Максим Максимов – В интересах истины (страница 47)

10.03.2000.

Виктор Бычков: «Про Кузьмича скажут плохое слово — мне обидно. Кузьмичу-то по балде…»

Егерь Кузьмич из «Особенностей национальной охоты» — один из любимейших народных героев. Уже давно петербургского актера Виктора Бычкова называют на улице только «Кузьмич» и никак иначе (хотя у него за плечами немало и других ролей). Про Кузьмича и его друзей из национального «охотничье-рыбачьего» киносериала рассказывают анекдоты, порой внаглую используют их образы в рекламе. А недавно в магазинах появилась и водка «Кузьмич» со знакомой рыжебородой физиономией на этикетке.

— Много хоть заработал на водке?

— Разве у нас много заработаешь? Знакомый предложил — давай, говорит, сделаем. А у меня как раз съемок не было, согласился. На новую «девятку» мне денег хватило, но машину в январе угнали — поэтому остался «на нулях».

— Как, у самого «Кузьмича» — и угнали?

— Представляешь, так обидно было! И главное, я совершенно не готов к этому оказался. Думал, отечественные машины не воруют. Поставил ее у рынка, вышел со своими детьми, через полчаса возвращаюсь — ничего не могу понять. Долго соображал, пока, наконец, не понял, что все, тю-тю… Сигнализация была, штырь — ничего не спасло. Помню, стою, растерянный — дети мои меня успокаивают, мальчик и девочка. Не я их, а они меня! И только когда мы с братом двоюродным выпили — я вдохнул, наконец. А до этого часа три не дышал.

— Найти пытался?

— Есть у меня знакомый в органах, он привел ко мне «крестного папу», который всех угонщиков контролирует. У него черты лица настолько «смыты» — не запомнить. Это, наверное, профессиональное, как у разведчиков. Так он через три дня мне позвонил, сказал: это не бригада работала, а вольные стрелки, отморозки какие-то, им все по шарабану. Пытались мне помочь еще какие-то люди, они меня «обрадовали» — оказывается, угонщики знали, чью машину крадут.

— У тебя такие фанатичные поклонники?

— Это не поклонники, потому что машину они тут же разобрали и продали на запчасти. Так мне сказали. Просто им, наверное, приятно было похвастаться: «А знаешь, я у самого Кузьмича машину угнал!» Но меня другое потрясло. Я до этого полгода в метро не спускался. А тут — пришлось. Но я был уже выпивши и поэтому шапочку надвинул на глаза и воротник поднял, чтобы внимание не привлекать. Сел в вагоне, никому не мешая. А там стоит толпа пьяных мужиков, старый Новый год надвигался. И один из них вел себя развязно, матерился. Я и говорю: «Господа, а нельзя ли без мата, здесь все-таки женщины и дети». На что он заорал: «А ты, Кузьмич, да пошел ты на х…» Я такое услышал в свой адрес! За что? Я не понял. И я сказал им: давайте выйдем. Они со мной вышли на пустую платформу, этот пьяный все кидался, порывался меня ударить. Но его более трезвые товарищи драки не допустили. А я так и не понял — почему такая злоба к Кузьмичу? Глупо. Сидел бы дома у телевизора и кричал бы Кузьмичу все эти слова…

А недавно был случай в магазине. Мы со знакомыми взяли «маленькую», прямо там распили. И снова пьяный, ухажер продавщицы, набросился на меня — тоже к Кузьмичу обращался, с матом и с какой-то злобой. А потом я подумал, что недалекие это люди. С геростратовым комплексом. Сам ничего в жизни не сделал — и стремится растоптать, уничтожить того, кто известен.

— Я смотрю, много беспокойства доставляет тебе твой Кузьмич…

— Сейчас меньше. Потому что не всегда узнают. Из-за того, что я уже год не курю, а пива много пил, я поправился. Заматерел, живот появился. А еще и бороду сбрил. Нет, конечно, когда узнают — плюсы есть. Вот, например, «гаишник» стоит с ощущением: явно мои 40 рублей приехали! А тут я выхожу — и вроде бы стыдно брать. Хотя «гаишники» тоже разные бывают.

Помню, как-то года два назад, в первомайские праздники, я с кладбища вернулся — родственника туда отвозил. У него гангрена, он поплакал на могиле, у меня дома мама больная, праздник какой-то глупый. Нервы напряженные. И я решил покататься, чтоб развеяться. И вот на Шпалерной, у милицейской будочки, меня капитан тормозит. Смотрит в удостоверение: «Ну что, Виктор Николаевич, вы не знаете, что у нас сейчас перекрестки платные?» Я сперва не понял. А потом так возмутился! Если б он сказал мне: «У меня трудное семейное положение, не дадите денег?» — я бы все отдал, что было. А когда так нагло… Я стал на него покрикивать, он начал штраф выписывать — 16 рублей. Но я так и не заплатил.

