Максим Максимов – В интересах истины (страница 28)

Вот какая картина вырисовывается из заявлений N. 19 февраля 2004 года, около половины первого ночи, в ее квартиру, выбив входную дверь, ворвались незнакомые ей мужчины. Один из них в ответ на вопрос следователя: «В чем дело?» — направил ей в живот пистолет и приказал «заткнуться». Происходящее напоминало разбойное нападение. Лишь когда в квартире появился человек в милицейской форме, следователь поняла, что это не разбойники, а коллеги.

N предъявила свое служебное удостоверение, представилась, а заодно попросила представиться своих непрошеных гостей и поинтересовалась, на каком основании они проникли в ее жилище. Но в ответ услышала лишь нецензурную брань. Никаких документов ей никто не предъявил. А один из мужчин заявил, что «здесь работает зам. по УР Центрального РУВД Соловых», и если она будет продолжать возмущаться, то поедет в 76-й отдел милиции. Следователь вновь потребовала покинуть ее жилье. Когда сотрудники уходили, один из них ударил хозяйку дома ногой в живот.

N увидела, как оперативники вломились в соседнюю квартиру, где снимает две комнаты чеченско-азербайджанское семейство, вывели оттуда на улицу людей без верхней одежды и увезли. Следователь тут же позвонила по 02. Правда, прибывший наряд милиции принять у нее заявление о незаконном проникновении в жилище отказался — была составлена лишь сигнальная карточка с ее показаниями.

В тот же день N написала заявление на имя прокурора города с просьбой возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции во главе с Соловых по факту незаконного проникновения в ее квартиру. Но пока она ждала результатов, история получила неожиданное продолжение.

Через шесть дней, 25 февраля, вернувшись домой в 21.30, следователь обнаружила, что замок вновь сломан, дверь в квартиру открыта, и там горит свет. От соседки она узнала, что на этот раз дверь в ее квартиру выбил пьяный участковый Шаповалов, который приходил час назад. Как рассказали соседи, участковый что-то искал в ее квартире и, обнаружив папку с документами, унес ее с собой. Заодно он зачем-то увел сестру и племянницу соседки.

Следователь позвонила по 02, где ей пообещали прислать наряд из 76-го отдела милиции. Когда же N сообщила, что именно сотрудник этого отдела взломал ее дверь, и попросила выслать наряд из другого подразделения, то дежурный вообще отказался принять заявку.

Если б N не была следователем, то, может, звонить и объясняться ей пришлось бы долго. Но она сообщила о происшествии начальнику своего отдела, а затем связалась с ответственным от руководства Главного следственного управления. Вскоре он прибыл в ее квартиру, а вслед за ним — сотрудники Центрального РУВД и участковый Шаповалов, который, по словам следователя, был пьян.

Один из сотрудников РУВД держал в руках украденную папку, но следователь отказалась ее принять — уже было написано заявление о краже документов. Только лишь теперь, после вмешательства начальства, в квартире появились, как и положено, дознаватель с экспертом, которые осмотрели помещение и зафиксировали следы взлома. Пришел и оперативник из 76-го отдела, чтобы принять заявление от пострадавшей.

Следователь Главного следственного управления уверяет, что никаких профессиональных споров и даже контактов с сотрудниками Центрального РУВД у нее прежде никогда не было. В той самой черной папке, ради которой взломал дверь участковый Шаповалов, находились документы на ее собственную квартиру, а также другие личные документы. Никакой более-менее правдоподобной версии случившегося у N нет. Возможно, предположила N эти события каким-то образом связаны с ее квартирой, которая, по документам, является частью коммуналки. Во второй половине коммуналки, кстати, постоянно проживают кавказцы — им сдает свои помещения, несмотря на протесты N, ее сосед, бизнесмен Афанасьев. Таким образом, по словам следователя, он решил отомстить ей за то, что пару лет назад она не согласилась на его условия выкупа помещений, принадлежащих N.

Заместитель начальника ОУР Центрального РУВД Сергей Соловых согласился встретиться с корреспондентом «Города» и выдал свою версию событий:

— После взрывов в московском метро в ходе антитеррористической операции от одного из наших источников нами 17 февраля была получена информация о том, что в указанном адресе проживают в большом количестве выходцы с Северного Кавказа, возможно, причастные к террористической деятельности. Мы отнеслись к информации крайне серьезно. Я встретился с этим человеком, написал на основе нашей беседы рапорт, получил от руководства санкции на проведение мероприятий. Мы выяснили, что помещения лицам чеченской национальности сдаст внаем некто Афанасьев. Выяснили, что квартира коммунальная, и часть площади занимает следователь Главного следственного управления. Мы поделились информацией с ФСБ. И 19 февраля выехали в указанный адрес.

