покровительством боярского рода Бекетовых, — ответил Седой, на время замолчал, принял кружки с пивом у трактирщика, дождался, пока тот уйдёт, а после продолжил. — Впрочем, это не прямое покровительство, если Гравенские где опозорятся, Бекетовы даже не встанут на их защиту. И всё же, в торговых делах это покровительство позволило им значительно расшириться. — тут голос Седого зазвучал в моей голове, привычно бассистый. — Продолжу так, на всякий случай. Гравенские обеспечили регулярную поставку из таких мест как наша крепость одной эссенции, которую люди Вельевых добывали здесь из фанатиков. Эта эссенция будет использована для запуска механизма призыва, когда кльтисты наберут нужное количество.

— А про Вельевых что знаешь? — передал по безмолвной речи я, закуривая папиросу.

— Вельевы породнились с боярским родом Астафьевых чуть больше века назад, — продолжил рассказывать, Седой, отпив полкубка пива, даже не вытер пену с губ, абсолютно забыв о том, что выглядит как девушка.

Не знай я, что это Седой, мог бы вполне подумать, что девушка-то вполне интересная, и, судя по взглядам окружающих, некоторые так и считают, завидуя мне чёрной завистью. Вот бы видеть их лица, когда девушка на их глазах вернёт себе истинный облик. От этой мысли я невольно улыбнулся.

— Тогда юный парнишка Сеня Астафьев женился на Ольге Вельевой, — снова я услышал бассистый голос Седого в голове. — Так что в данном случае влияние самое прямое, потому не каждый рискнёт их трогать. Кроме меня. Срал я с высокой колокольни что на одних, что на других, как были гнилыми людьми, такими и остались.

— Так вот почему Флавий просил тормозить только Гравенских, — сделал вывод я, сбросив пепел с папиросы в пепельницу. — Не хочет лишних тяжб с Астафьевыми.

— А тебя Флавий что, попросил не выпускать Гравенских? — удивился Седой.

— Да, ему нужны виновники для Инквизиции. — вздохнул я.

— Понятно, — ответил Седой. — Ну, надеюсь он знает что делает. Как по мне, куда проще будет прихлопнуть их, чем разводить демагогию перед Инквизицией, указывая на виновников, которые костьми лягут в попытках доказать свою непричастность. Помнишь тех магов, притворявшихся фанатиками, с которыми мы сражались той ночью?

— Ещё б не помнил, — передал в ответ я. — Такую ночку забудешь.

— Это, как раз, и были Вельевы. — продолжила девушка басистым голосом в моей голове. — Мне, на самом деле тогда пришлось попотеть, один из их прихвостней, как оказалось, знал как работает моё проклятие, это было неприятным сюрпризом для меня.

— И какие планы у тебя сейчас? Ты, конечно много интересного поведал, помог увидеть более ясно общую картину, — попытался подвести я к итогу нашей беседы, пока тушил папиросу. — Но до сих пор и словом не обмолвился что происходит в крепости сейчас. Я, к примеру, сейчас не до конца представляю, какими будут мои дальнейшие шаги. Все вокруг меня такие занятые стали: Артём гнёзда ищет, уверен, ты знаешь о чём я, отец Флавий свои какие-то вопросы решает, на днях даже запугал командира второго полка.

— О да, видал я его дом, — рассмеявшись сказал женским голосом Седой. — У Флавия превосходное чувство юмора. Теперь комендант катит бочку на церковников считая, что они зачастили с самоуправством, само собой, церковники всё отрицают.

— Лена, — неумолимо продолжал я, — Людей от всякой гадости исцеляет, даже пострадавшим от секты принялась помогать, если верить тому, что я слышал. Да и у тебя какие-то свои тёмные дела, о которых ты почти ничего толком не рассказал.

— Планов у меня много, Хал, — передал безмолвной речью Седой и придвинул поставленное трактирщиком блюдо поближе к себе. — Расскажу обо всём позже, всему своё время. А насчёт того, что тебе делать дальше… Это хороший вопрос. Я могу брать тебя с собой, если последний наш ночной поход не отбил у тебя желание. Твоя помощь и правда не помешает. Я думаю, любой из твоего окружения будет рад твоей помощи, и вообще, на твоём месте я бы радовался хоть одному спокойному деньку, не понимаю с чего бы тебе расстраиваться.