Помню, машина останавливается, люди меня узнают: «Кузьмич, с праздником! Что здесь делаете?» «Да вот, — говорю, — мудак…» Из кабинки доносится: «Кто мудак?» «Да я, — говорю, — мудак, что вам бесплатные концерты даю!..» Очень резко я с ним разговаривал. Так ему и сказал: «Если вы мой фильм увидите — выключайте телевизор, не надо смотреть! Или каждый раз 16 рублей платите…» Приехали его начальники, я к ним сел в машину, меня колотить стало. Они все нюхали, пьяный я или нет. Я подписал им фотографию свою, они мне вернули документы. Говорю им: «Он вор!» А они: «Почему вы так резко?» «Хорошо, — отвечаю. — Если я первый сказал о капитане Лахно, что он вор, то я готов стоять на коленях час посреди улицы!» Крохобор, попрошайка… Перекрестки у него платные! «Но ведь есть же, — говорю, — среди вас, в ГИБДД, нормальные люди?» А они, не сговариваясь, вдвоем ко мне поворачиваются: «В ГИБДД нормальных людей нету!» И вдруг я понял: а зачем моя истерика, мой крик души?.. Все это в пустоту.

— Интересно, а поймав настоящего вора за руку, ты тоже будешь взывать к его совести?

— Ой, с ворами у меня была очень смешная история. Когда-то я приехал на своем «опеле» на рынок, пошел покупать кресло. Возвращаюсь, вижу: стоит около моей машины маленький человек, который делает вид, что писает. Потом он повернулся, ушел. Я подхожу к машине, вижу — зеркала нет. А тот уже далеко, и рядом его напарник. И вот, с сигаретой в зубах, я за ними бегу. Чувствую — упаду, дым меня душит. И я кричу на всю улицу: «Товарищи воры, остановитесь, пожалуйста!» Маленький быстро убегает, а второй делает вид, что он ни при чем. Говорит, не глядя на меня: «Я ничего не знаю, он просто подошел ко мне, закурить стрельнул». Тут люди стали на меня обращать внимание: «Гляди-ка, Кузьмич…»

И вдруг этот человек, который не глядел на меня, поднимает голову: «Ой, а можно у вас автограф?» Фраза такая глупая… А я ему в ответ очень четко и громко говорю: «Вы понимаете, что в моем лице вы обворовали весь русский кинематограф?» Глупее фразы я в жизни не говорил, но она возымела действие. Вдруг появляется как из-под земли маленький и отдает мне зеркало: «Простите, мы не знали, что это ваше». А второй, который «в отказе» был: «Да подожди, мне автограф надо взять»… И я долго ездил с этим зеркалом, не знал, как его обратно поставить.

— Ну а что-то общее у тебя с Кузьмичом твоим есть? Охотой не увлекаешься?

— Ружье у меня есть, но я из него только по баночкам в лесу стреляю. Просто хочется иногда оружие в руках подержать. В животных стрелять не могу. Как-то раз в гости к крестному приехал, он тетерева подстрелил, дал мне ружье — добей, говорит, а я не смог. Как это так — добить? Когда я еще до института водителем работал, на самосвале ездил, наткнулся на расстрелянную стаю бродячих собак. И был там спаниель недобитый, раненый — так я его подобрал, выходил. Жил у меня долго. Видно, от охотника отбился, примкнул к стае… А последнюю свою собаку, дворняжку болонистую, помоечную, я подобрал, когда мы со съемок первой «Охоты» возвращались, из Острова. Так до сих пор у меня и живет.

— Ты запомнился многим зрителям не только Кузьмичом, но и ролью стукача в «Ментах» с его криком: «Сатрапы!»…

— Помню, я впервые купил в подземном переходе «Кошмар на улице Стачек» Андрея Кивинова, смеялся, когда листал. Все предлагал Рогожкину: почитай! Но он отказывался. А потом все-таки Миша Кирилюк, продюсер, подбил его на участие в «Улицах разбитых фонарей». Когда мы придумывали мой образ — стукача Альберта Померанцева, мы решили, что он бомж, не пьет и не курит. И стучит только по идейным соображениям… Ему это нравится.

— Прототип у твоего героя был?

— В принципе, был. Помню, когда-то давно, в советское еще время, я зашел в пивнушку у Казанского собора. Ко мне подошел человек и начал нести какую-то ерунду про Брежнева, что-то антисоветское. Я был занят своими мыслями, мне не до этого было. А он сидел и все говорил-говорил… Но в какой-то момент я ему стал неинтересен. И это так разительно было — он резко протрезвел и пересел от меня к человеку в плате. Начал такой же разговор — и вдруг у него такая радость на лице появилась! Я до сих пор помню его улыбку. У него было обалденное качество — умение слушать. И видимо, он запоминал разговор — тогда, наверное, магнитофоны им не давали…

— Ну а каким образом твой Померанцев перекочевал в «Убойную силу» и даже оказался в Америке?

— Так получилось, что я потребовался режиссеру Виктору Бутурлину, который снял меня еще в 1984 году в главной роли в «Экскурсанте». Возникла сцена на Сенной площади в «Убойной силе», где мой герой, Померанцев, устраивает предвыборное шоу — это снималось скрытой камерой, и многие люди даже не поняли, что идут съемки. Ну а потом, в сериях, которые снимал в США Родион Нахапетов, придумали Померанцеву уже и американский период в биографии — русский ресторан и прочее.