Максим Максимов – В интересах истины (страница 16)

Период сотрудничества граждан по контракту с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность в качестве основного рода занятий, включается в трудовой стаж граждан. Указанные лица имеют право на пенсионное обеспечение в соответствии с законодательством Российской Федерации».

Сексот был загримирован под пень и отправлен в лес подслушивать разговоры. Он себя выдал и оправдывается перед начальством:

— Товарищ майор! Пока они на мне сидели, я терпел. Пока они на мне занимались любовью, я терпел. Но когда они стали у меня на заднице свои инициалы вырезать — тут уж я не выдержал!

15.12.2003.

Ствол заказов

В Петербурге стали убивать чаще. Причем не простых людей — крупных коммерсантов, лидеров группировок, авторитетов. Иных питерцев пули настигают вдали от нашего города — Костю Могилу в Москве, Руслана Коляка в Ялте.

И хоть статистики заказных убийств не существует, но их нынешний «скачок» очевиден даже для обывателя, черпающего информацию из криминальных хроник. Рождаются самые невероятные версии — говорят об очередной гангстерской войне, о переделе различных сфер рынка в преддверии новых губернаторских выборов. И даже — о некой спецоперации по зачистке города от криминальных авторитетов, проводимой бригадой наподобие мифической «Белой стрелы».

Прокомментировать подобные слухи мы попросили адвоката, кандидата юридических наук, зампредседателя комиссии по правам человека при губернаторе Санкт-Петербурга, профессора Межрегионального института экономики и права Елену Топильскую.

— Прежде всего, я считаю, что два-три месяца — слишком маленький период для того, чтобы делать какие-то выводы об изменении криминогенной обстановки в городе или даже о росте заказных убийств. Может быть, раньше их совершалось не меньше, а то и больше. Мы просто об этом не знаем. Например, пропал человек, труп не найден. Может, он прекрасно живет себе за границей и занимается бизнесом, а может, стал жертвой заказного убийства.

— Однако согласитесь, что большинство нынешних заказных убийств — громкие и резонансные.

— Такими они стали только за счет личностей убитых, фигур достаточно одиозных. Давайте условимся, что мы знаем о совершении ряда умышленных убийств известных широкой публике людей. Вот и все. Как бывший следователь, я знаю точно, что об истинных мотивах и обстоятельствах убийства можно узнать только со слов исполнителя и заказчика. Пока можно лишь выдвигать версии. Я не могу полностью исключить версию о том, что все эти убийства или многие из них — звенья одной цепи, но я сама не склонна в это верить. Мне кажется, что связаны эти преступления между собой могут быть только одним извечным мотивом — деньги и власть. Это было всегда, во все времена. Убийство бизнесмена Константина Карольевича Яковлева могло быть совершено потому, что он либо препятствовал кому-то завладеть крупной суммой денег, либо с его смертью открывалась такая возможность, либо он мешал кому-то прийти во власть — в определенных политических кругах или в «бизнес-группе», которую он возглавлял.

— Но ведь он в последнее время отошел от дел и в основном ездил по монастырям, занимался благотворительностью.

— Именно это и раздражало тех, кто претендовал на его место, — трон-то занят, и скипетр, хоть и в слабой руке, но держится. Надо отобрать скипетр и освободить трон.

— Вы расследовали первое покушение на Костю Могилу, совершенное еще в 1993 году. Есть ли, на ваш взгляд, какая-то связь между тем покушением и нынешним убийством?

— Теперь думаю, что да. Тогда был объявлен заговорщиком Игорь Савин (Кувалда), но прошло много лет, прежде чем я поняла, что пружиной заговора, скорее всего, был другой человек, занимающий не последнее, но и не первое место в его группировке. Он уже тогда хотел спихнуть Костю и сесть на его место, но решил ловко сделать это чужими руками. Видимо, Савину долго внушалось: вот ты грохнешь Могилу и будешь первым лицом. Хотя никто бы его первым лицом не сделал, у него была репутация полного придурка, отморозка… И только теперь, спустя десять лет, наконец замысел по устранению Константина Карольевича был исполнен.

— Но вот бизнесмен Руслан Коляк вряд ли мешал кому-то прийти во власть.

— Вероятнее всего, его убийство имеет подоплеку личной мести со стороны членов той «бизнес-группы», к которой он тяготел, — то есть тех, кого общественное мнение считает «тамбовскими». Он этого и не скрывал. При всем моем нежном отношении к Коляку должна сказать, что он сам бесконечно провоцировал острые ситуации со своим окружением. Первый раз я его увидела в коридоре Дзержинского суда, среди потерпевших по делу «Кредо-Петербург», когда он стоял и разглагольствовал о том, что он самый главный авторитет в Петербурге, Кумарин и Могила были никто, он их сделал, он помнит их в тренировочных костюмах, когда он учил их играть в наперстки…

— А если отвлечься от конкретных личностей убитых и посмотреть на проблему более масштабно — можно ли говорить о криминальном переделе в Петербурге?