В замкнутом помещении нас оказалось 11 человек, возникла большая скученность, и либо от случайного нажима, либо от толчка плечом или коленом дверь в помещение следователя оказалась открытой. N появилась на пороге, мы представились. И пошел разговор на повышенных тонах, на эмоциях. Все наши попытки нормально разрешить ситуацию и отремонтировать дверь встретили с ее стороны решительный отказ. Звучали угрозы пожаловаться в прокуратуру, вызвать сюда руководство ГУВД. Никто из оперативников ее в живот ногой не бил и оружием не тыкал. Мне чисто по-человечески ее поведение непонятно: вместо того, чтобы проявить корпоративность и уладить ситуацию, она открыто пошла с нами на конфликт. В помещение к N заходил только я, по ее же приглашению — она позвонила одному человеку из РУВД, передала мне трубку. Мне было сказано, чтобы я отрегулировал конфликт и восстановил дверь. Но хозяйка квартиры этому воспротивилась. Мы задержали в соседнем помещении 13 человек, из них — 4 чеченца, 7 азербайджанцев, 2 татарина, привезли их в уголовный розыск, работали с ними. Следов гексогена и взрывных устройств мы не обнаружили, но протоколы составили. И если где-то произойдет теракт, то наша информация может оказаться полезной при его раскрытии.

— Однако при чем здесь следователь N?

— Она оказалась случайной жертвой наших профилактических мероприятий.

— Но как быть с тем, что проникновение в чужую квартиру не входит в список оперативно-розыскных мероприятий и, следовательно, является незаконным?

И тогда Сергей Николаевич Соловых раскрыл один из профессиональных секретов. С его точки зрения, нарушения закона оперативниками допущено не было, поскольку они пришли в квартиру по приглашению одного из жильцов. Им оказался вовсе не бизнесмен Афанасьев, а другой, вечно отсутствующий жилец, который занимает одну из комнат в той же половине бывшей коммуналки. По словам Соловых, «жилец» в момент операции был рядом с опергруппой, но в квартиру не входил, а оставался за дверью.

Корреспондент «Города» встретился с Евгением и выяснил, что тот действительно был недоволен шумными соседями-кавказцами, потому и не мог пользоваться своей комнатой. Он действительно обратился в Центральное РУВД с просьбой навести порядок в квартире и случилось так, что по времени это совпало с масштабной операцией ГУВД по пресечению терактов. Почему оперативники не поставили в известность о своем визите следователя N и зачем вломились в ее помещение — он не знает, но эта история вызывает у него недоумение. В одном Евгений уверен твердо: в момент визита опергруппы в злополучную квартиру он там даже близко не присутствовал.

Участковый Александр Шаповалов оказался не столь словоохотлив. Когда корреспондент «Города» зашел в его кабинет и объяснил, что хочет поговорить об истории с его проникновением в квартиру следователя, участковый тут же заявил:

— А меня вообще там не было. Это был не я!

— А кто же?

Чуть подумав, Александр Леонидович сообщил: «Сейчас с вами будут говорить из прокуратуры!» — и набрал номер. Посоветовавшись со своим телефонным собеседником о том, стоит ли давать комментарии, участковый повесил трубку и резюмировал: «На все ваши вопросы я буду отвечать только в присутствии адвоката».

Впрочем, «Городу» удалось узнать, какие объяснения дал участковый Шаповалов по данному поводу в прокуратуре. Оказывается, участковый всего лишь перепутал квартиру: шел в 39-ю, чтобы по заявлению некой старушки разобраться с ее соседями, а случайно попал в 37-ю. Услышал, что две женщины говорят с кавказским акцентом, попросил предъявить документы. Когда увидел штампы о регистрации в Чеченской Республике — проявил бдительность (очевидно, помня о недавних взрывах в московском метро). И решил забрать чеченок с собой в опорный пункт милиции. Ну а зачем потребовалось ломать дверь в помещение следователя, рыться в ее вещах и похищать папку? Оказывается — утверждает Шаповалов — дверь уже была взломана, а папка якобы лежала на полу в коридоре. Участковый решил забрать ее с собой, чтобы по этим документам установить личность хозяйки.

С бизнесменом Афанасьевым поговорить не удалось, он находился в дальней командировке. Но одна из его подчиненных сообщила корреспонденту «Города», что никакого отношения к милицейским визитам в квартиру следователя Афанасьев, разумеется, не имеет.