Максим Макаров – Он ведь не один (страница 4)
- Фитиль. Фонарь. Градусник!
Высокий пациент ежится. Ему суют в руки прописанные препараты, предлагают самому открыть и отмерить дозу. Санитары испытывали вечную лень. По регламенту нежное обращение с пациентами им никто не оплачивает, это правило действует лишь на докторов: при выписке пациенты обязательно оценивают в баллах качество работы лечащего врача, и если по итогам месяца баллов будет очень много, врачу полагается премия. Если, напротив, пациенты укажут низкие баллы, врача могут оштрафовать. Никого, кажется, еще не выгнали за грубое обращение. В соседнем корпусе было несколько случаев, когда выгоняли с работы, но там персонал откровенно бил пациентов. Однажды старичок-астматик поссорился с медсестрой, а та отхлестала его полотенцем, повалила и хотела придушить – не до смерти, лишь желая показать, что она сильнее. Старик ничего не понял и вскоре стал ругаться еще пуще. Явился санитар, похожий на быка, и ударил старичка в грудь два раза. Старичок упал, затем он умер. Обоих выгнали с работы; санитара вдобавок арестовали. Любители злых шуток говорят: глупо рисковать из-за дохлятинки. Чем дольше они работают, тем сильней хотят так шутить.
Причиной такого поведения является дурной характер и отсутствие большого ума. Но если вознестись над простыми физическими явлениями, если начать анализ скрытых форм энергии – невидимых для простого мира, и слабо различимых для тех, кто бессмертен – можно увидеть поток дурной энергии, которая идет практически беспрерывно. Энергия создает сеть – довольно слабую, с небольшим радиусом действия. Ее источник находится в руках грешника по имени Хаусээр. Он сбежал когда-то из зоны заточения, воспользовавшись рассеянностью тамошних сотрудников. Он долго болтался по Вселенной, прятался от Высших Сил в комках материи. Поскольку Хаусээру не давали никаких дьявольских заданий, он не числился среди тех, кто создает угрозу Мирозданию, к нему не тянулись следы демонов и других крупных преступников, и он оставался за пределами внимания. Получать энергию Хаусээру непросто: Космос не поддерживает своей энергией грешников – как и демонов, но те изначально гораздо сильней. Необходимо искать подходящие виды энергий, усваивать их, получать энергию от грешников на земле. Последнее проще, и Хаусээр стал болтаться между мирами, ловил энергию злых и равнодушных лиц. Этого было достаточно для поддержания формы. Хаусээр возмечтал о росте, даже решил создать свою факторию, где бы на него работали и грешники, и демоны, и другие создания. Медицинские острословы были ему кстати. Он сперва попользовался их энергией, потом стал распускать свою, поощряя санитаров и всех прочих к злым словам. Энергии еще мало: ею даже не весь госпиталь опутан. Какие-то ветки висят на улице, на дороге и в шалаше; и не все открываются ей. Большинство людей не злые. Хаусээр пожелал иметь сподвижников.
В одном месте он подцепил двоих – один прежде имел высшее образование, и более того, изначально работал в культурной сфере. Другой – просто чурбан, которым заборы подпирают. У чурбана есть руки и ноги, он способен выполнять самую простую работу. Таскать невидимые рельсы, магистрали, по которым идет энергия Хаусээра. Сам он видит рельсы, а сообщник не видит, у него не хватает энергии. Хаусээр и не думал делиться чем-либо с этими грешниками. Энергия злых слов приносить небольшой, но стабильный доход. Фрагменты этого дохода Хаусээр швырял сообщникам, чтоб те не развалились. За пределами своей области они не могли бесконечно долго существовать. Хаусээр тоже сперва не мог, но затем научился.
- Я обязан богатеть! Я не богатею! Где сеть? – концы сети лежат беспомощно на тротуаре. Прохожие на них наступают и не получают никакого воздействия, поскольку концы лишены силы. Хаусээр ждет, затем кричит. Сообщник по его приказу таскает невидимые рельсы, чтобы по ним злая энергия побежала далеко в город. У рельсов есть своя масса, в чем-то идентичная простой физической массе, чтобы поставить рельсы, требуется сила. Хаусээр был убежден, что сообщник сам получит энергию от людей. Однако тот глуп чрезвычайно. Вероятно, у него было имя, но он все позабыл. Хаусээр ковыляет к нему, бьет его в бок когтистой ручкой и приказывает класть рельсы ровнее. Сейчас путь протянут только до первого квартала, а ведь кварталов сотни. Из-за неровности путей злая энергия теряется. Хаусээр раздает команды:
- Фостер! Лекстер! Больше лекстер, на форт, ты, тупая образина! Захотел свободы? Попался мне, так не ори! Только так ты получишь больше. Чего ты стоишь? Не знаешь, где фостер?
Исходный язык Хаусээра сообщник никогда не знал. В свою очередь, его язык Хаусээр изучил в той степени, чтобы командовать, и не разговаривать ни о чем другом. Подопечный не должен болтать, он должен исполнять команды. Вроде бы он быстро понял, чем фостер отличается от лекстер, как класть шпалы. Мешки он перетаскивает неплохо. В другом мире… дурная энергия ударяет в живой ствол и начинает стремительно исчезать. Хаусээр бросился собирать ее сам и не заметил, что рельсы никак не закреплены. В добавление сообщник стал топтаться. Рельсы распадаются.
- Стой, стой! Обранц! Обранц, я говорю! Слышь, пустая образина, кочевражина! Ты все перепортишь! А ну брось!
Сообщник швырнул шпалы так, что они рассыпались (ведь они были нематериальные в своей основе). Хаусээр запихнул в «карманы» несколько единиц трофейной энергии и взглянул в сторону госпиталя.