Наблюдать как девушка по-мужицки уплетает мясо, запивает пивом, да ещё и серьёзные речи излагает, было таким контрастом, что я начал жалеть о том, что не могу разделить сие зрелище с Артёмом. Расскажу ему об этом как-нибудь, на досуге. В данной ситуации приходилось прикладывать усилие для того, чтобы остаться серьёзным и сосредоточиться на разговоре.

— Может ты прав, — ответил я, допивая свой чай. — Передышка лишней не будет. Но ты позови меня, когда соберешься волощать эти свои планы. До встречи, Седой, надеюсь, скорой.

— Позову, это само собой, — услышал я его голос в голове. — Хорошей службы тебе, Хал.

Я встал из-за стола, поправил мундир и направился к выходу, но задержался, не без причины.

— Красавица, ты освободилась? — услышал я мужской голос сзади, обращались явно к Седому, девушек тут почти не было. — Обиделась на своего дружка? Сидели молча как чужие. Давай составлю тебе компа… Эй, ты чего?

Раздался грохот, я обернулся и только успел увидеть, как орущий мужик летит через столы в стену, снося всё, с чем столкнётся на своём пути, Седой же даже от еды своей не стал отвлекаться, небось швырнул беднягу одной свободной рукой. Эх, самое интересное пропустил.

— Ступай Хал, — услышал я Седого, наблюдая как возмущённый народ начал стягиваться к девушке в бардовом балахоне. — Я тут сам разберусь.

— Да я и не сомневался в этом, — передал в ответ я, улыбнувшись, повернулся к выходу и вышел. — Что ж, удачи тебе.

Глава 17

Остальные дни дежурства проходили относительно спокойно, потому я основательно взялся за роту, подготовив всё для обороны на все вероятные сценарии, от эпидемии до массовой резни. Во время тренировок я неустанно обьяснял бойцам зачем их тренирую и доходчиво работал с возражениями, особо непонятливым же сказал, что освобожу от тренировок любого из бойцов, если они сумеют одолеть меня в тренировочном бою. Я рассчитывал, что особо ретивые поубавят пыл, не рискнут выступить против меня, но и к другому исходу также был готов.

— Капитан! Это не совсем честно, — сказал один из солдат, когда я собрал всех на тренировочном полигоне поутру, чему рота совсем не обрадовалась. — Если кто-то из нас выступит против вас в равном тренировочном бою один на один, вы нас по полигону размажете. Всё же, вы капитан. Да ещё и ветеран битвы под Малиновским бугром. Да, и до нашей дыры эти слухи дошли, о том как вы сражались, в трактирах о Малиновском бугре всякое говаривают.

— Да? — удивился я, вырастил каменный пенёк прямо из брусчатки, уселся на него скрестил ноги и сложил руки на груди. — И что же рассказывают?

— Что вы сражались вместе со своим гибридом так, будто сами стали зверем, — ответил другой солдат, таким напускным тоном, будто не особо верит в эти истории. — Не уступали даже ротмистру Звягинцеву в силе, впав в неистовую ярость. Ещё рассказывают байки, что ваш гибрид был рождён в разгар какой-то битвы, является ни чем иным как исчадием дьявола, и может откусить голову любому, кто не так на него посмотрит. Говорят также, что немало ребят спаслось только благодаря тому, что вы привлекли внимание зверья, напавшего на лагерь, и успешно давали тварям отпор.

— Вот как? — рассмеялся я. — Так обо мне уже легенды слагать принялись? В этих россказнях есть доля правды, к примеру, мой скакун и в правду откусить голову может. Но не каждому встречному, этот гибрид хорошо воспитан и соображает где свой — где чужой.

— Не серчайте, капитан, — продолжил солдат. — Когда мы вас увидели впервые, вы и сами не произвели впечатление воина с теми эпитетами, которыми вас описывают.

— Понимаю, — ответил я, улыбаясь. — Зная, как выясняется, истории обо мне, вы наверняка ожидали увидеть матёрого вояку, всего в шрамах, нелюдимого, грубого….