— В середине 90-х годов у нас сформировалось определенное равновесие между несколькими крупными сообществами, которые либо выдавили из региона мелкие и нежизнеспособные, либо подмяли под себя. Лидерами этих сообществ стали люди старой закалки, носители определенной преступной субкультуры, пришедшей на смену старой, воровской. Атрибуты этой субкультуры — красные пиджаки, золотые цепи, клип «Братва, не стреляйте друг в друга», в общем, все, что знакомо нам по сериалу «Бригада». Были и определенные понятия — о товариществе, о взаимовыручке, о том, что западло, что красиво, что некрасиво… Некоторые из тех лидеров продержались и до сей поры. Константин Карольевич Яковлев был как раз одним из таких «китов».

Сейчас время стало более жестким. Эти лидеры должны были вымереть на определенном этапе, как мамонты. «Понятия» уже не вписывались в окружающую среду. Естественно, новое время создало новых лидеров, жестких, беспринципных и имеющих гораздо более тесные отношения с политикой, нежели старые.

— Однако все криминальные войны последних лет в нашем городе связывали с борьбой двух группировок — «тамбовских» и Кости Могилы.

— Отчасти это верно, но внутри этих сообществ происходили не менее ожесточенные войны, потому что всем хотелось наверх. Как на смену динозаврам пришли мамонты, так и в преступности — на смену лидерам старой формации пришли лидеры новой формации, которые потихоньку взросли внутри группировки.

— И где же они сейчас?

— Они идут во власть. Если лидеры старой формации свой имидж в обществе зарабатывали исключительно коммерцией, то теперь его надо зарабатывать еще и близостью к власти. Сейчас быть просто богатым недостаточно: чтобы влиять на ситуацию, нужно стоять и у политической кормушки. Люди из организованной преступности потихоньку проникают в политические структуры, в том числе и в Законодательное собрание. От фамилий воздержусь.

— Но ведь нечто подобное уже было в середине 90-х, когда в Госдуме образовалась так называемая «авторитетная питерская фракция», к которой причисляли депутатов Глущенко, Монастырского, Шевченко. Почему та волна не закрепилась в политике?

— Потому что это был авангард, «пушечное мясо». Они первыми приняли на себя удар, а те, кто стоял сзади, просто отточили практику. Сейчас более дальновидные люди ищут обходные пути — не обязательно идут сами во власть, им достаточно иметь двух-трех управляемых депутатов.

— При этом согласитесь, что сегодня на питерском «криминальном Олимпе» уже почти не осталось известных фигур. Еще пару лет назад любой сотрудник РУБОПа был уверен, что в городе три «теневых хозяина»: лидер «Тамбовцев», Костя Могила и Миша Кутаисский. Сегодня один убит, другой надолго сел, то есть у трехглавого дракона осталась лишь одна голова. Чуть раньше правоохранительными органами были нейтрализованы Юрий Шутов и Андрей Маленький. У обывателя может сложиться ощущение, что город становится полностью «тамбовским».

— Я бы так не сказала. Да, мощное сообщество осталось одно, но очень много новых лидеров со своими группировками, о которых пока еще не знают. Когда я работала над книгой об организованной преступности и изучала этот вопрос досконально, для меня явилось откровением наличие людей, у которых мощная дисциплинированная команда, которые влияют на криминогенную обстановку в регионе, но имена их знакомы только узкому кругу специалистов.

— А как вы относитесь к слухам о том, что наш город, родину президента, целенаправленно зачищают от одиозных личностей, что это своеобразная «пиар-акция», цель которой — окончательно отмыть Петербург от ярлыка «криминальной столицы»?

— Как говорил граф Монте-Кристо: «На востоке, чтобы быть великим химиком, надо уметь управлять случайностями». На этом уровне я допускаю, что есть некая высшая сила, которая управляет всеми случайностями в Петербурге… Но все же, думаю, это из области фантастики. Овчинка не стоит выделки, поскольку каждое громкое убийство не отмывает Питер от ярлыка «криминальной столицы», а работает прямо противоположным образом.

— Но есть версия менее фантастическая: большинство нынешних убийств связано со сменой власти в городе. Ведь очевидно, что после любых выборов происходит перераспределение финансовых потоков, меняется расстановка сил в бизнесе. Как известно, покойному Константину Яковлеву приписывали контроль над комитетом по здравоохранению, а двое из убитых недавно бизнесменов, Дорфман и Рагимов, имели прямое отношение к фармацевтическому рынку. Кроме того, на днях был избит глава комитета Анатолий Каган, замешанный в скандальном «инсулиновом деле» и осужденный за халатность…