- Пусть ругаются посильней. Что-то они слабо ругаются. Надо, чтоб не только языком вращали, надо, чтоб из этого что-то получалось. Где этот сценарист?
Второй сообщник всегда сидит неподвижно. Внутри его энергии хватает лишь на умственную активность. Сообщник сочиняет диалоги, которые по задумке Хаусээра нужно внедрить в людей, и не в санитаров, а в тех, кто ведет солидные разговоры, во врачей, в начальников, в тех, от кого зависит нечто важное. Хаусээр желал распространить свои сети, через дурные действия людей это делается хорошо. Хаусээр сам видел, как это делают конкуренты. Как будто это не сложно. От сообщника идет постоянный поток слов. Он сидит на пустом ящике, сжавшийся словно гриб-сморчок, и сочиняет. В зоне пребывания его называли Яд-Нелад – это прозвище, а не настоящее имя. Яд-Нелад не всегда был стариком, но сохранился именно в виде старика, слабого, лысого, компактного. Хаусээр даже хотел запихнуть его в карман, но старик все же оказался чуть крупнее. Он строчит разные варианты человеческих судеб, пишет, как люди должны спорить, ссориться и обманывать друг друга. Он утверждает, что при жизни он писал то же самое и пользовался огромным спросом. Он не понимает, почему его отправили в ограниченную зону. Охрана там рассеянная. Хаусээр приказал писать побыстрей.
- Вы знаете. Искусство. Не требует спешки! – сказал старик и расправился с гордым видом.
Хаусээр кольнул его легонько в лоб, но так, что старик опрокинулся. Хаусээру это не принесло убытков, поскольку старик очень-очень легкий.
- Спрячь свое искусство в
Старик насупился.
- Еще б не знать! Все за свои деньги.
- Сейчас деньги имеют форму энергии. И влияние. Которое надо иметь, и распространить. Вы вообще-то можете развалиться, если только из зоны вашей не прискачут. Этот болван с трубой (первый сообщник), он же тоже! Думаете, я без вас не обойдусь? Но я хочу и вас устроить. Кто вас еще устроит.
Старик закивал и снова стал придумывать диалоги со скандалами.
Хаусээр лгал – если дело примет опасный оборот, если возникнут трудности, он оставит сообщников моментально, а сам спрячется или полетит к другим мирам. Его энергии еще недостаточно для таких полетов. Когда он был простым грешником, он имел внутри некий аналог ядра памяти, клубок, основанный на индивидуальных чертах, сотканный из особой энергии. Во время скитания Хаусээру удалось получить доступ к тому клубку и всю энергию истратить; тот клубок может испускать нити к исходному месту заключения, и если там потянут, смог вернуть. Но для этого сперва должны найти, опознать энергию, понять ее сущность. Благодаря клубку индивидуальность не исчезает целиком, что создает иллюзию постоянства. На самом деле, это нужно, чтобы вечно держать грешников в их зонах и постоянно возвращать каждого, если тот попытается исчезнуть. Без клубка уже не поймают, но все равно необходима энергия для поддержания самого себя. Хаусээр скреб когтистыми ногами старое дорожное покрытие, немного портил столбы и другие предметы сельской инфраструктуры. За городом его сеть имеет явные перспективы, и в городе тоже они есть, надо тянуть во все стороны. Но пока даже одну линию нельзя проложить: сообщник-увалень возится и все теряет. Он происходил из мира, где нет людей и нет настоящих рук. Там все притягивают к себе, или создают некие выпячивания из тела, которыми можно вести операции. Сообщник, видно, никогда ничего не делал, поэтому не научился, поэтому его отправили к зоне. Хаусээр не заметил ни малейшего признака присутствия здесь представителей Высших Сил. И этот Мир оказался свободным от конкурентов, здесь давно не было чертей. Хаусээр размечтался о собственной империи. Он даже думал привлечь нескольких демонов, предварительно заключив с ними неравнозначный договор. Важно, чтоб демон привязал свою энергию и остальную мощь к Хаусээру, тогда будет возможность приказывать. Но легко сказать – привязать демона: обычно они уже имеют хозяев, или же сами хотят стать хозяевами. Нужно найти какого-нибудь начинающего, кого-нибудь глупого, и вместе с тем мощного. Хаусээр ловил чьи-то сигналы, и, не понимая содержания, копировал. Он планировал использовать их для шантажа. Он также надеялся привлечь их владельцев сюда, и здесь постараться обыграть в карты. Хаусээр с помощью карт не раз обыгрывал охранников в заключении, он постоянно обыгрывает Яд-Нелада. Тому в голову пришла странная мысль, будто он может одержать над Хаусээром победу в карты – хотя при жизни совсем не умел играть и слабо владел аналитикой. Хаусээр обыгрывал его раз за разом, хлестал когтями по носу и по лысине, ставил вверх ногами. Ничего больше с Яд-Неладом сделать было нельзя, он совсем маленький. Однако втайне Яд-Нелад мечтает отомстить Хаусээру. Не разбираясь в тайнах физики, он все же заметил, что Хаусээр не всегда прячет свои лучи. Отдельные обрывки уходят в космос, где их могут поймать. Не так давно вышел целый всплеск. Яд-Нелад хотел как-нибудь собрать побольше этих лучей, чтобы, выпустив, привлечь более сильных и значительных. Чтобы они разделались с Яд-Неладом, а его освободили и подарили что-нибудь, или, еще лучше, взяли с собой. Яд-Нелад мечтал писать и таким образом влиять на других. Он уже плохо помнит, чем он занимался на земле. Кажется, не только писал. По небу идут всполохи.